Главная Новости Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Личные страницы
Игры Юмор Литература Нетекстовые материалы


Дмитрий Казаков

Операция Омела

Эпический детектив с элементами фантастики.

Придумать убийство не так-то просто…

Агата Кристи

Приветственные крики звучали громко и торжественно. Почитай, все взрослое население Асгарда высыпало к воротам - встречать победителей. Асы возвращались домой после победоносной битвы с йотунами.

Впереди, на белом, как снег, жеребце, ехал Бальдр, прекраснейший из сыновей Одина. Конь значительно перебирал стройными ногами, Бальдр отвешивал поклоны, сияя улыбкой. Золото его кудрей разбрасывало, казалось, искры, и можно было подумать, что молодой ас сверкает, подобно солнцу. Жители Асгарда бурно приветствовали Бальдра, особенно усердствовали женщины. Но достаточно было и мужских голосов, что кричали: Слава Бальдру, самому прекрасному и могучему среди асов!.

Вслед за сыном ехал Один, странно хмурый и даже сердитый. Одержанная победа совсем, казалось, не радовала Отца Богов, а его единственный глаз недобро сверкал. Слейпнир, чувствуя настроение седока, шел медленно, понуро опустив голову.

Замыкал процессию Локи. Двигался он пешком, бодро размахивая руками, и вид имел самый, что ни на есть, боевой: под глазом синяк, рожа опухшая. Оружия, правда, при рыжеволосом асе не было. Из толпы при виде Локи полетели насмешки:

- Гляньте, нешто и этот в бою участвовал?

- Именно участвовал! - ответил Локи серьезно. - Только в своем бою. Противник в виде трех кувшинов пива был разбит наголову!

Толпа отозвалась дурашливым хохотом.

А вечером хитроумного аса вызвал Один. Запыхавшаяся валькирия, принесшая приглашение, выглядела до крайности изумленной, и Локи, глядя на ее смазливую мордашку, был изумлен не менее. Но на такие приглашения не отвечают отказом, и вырвавшись из объятий разозленной супруги, Локи двинулся к Валаскьяльву.

Херьян сидел в малой пиршественной зале один, туча тучей. Гневные зарницы вспыхивали под насупленными бровями, обещая грозу. В руках сжимал серебряный кубок. Потянув носом, Локи ощутил запах хмельного.

- Приветствую тебя, брат, - сказал он самым сладким голосом. - Что печалит тебя?

- Не бойся, не ты! - усмехнулся Один, и указал на кресло рядом. - Садись!

Немного успокоенный, что его последние похождения не дошли до правителя Асгарда, Локи уселся. Что-то негостеприимно впилось в седалище, но рвущиеся с языка проклятия рыжий ас благоразумно сдержал.

- О помощи буду просить тебя, братец! - сказал Один, не глядя на Локи. Кубок под его могучими пальцами сминался мягкой глиной.

- И чем же я, ничтожнейший из асов, могу помочь могучему Одину? - деланно удивился Локи.

- Не паясничай, - отрезал Один, и со вздохом отставил кубок. - Тем, в чем ты сильнее всего - хитростью и обманом, а также злодейством.

- Для какого же дела нужен тебе обман, и потребуется злодейство? - удивленно воскликнул Локи. Беседа перестала забавлять, неожиданно превратившись в нечто серьезное.

- Бальдр, - мрачно сказал Один. - Ты видел, как его встречали сегодня? Ты знаешь, как его все любят?

- Знаю, и что? - спросил Локи, не веря собственным догадкам.

- А то, что такими темпами он скоро сядет на мое место, - буркнул Один. - И никто не будет против, почти никто. Только я.

- И я, - эхом отозвался Локи. - Меня сын Фригг терпеть не может.

- Так вот, к чему я клоню, - могучий вздох Одина заставил скрипнуть дверь. - Надо его устранить.

- Что я слышу? Хникар, ты хочешь устранить собственного сына? - Локи ощутил, как на затылке поднимаются волосы, вздыбливаются непослушные пряди.

- Ну, ты же знаешь, мы все равно совсем не умираем, - неохотно отозвался Один. - А твоя дочь Бальдра не обидит.

- Не обидит, - кивнул Локи. Эмоции улеглись, и он перешел к деталям. - Так зачем я? Убей Бальдра сам. Обвини в сыновней непочтительности или еще в чем-нибудь.

- Если бы все было так просто! - Один с грохотом ударил по столу. Толстенную дубовую доску пересекла трещина, столешница протестующе заскрипела. - Ты, Лодур, не знаешь, и мало кто знает. Но Фригг в свое время наложила на сынка нашего мощное заклятье, против которого даже я бессилен. Женская магия! Так вот, это заклинание делает Бальдра неуязвимым. Его не может поразить ни меч, ни топор, ни копье, ни стрела, никто из живых существ не способен причинить ему вред, ничего из растущего на земле, и на ней находящегося.

- Так, - Локи закусил губу. Лоб его сморщился, выдавая работу ума. - А точный текст, как там звучит в заклинании, ты помнишь? Ту часть, что животных и растений касается?

- Да, - мрачно сказал Один. - Слушай: Ничто из земли растущее, по земле бегающее, в воде плавающее, в воздухе летающее.

- Так, - рыжий ас запустил пятерню в густые волосы, и яростно почесал макушку. Затем бесцеремонно схватил кубок Одина, и выпил то, что там оставалось. Глаза его полезли на лоб, из груди вырвался сиплый кашель.

- Хороша сивуха, - только и смог прошипеть, пока Один хлопал его по спине. - Чья?

- Цверги гонят, на языках сплетниц настаивают.

- Оно и заметно, - кивнул Локи. - Я буду думать!

- Спасибо, братец, спасибо, - Один стыдливо отвел глаза. - Но сделай все сам! Похитрее, чтобы никто не догадался, что мы с тобой в этом замешаны. Ведь Вали так брата любит, любого за него пришибет, и отца не пожалеет.

- Так, как грязную работу делать - так Лодур, а как плоды собирать - так ты сам! - возмутился Локи. - Нет, так не пойдет! Что я с этого буду иметь?

- Ну, не знаю. Что ты хочешь? - смутился Один.

- Чего же я хочу? Требую я второго места среди асов, которое вскоре освободится!

- Ты что, Лофт, обезумел? - выпучил Один глаз. - Много хочешь!

- Так и ты - немало, - усмехнулся хитроумный ас. - Не устраивает, сам придумай, как Бальдра убить, сам убивай, или жди, пока он тебя с трона не сковырнет. Ну что, по рукам?

- По рукам, - мрачно ответил Один.

Задачка выпала не из легких, и дабы хорошенько подумать, Локи направился за пределы Асгарда. В самом обиталище асов шумно даже ночью, особенно после славной победы. Такую ночь вернувшиеся воины проводят бурно.

Локи миновал кучку пьяных альвов, каждый из которых, стремясь перекричать соседей, восхвалял собственные ратные подвиги, неслышной тенью проскользнул в западные ворота Асгарда, и оказался в лесу, что растет почти у самой стены.

Темнота - не помеха для зрения бога, и Локи уверенно пробирался сквозь заросли. Лес настороженно шелестел, ощущая внутри себя силу, и силу враждебную, ибо не может огонь быть другом деревьям.

Миновав рощу стройных елей, выбрался на поляну, в центре которой темным широким прыщом торчит пень. Обмахнув плоскую его поверхность, Локи сел. Именно сюда приходил он, чтобы отдохнуть, расслабиться, отвлечься от дел божественных, и чтобы придумать очередную пакость.

Мыслилось плохо. Возможно, виноват в этом был многотрудный воинский поход, возможно - сложность задачи.

- Ничто из земли растущее, по земле бегающее, в воде плавающее, в воздухе летающее, - пробормотал он, задумчиво почесывая нос. Лунный свет падал на деревья, и среди темной буковой листвы Локи вдруг заметил маленькие белые цветочки, которым никак не место на могучем дереве.

Заинтересовавшись, подошел, раздвинул шершавые ветви. На толстой ветке удобно устроилось хилое растение с мясистым стеблем и попарно разветвленными листьями. Омела - всплыло название, и тут же Локи едва не подскочил на месте.

- Ничто из земли растущее, по земле бегающее, в воде плавающее, в воздухе летающее, - повторил он. - Вот оно! Это растение не растет на земле!

Утро застало Локи в виду Идавелль-поля. Он лежал в густой траве, и наблюдал, как Бальдр и Вали перекидываются мячами для игры. Могучие мускулы перекатывались на руках и плечах игроков, сводные братья весело смеялись. На лавочке неподалеку сидел Хед, слепой ас.

Наконец, Локи решился. Встал, отряхнул одежду и направился к игрокам. Смех сразу стих, молодые асы настороженно уставились на Локи. Даже слепец поднял голову и напряженно прислушался.

- Приветствую вас, могучие асы! - сказал Локи, вежливо поклонившись.

- Привет и тебе, родич, - хмуро ответил Бальдр, а Вали, по обыкновению, промолчал. Видно было, что асы недовольны появлением незваного гостя.

- Прошу прощения, что прервал игру, - продолжил Локи, ничуть не смутившись. - Но замучило меня любопытство.

- Спрашивай! - хором сказали асы, и переглянулись. Хед сидел неподвижный, словно статуя.

- Дошло до меня, что ты, о светоносный Бальдр, защищен от всякого оружия. Но не верю я в это! Ибо как может плоть устоять против железа?

- Может, - усмехнулся Бальдр, и немного расслабился, перестав ожидать подвоха. - Если хочешь, проверяй! Вижу, ты и лук для этого принес.

Сын Одина и Фригг отошел в сторону, и выпятил грудь, демонстрируя могучие мышцы. Солнечные лучи сияли на светлых волосах, что густо покрывали грудь и живот, и казалось, что молодой бог облит золотом.

- Хорошо! - Локи наложил стрелу, натянул тетиву.

Стрела с противным вжиканием помчалась вперед, и бессильная, отскочила от груди Бальдра, ни оставив и следа.

- Ух ты! - сказал Локи, изобразив на лице величайшее изумление.

- Ты слабо стреляешь! - воскликнул Вали.

Локи безропотно отдал лук сыну Одина и Ринд. Тот выстрелил так, что стрелы Локи и не увидел. Но Бальдр так и стался стоять, улыбаясь, а обломки летучего снаряда упали в траву.

- Да, - покачал головой Вали. - Я целился в глаз, и я попал!

- Будет честно, если и Хед позабавится с нами! - сказал Локи веско. - Ведь родич, ты умеешь стрелять на звук?

- Умею, - отозвался Хед звучным красивым голосом. - И не только стрелять!

Слепой ас встал, уверено подошел. Локи вручил ему лук, и стрелу, к кончику которой заранее примотал побег омелы.

Хед некоторое время стоял неподвижно, потом медленно поднял лук.

- Я здесь! - крикнул Бальдр, улыбаясь. - Стреляй же!

Хед выстрелил. Локи ощутил, как его сковало страшное внутреннее напряжение, и в тот же миг стрела нашла цель.

Из пробитого горла Бальдра струей хлынула кровь. Могучий ас пошатнулся, поднес залитые кровью руки к лицу. Недоумение осталось на красивом лице, когда он упал.

Земля содрогнулась. Локи ощутил, как боль пронизала все его существа, и понял, что боль эта прошла в этот миг через весь мир. Солнце на миг померкло, над Идавелль-полем словно сгустился тяжелый холодный туман.

- Что ты сделал! - взревел Вали страшно. - Ты убил его!

Могучий ас подскочил к слепцу. Кулак Вали проломил череп Хеда с такой легкостью, словно тот был из коры. Тело слепого аса упало в траву, а Вали рухнул рядом, сотрясаясь в рыданиях. Могучие руки скребли землю, по широкому лицу сына Одина текли крупные слезы.

Двигаясь замедленно, словно муха по весне, отошел Локи в сторону и сел. Он чувствовал себя полностью опустошенным, хотя достиг желаемого. Бальдр мертв, а побег омелы растворился в горячей крови, как и было задумано. Оставалось ждать. Со стороны Асгарда уже доносились крики. Там догадались, что случилось.

Они встретились вечером, в той же самой палате, где и на день раньше. Позади остались плач Фригг, горе Тора, которого пришлось опоить сонным зельем, чтобы не буйствовал. Нанна, жена Бальдра, не выдержала горя, и ее тело сожгли вместе с телом мужа. Естественно, выглядел Один еще мрачнее, чем вчера:

- Одна смерть повлекла за собой еще две, - сказал Отец Богов мрачно. - Я не ждал такого! Ты перестарался, брат.

- Не ждал? - огрызнулся Локи. - А чего ты ждал? Что все пройдет тихо и гладко? Убить Бальдра сложно, не то, что какого-нибудь де Голля или Цезаря! Но я со своей задачей справился! Бальдр мертв!

- Мертв, да не совсем! - прокряхтел Владыка Павших, ерзая в кресле. - Ты, Лодур, не знаешь. Хермод собирается ехать в Хель, выговаривать у твоей дочери жизнь брата. И Фригг попросила дать ему Слейпнира. Я не смог отказать!

- Да, это меняет дело, - Локи откинулся в кресле. - Похоже, мне придется навестить чадо!

- Похоже, - кивнул Один. - Если ты не хочешь возвращения Бальдра.

Владения Хель встретили холодом и сыростью. В первый миг Локи зябко передернулся. В царстве мертвых всегда чувствовал себя неуютно, а сейчас - и подавно.

Повинуясь приказу, крылышки на башмаках захлопали, и понесли Локи к реке Гьелль, за которой стоит дворец хозяйки Нифльхейма. Пользуясь возможностями башмаков, Локи облетел стороной мост, с которого на него свирепо глянула Могуд - дева-воительница, что сторожит палаты Хель.

Сами палаты называются Мокрая Морось. Вечно висит над ними туман, вечно сеется из полумрака ледяной дождь.

Ступив на плиты широкого мощеного двора, Локи передернулся еще раз. Его заметили сразу. Слуги забегали, словно перед самой властительницей. С жутким скрежетом поднялась решетка, открывая главный проход.

Ну что за вкус у дочери! - подумал Локи, ступив в коридор с высоченными стенами. - Хоть бы архитектора пригласила какого!. Пахло пылью и сыростью одновременно, шаги рыжего аса гулко отдавались по коридору, но Локи не боялся заблудиться. Он ходил здесь не раз.

Миновал поворот, заскрежетала еще одна решетка, терзая уши, и Локи вступил в тронный зал владычицы Нифльхейма.

Здесь ярко пылал огонь. Но все равно было холодно. На огромном кресле из черного камня сидела Хель, огромная, страшная. Даже Локи приводил в содрогание ее вид, что уж говорить об остальных. Правая половина лица - синяя, словно у мертвеца, левая - цвета сырого мяса. В руке - острая клюка, взгляд свирепый, пронизывающий.

- Привет тебе, дочь, - сказал Локи, стараясь не дрожать слишком заметно.

- Привет, папаша, - великанша улыбнулась. Блеснул ряд зубов, острых, хищных. - Зачем пожаловал?

- Да есть одно дело, - усмехнулся Локи. - Хотят у тебя забрать обратно одного.

- Хммм, - встревожилась Хель. - Садись!

Рассказ Локи был недолог. Хель слушала и все больше мрачнела. Когда ас закончил, она сказала:

- Я должна буду отпустить Бальдра, если его оплакивает весь мир. Против сил мира сила смерти - ничто. Но Хермод должен будет мне показать, что все плачут! Кстати, сын Одина на Слейпнире уже в пределах моих владений.

- А если я помешаю Хермоду показать тебе плачущий мир, что тогда?

- Тогда его миссия сорвется, - Хель еще раз улыбнулась. - Если твоих манипуляций, папаша, никто не заметит!

- Не заметит! - уверенно кивнул Локи. - Уж поверь мне!

- Я спрячу тебя за троном, а уж ты постарайся, - Хель потянула воздух широкими ноздрями. - Быстрее, он уже во дворе!

Локи проворно юркнул за трон, где оказалось довольно просторно. В тот же миг зала наполнилась. По левую руку от Хель возникли широкие скамьи с сидящими на них йотунами. Локи узнал многих, кого знал еще живыми. Лица исполинов были печальны, на глазах осел вечный иней. По правую руку появились златокованые троны. На одном сидел Хед, на другом - Бальдр. Увидев его, хитроумный ас едва сдержал дрожь.

Твердым шагом вошел Хермод, высокий, светловолосый. Локи ощутил, как напряглась Хель, по ряду йотунов прошло движение, Бальдр вздрогнул.

- Приветствую тебя, Правительница Нифльхейма! - сказал звучно Хермод.

- Привет и тебе, сын Одина, - настороженно ответила великанша. - Зачем пожаловал?

- Хочу просить тебя от имени всего мира за брата моего, Бальдра! Верни его на солнечный свет. Все скорбят о нем!

- Ты знаешь закон, - отозвалась Хель. - Ты должен показать, как плачут все!

- Знаю, и покажу! - кивнул ас, и тут же между ним и троном Хель возник овальный проем, похожий на окно. В нем замелькали картинки.

Локи напрягся, и осторожно пристроился к заклинанию Хермода. Тот ничего не почувствовал, будучи куда более слабым магом, чем сын Лаувейи.

Картинки меняли одна другую: скорбно шелестели деревья, горе слышалось в щебетании птиц и реве зверей, беззвучно стонали горы и земля, отчаянно молчали в пучине рыбы. Плакали асы, плакали люди, альвы и йотуны, рыдали цверги, и даже жители царства мертвых лили горькие слезы.

Все более хмурилась Хель, и в этот миг картинка застыла, показывая берег неведомого моря. На высокой скале сидела женщина, судя по внешности - из рода йотунов. Она, в отличии от остальных существ, прямо лучилась довольством. Когда подняла голову, на Хель глянули пронзительно-голубые глаза Локи.

- Кто ты, и почему не плачешь о Бальдре? - строго спросила Хель, но в ее словах слышна была радость. - Или не знаешь, что он умер?

- Зовут меня Текк, я из рода снежных великанов, - ответила женщина бодро. - А до Бальдра мне дела нет. Умер, и что с того?

Картинка смазалась и исчезла. По лицу Локи тек пот, ноги его дрожали. Как сквозь стену слышал он дальнейшие слова Хель.

- Увы, Хермод, не могу я отпустить Бальдра! Останется он у меня во дворце! Таков закон!

Склонив голову, вышел Хермод. Лицо его казалось каменным.

И третья встреча Локи с Одином произошла в той же палате, что и две предыдущие. Владыка асов лучился довольством, вызывая у Локи глухое раздражение. Сам хитроумный ас чувствовал лишь усталость.

- Здорово ты сработал, - сказал Один. - Никто ничего не заподозрил!

- Ага, - вяло кивнул Локи.

- Великаншу эту, Текк, ищут все!

- Не найдут, - Локи вяло улыбнулся, зевнул. - Я пожалуй, отдыхать отправлюсь.

- Иди, иди, - махнул рукой Один.

Когда за сводным братом закрылась дверь, с лица Одина слетело довольное выражение. Взгляд стал острым и цепким.

- Ты, видно забыл, Лодур, что я долго жил среди людей, - прошептал он, неприятно улыбаясь. - И научился от них таким хитростям, о которых ты и помыслить не сможешь! Ты единственный свидетель того, как был убит Бальдр, а свидетелей надо устранять…

Проснулся Локи от дикого грохота. Разлепил глаза, услышал испуганный взвизг жены, и в тот же миг на него навалился некто огромный, пахнущий потом.

- Вяжи его, Тор! - слышались крики. - Смерть убийце Бальдра!

Не успел Локи как следует удивиться, как его аккуратно связали, рот заткнули кляпом и куда-то понесли.

Затем был удар по голове и навалившаяся темнота.

Очнулся под негромкие голоса. В висках и затылке пульсировала боль. Поведя плечами, Локи ощутил, что все еще связан. Из-за кляпа дышать приходилось через нос.

Зрение вскоре сфокусировалось, и Локи понял, что он в Трудвангаре, чертоге Тора, самом просторном в Асгарде. А голоса принадлежат асам, что собрались вокруг. Они смотрели на Локи с ненавистью, и рыжий ас ощутил холодок в животе - все, не вырваться.

С некоторым трудом он прислушался. Вина Локи в убийстве была, видимо, всем уже ясна, и асы обсуждали подходящее наказание:

- Может, его привязать покрепче, да змеюку повесить, чтобы яд на него капал? - предложил Тор, гулко почесывая лоб.

- Молчи уж, сынку, - отрезал Один. - Головой предоставь работать другим, у тебя она не больно сильна!

- Как не сильна? - обиделся богатырь. - Я ей любую скалу расшибу!

- Верю, сынок, верю. Но головой ведь можно не только скалы расшибать. Некоторые ей еще думают. Твое предложение плохо чем? Во-первых, не родилась еще та змея, чей яд для Лодура болезнен будет. И даже если мы найдем такую змеюку, то кто помешает Лодуру самому в нее плюнуть?: Тут она и скопытится. И, в-третьих, ко всему привыкаешь, так и Лофт привыкнет к боли от яда. Не сразу, конечно, веков через пять, но привыкнет. Так что, нужно другое наказание.

- Тогда может его просто убить, долгим и мучительным способом, - небрежно бросил Фрейр, смотрясь в зеркальце.

- Нет, любая смерть неприемлема для него, - сказал Один, и тут Локи понял, кто поведал асам правду, вернее ее часть. С ненавистью взглянул хитроумный ас на отца богов, попытался выплюнуть кляп, но тот не желал вылезать, удерживаемый заклинанием.

- Есть способ лучше, - тихо сказал Форсети, сын Бальдра, и Локи содрогнулся. Кто же измыслит самое жестокое наказание для убийцы, как не сын убитого? - Надо дать Лодуру то, что будет его мучить всегда, и живого и мертвого.

- И что же это? - спросила Гевьон.

- Совесть, - ответил Форсети. - То, чего у него никогда не было. А чтобы он не мог бороться с ней посредством деяний, не мог заглушать ее пивом или новыми преступлениями, отгородим его от мира.

- Как? - воскликнул Ньерд. - Он разорвет любые оковы.

- Кроме тех, что создал сам, - Форсети усмехнулся. - Помните, из чего сделана веревка, что держит Фенрира? Из Воплощенной Невероятности. Мы все, объединившись, сможем создать достаточно этой субстанции, чтобы сотворить темницу. В нее и поместим Локи. А саму темницу поместим у корней Иггдрасиля, где ее никто не потревожит снаружи.

Локи ощутил, как его охватывает отчаяние. В последней попытке освободиться он дернулся, но тут же получил по голове

Подсадку совести проводил Один. Донором вызвалась быть Фригг. Связанный Локи вяло наблюдал за происходящим, сначала ничего не почувствовал, потом вдруг нахлынула дурнота, а за ней пришла боль. Непривычная, всепоглощающая - боль за то, что он свершил, боль за ту боль, что причинил другим, за Сив, лишенную волос, за обманутых и убитых цвергов, за погубленного Бальдра.

Раздавленный, он свернулся калачиком и лежал, словно младенец в утробе. Лишь гордость мешала стонать. Он не видел, как колдуют вокруг асы, не видел, как поднялась и скрыла мир радужно-бликующая сфера.

Когда поднял глаза, вокруг была лишь темнота. Темнота, и еще - боль…