Главная Новости Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Личные страницы
Игры Юмор Литература Нетекстовые материалы


Иаран

Сбой

Машина не может мыслить. Что бы ни говорили по этому поводу неспециалисты, профессионалы знают: машина делает только то, что приказывает ей человек, не больше и не меньше. Распространенное мнение о возможности создания так называемого "искусственного интеллекта", основанное на том факте, что компьютер, начиная с некоторой отправной точки, действительно может произвести целенаправленную обработку данных, является ничем иным, как мифом. Реально машина не только не в состоянии найти сама эту точку, но и нуждается в прямом указании правил обработки полученной от человека информации. Неудивительно, что результат таких действий предсказуем, хотя и не всегда.

Время от времени в машине что-нибудь ломается, и тогда она, несмотря на четкие инструкции, делает нечто, никакими программами не предусмотренное. Эта ситуация называется "сбой", но не следует думать, что произведенные при этом действия абсолютно случайны, ибо они напрямую связаны как с заданными человеком указаниями, так и с местом поломки.

И последнее замечание. Машина не только не обладает разумом, но и не имеет никаких высших нравственных правил. Она делает то, что приказывает ей человек: строит дома, рассказывает сказки, убивает людей... Не ищите в машине ни добросердечия, ни злонамеренности - их там нет. Об остальном же - судите сами.

Тюрьма Кавиора была похожа и непохожа на прочие здания этого города. Как и все другие сооружения, она от фундамента до крыши была нашпигована множеством явных и скрытых механизмов, предназначенных для автоматизации всего, что только мог выдумать изощренный человеческий ум. Однако городская тюрьма была предназначена не только для того, чтобы люди в ней жили, но и для того, чтобы в ней умирали.

А умирали здесь с комфортом. Дабы не тревожить созерцанием преступников чуткие нервы законопослушных граждан, обслуживающий персонал был полностью заменен машинами. С того момента, как осужденного привозили к воротам и засовывали в специальное отверстие карточку с выпиской из судебного протокола, он больше не видел ни одного человека. Машины направляли его в камеру, машины доставляли ему еду и питье, приносили одежду и убирали за заключенным, выпускали его на свободу или выбирали (конечно, в полном соответствии с приговором) время и место казни. И тогда от вошедшего за тюремные врата не оставалось даже пепла.

Впрочем, Элу Старли любое кавиорское здание показалось бы тюрьмой. И суровый приговор судьи, назначившего нарушителю общественного порядка пять лет строгого режима, не так беспокоил молодого человека, как мысль, что его нелепый, ужасающий поступок не смог спасти то, что Эл так жаждал защитить. Дело в том, что осужденный "убил" лесоповальную машину.

Все было так. Еще лет десять назад, почти сразу по окончании школы молодой человек сбежал из Кавиора в ближайший лес, формально входящий в городскую территорию, и построил там шалаш не шалаш, хижину не хижину - в общем, нечто весьма странное. Любому горожанину, вздумай он туда заглянуть, это сооружение показалось бы чудным и нелепым: здесь не было не только кондиционера и автоматического подогревателя полов, но и комби-плиты на кухне, которую занимала несколько неуклюжая печь. Даже душ как таковой здесь отсутствовал - вместо него было жестяное корыто. Однако люди в жилище Эла не заходили, и беглец из города довольствовался беседами с окружающими его деревьями. Впрочем, по его мнению, они были лучшими собеседниками во всем свете.

Но однажды идиллической жизни пришел конец. Нагрянувшая беда имела вид натужно тарахтящего трактороподобного агрегата, издававшего, кроме шума, еще и гнусную вонь. Эл уже успел позабыть, что такое современная технократическая цивилизация, и теперь с ужасом глядел на приближающееся механическое чудовище. Впрочем, машине нужен был не человек и его скромное жилище. Надсадно урча и время от времени взвизгивая, она направилась в сторону так горячо любимого Элом сосняка, и молодой человек, сообразив, что сейчас этот монстр начнет валить лес, вбежал в свой дом и выскочил с остро отточенным топором.

Машина взвизгнула в последний раз и встала, а Эл все продолжал крушить топором ее металлические внутренности. Выскочивший из кабины шофер говорил потом на суде, что нигде и никогда не сталкивался с такой ненавистью к механизмам. Но вслед за сломанной лесоповальной машиной приползла вторая, третья... А приговор суда был сочтен большей частью публики мягким и недостаточно решительным.

Рода Воррока, чья камера находилась этажом ниже, напротив, жалели очень многие. Скромный служащий, вломившийся ночью в магазин, чтобы украсть очень дорогой и престижный миникомпьютер, на который ему никак не удавалось накопить денег, вызывал всеобщее сочувствие. Что из того, что он при этом убил выскочившего из подсобки сторожа? Тот был старый пропойца с трясущимися руками, весьма равнодушно относившийся к удивительной технике, которую ему поручено было охранять. Род же, несмотря на скромное свое положение, подавал большие надежды, которым теперь, увы, не суждено было осуществиться. Ибо приговор суда был суров и жестокосерден: высшая мера наказания. Публика рыдала, информационщики развопились на всю страну, требуя немедленного пересмотра уложения о наказаниях за преступления, но закон, не изменявшийся уже почти сто пятьдесят лет, гласил четко и недвусмысленно: смертная казнь.

В ту ночь, когда тюремный компьютер выдал роковое для Рода Воррока число, Эл Старли приготовился к побегу. Он находился взаперти уже полтора года и успел запастись инструментами, веревкой и даже самодельным оружием, которое ему очень не хотелось пускать в ход. Эл тщательно обследовал свою камеру - не только окно и входную дверь, но и пищепередатчик, приемник отходов, вентиляцию и все прочее, и был уверен, что сможет без особых проблем выйти в коридор. Собственно, так оно и получилось.

Род Воррок был несказанно удивлен, когда в одной из боковых стен вдруг открылся незаметный ранее проход, по направлению к которому тут же начал дуть мощный воздушный поток, подталкивающий заключенного к зияющему отверстию. Когда же он оказался прямо напротив прохода, ветер вдруг стих, чтобы снова подняться при малейшей попытке человека отойти в сторону. Помертвев, Род понял, что это означает, но ему ничего не оставалось кроме того, чтобы шагнуть в темный, мрачный коридор.

Он шел почти на ощупь. Коридор, казалось, сам вел его, время от времени загораживая плитами ненужные боковые проходы и открывая все новые двери и лестницы. Род скоро потерял всякую ориентацию, но у него все время оставалось ощущение, что он идет куда-то вверх. Коридоры не были совершенно темными, их освещал тусклый, непонятно откуда идущий, серый свет.

Внезапно, шагов за десять впереди приговоренного возникла человеческая фигура, появившаяся откуда-то слева, и двинулась дальше по коридору. Но она успела пройти немного. Послышался слабый шум очередной движущейся плиты, но доносился он не сбоку, а сверху. С помутившимся от внезапного ужаса рассудком Род сделал еще пару шагов и вдруг увидел слева какую-то открытую дверь. С отчаянным воплем он бросился внутрь помещения, уже не увидев, как опускающаяся плита давит шедшего впереди него.

Огромный тюремный механизм продолжал функционировать, как обычно. Только производя очередную плановую проверку учреждения, он обнаружил открытую дверь и закрыл ее.

Эта дверь открылась перед бледным, поседевшим и навсегда испуганным Родом через три с половиной года. Он вышел за ворота, пытаясь, и не имея возможности забыть то, что видел внутри. Его не узнавал никто, ибо в глазах его застыл неизбывный, непроходящий ужас. Но те, кто помнил судебное заседание, говорили, что он изменился к лучшему.

Возможно, что к этой истории можно было бы добавить еще кое-что, но я отсылаю интересующихся к началу рассказа. Машина делает только то, что приказывает ей человек.


"Сбой" - компьютерный термин, обозначающий ошибку аппаратуры, в отличие от ошибок программного обеспесения.