Главная Новости Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Личные страницы
Игры Юмор Литература Нетекстовые материалы


Корли

Тысяча отражений истины

Эссе



Мы любим рассуждать об истине. Нет, не так. Об Истине. Или даже об ИСТИНЕ.

Об Истине рассуждают профессора на кафедрах и пенсионеры на скамейках, бомжи в подвале и президенты в телевизоре. И всякий раз оказывается, что Истина благоволит именно им, рассуждающим. Что именно их вкусы и желания, надежды и чаяния отражают Истину. Что эта Истина, огромная, как Вселенная и блистательная, как тысяча Солнц, ставит штамп "указанному верить", под их рассуждениями о геополитике, метаистории и графике отопления шестого подъезда.

Когда-то давно, когда человеческая жизнь стоила меньше, чем в наши дни, за то, что считали Истиной убивали. Вешали, сжигали, обезглавливали, расстреливали, травили в газовых камерах. Потом, правда, выяснялось, что Истины в этом было немного, что огонь и сталь обрушивались на саму Истину ради ее кривого отражения в зеркале. И Истиной начинали считать другое, во имя которого также убивали.

Теперь жизнь стоит дороже и борцы за то, что считают Истиной, ограничиваются выразительным молчанием и банальной ложью. Впрочем, порой они по прежнему убивают. Взрывами в мирных городах, голодом санкций и эмбарго, "дружественным огнем" "миротворческих операций".

Грязь и кровь былых войн за искаженные подобия Истины налипает и на само понятие Истины. В мир приходит новая Истина, заключающаяся в том, что Истины не существует. И во имя этой Истины, отрицающей Истину, тоже готовы лить кровь, лгать и предавать, лить яд ненависти и клеветы.

А другие, с холодной кровью и ледяным сердцем говорят правильные, но невообразимо фальшивые слова: "Истина есть, но нам не дано понять ее. Истина, громадная как Солнце, искажается в кривых зеркалах наших душ. Даже величайшим из людей дано видеть лишь малую ее часть, остальные же довольствуются мутными отражениями отражений, похожими на Истину, не более, чем свеча на Солнце."

И люди запутываются в лабиринте, сложенном из бесчисленных ложных истин; в неистовстве рушат стены лабиринта лишь для того, чтобы создать новый; тонут в мутном болоте безразличия.


* * *

Где же выход?

Рядом.

Если Истина выше людей, то нет и не может быть простой, обыденной Истины людской стаи. Серебристая пена облаков, опускаясь на землю, становится грязным апрельским снегом. Сияние Истины, опускаясь в муть обыденности, разваливается на гнилушечное свечение мириад полуправд.

Поэтому для нас, людей смутного времени, Истина - это не "что", это - "где" и "как". Путь к Истине - это не поиск ракурса, при котором в зеркале нашей души отразится Истина. Это - долгая, тяжелая, нудная шлифовка зеркала, чтобы сделать его способным принять свет Истины без существенных искажений.


* * *


Французский фотокорреспондент, рассказывавший о голоде в Сомали, прислал в газету страшный снимок. Изможденная девочка ковыляет к пункту раздачи еды. По ее следам прыгает такой же изможденный, уже неспособный летать стервятник, ждущий, когда девочка упадет. Вряд ли можно лучше рассказать о трагедии несчастной страны.

Корреспондента признали гениальным, наградили премиями, и лишь потом кому-то пришло в голову задать простой вопрос. А помог ли он девочке дойти? Корреспондент ответил "нет". Вся Франция отвернулась от него. Даже бульварные газетенки не желали видеть его в числе своих сотрудников.

Так кто ближе к Истине? Утонченный европеец, обладатель дипломов и степеней, равнодушно смотрящий на страдания умирающей от голода девочки. Или сомалиец, не окончивший и одного класса, но помогший ей дойти и отогнавший стервятника?


* * *


Можно спорить до бесконечности. Можно бить чужие зеркала, отражающие иное и иначе, чем свое - не менее кривое и мутное. Но много ли в том проку?

Об Истине не спорят. К ней идут. Пока мы далеко от нее - спор будет не продуктивнее спора двух глухих о музыке. Когда мы близко - спор становится бессмысленным.