Главная Новости Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Личные страницы
Игры Юмор Литература Нетекстовые материалы


Анариэль Ровен

Сватовство к Рианнон

Эохайд Айрем, сын Финда был верховным королем Ирландии, и все пять пятин были подвластны ему.

Однажды отправился он воевать в Альбу и провел там целый год в боях и походах. Случилось ему отправиться в Гвинед на охоту. Оставили его товарищи на холме, и вскоре увидел он девушку, прекрасно сложенную, с прекрасным лицом, с ослепительно-белой кожей, в зеленом плаще. Волосы ее были длинные, шелковистые и красные как кровь.И почувствовал Эохайд к ней любовь и смотрел, не отрывая глаз. Приветствовал он ее спросил, кто она и откуда.

- Я Рианнон, дочь Хэвэйда Старого, короля Уэльса, - отвечала девушка.

- Скажи мне, что я должен делать, чтобы увидеть тебя моею женой? Ибо наполняет меня такая любовь, что отдам я всю Ирландию за то, чтобы провести с тобою ночь, - воскликнул Эохайд.

- Приезжай в дом моего отца, и тогда проси меня в жены, - сказала Рианнон.

На том расстались они, и Эохайд вернулся к своей свите. На следующий же день отправился он во главе сотни воинов к Хэвэйду Старому. И встретили их там, и угостили. И после пира спросил Хэвэейд, по обычаю знатных вождей Уэльса, нет ли у кого просьбы к нему. И встал тогда Эохайд Айрем.

- Чего же ты просишь, друг? - спросил его Хэвэйд.

- Женщину,- был ответ, - чтобы провести с нею ночь и увезти с собой в Ирландию.

- Хорошо, - сказал Хэвэйд, - она твоя, но знай, что мудрый Мерлин предсказал при ее рождении, что лишь одного ребенка сможет родить Рианнон, но то будет дитя великого.

- Что ж, - отвечал Эохайд Айрем, - пусть будет так.

Сказал тогда Айлиль Ангуба, сын Финда:

- Не будет тебе счастья с этой рыжеволосой - ведь мать ее была сида.

Но брат его не послушал, и составили тогда Хэвэйд и Эохайд Айрем договор, и дал Эохайд Рианнон такой свадебный дар, которого не видели доселе ни в Ирландии, ни в Уэльсе: полное снаряжение для двенадцати дюжен человек из тканей пурпурных, синих, коричневых, пятнистой и полосатой раскраски, колесницу стоимостью в десять невольниц, со спицами из светлого серебра и пурпурным верхом, пятнадцать мер колец, запястий, цепочек, фибул для плаща - все из золота, а дощечку червонного золота, чтобы прикрыть ею лицо новобрачной - толщиной в ногу самого крепкого воина.

И после пира лег Эохайд с Рианнон, а на утро отправились они с войском обратно в Ирландию.

Высадились они на берег возле Байле-аха-Клиах и, сев в колесницу отправились в Бруг на Бойне. И когда проезжали они мимо некого озера, сказала Рианнон:

- Хочу я отведать воды отсюда, ибо утомилась в дороге.

Отвечали ей ирландцы:

- Не пьют из этого озера, ибо после того, как бросил Луг Длинная рука в него тело Балора, вода стала противна на вкус.

Сказала Рианнон:

- Поистине, не отведаю я ни молока, ни меда, ни вина этой земли, покуда король Ирландии не напоит меня водой этого озера из золотой чаши.

Послушался ее Эохайд и принес воды. Но когда Рианнон отведала ее, ей показалось, что какой-то крохотный зверек прыгнул ей в рот из чаши, так что не смогла Рианнон выпить больше одного глотка, а остальное выплеснула на землю.

После этого приехали они в Бруг на Бойне и прожили там год. На исходе года пришел Рианнон срок родить. И родила она девочку, пригожую и милую, но на лбу у нее был третий глаз. И сказала королеве Бранвен, ее служанка:

- Когда вернется твой муж, Эохайд Айрем, и увидит дитя, то непременно убьет и тебя и твою дочь.

Сказала она так потому, что король в это время был в отлучке.

Взмолилась ей Рианнон:

- Дай же мудрый совет, как спастись мне от гибели.

И отвечала ей Бранвен:

- Успокойся и ничего не бойся.

После того оставила Бранвен королеву и пошла в покои Этне, жены Айлиля Ангубы, брата Эохайда Айрема, которая недавно родила мальчика. И навела на женщин, приставленных к Этне и ее сыну, и на саму Этне непреодолимую сонливость, и те, упав, где стояли и сидели, тотчас крепко уснули. Тогда взяла Бранвен мальчика и унесла его в спальный покой Рианнон и положила его вместо девочки. Потом взяла у ощенившейся гончей суки щенка, убила его и намазала лицо и руки Этне его кровью, а кости бросила рядом с ее постелью. После этого вернулась она к Рианнон.

Увидела Рианнон кровь на ее руках и сказала:

- Неужели убила ты мою дочь? Не жить тогда тебе.

Отвечала ей Бранвен:

- Не спеши судить. Твоей дочери нельзя остаться здесь после того, что я сделала. Положи ее в корзину, и я пущу корзину по реке.

Скрепя сердце сделала Рианнон, как ей велела Бранвен, но надела на шею дочери свою подвеску. И после того вынесла Бранвен из Бруга корзину под плащом и пустила ее вплавь по Бойне.

С наступлением дня проснулась Этне и женщины, бывшие в ее покое, и увидели, что ребенка нет, но лицо и руки Этне в крови, а возле ее ложа лежит груда костей. И сказали ей женщины:

- Должно быть, была ты в беспамятстве и сама разорвала своего сына.

Этне вскочила тогда со своего ложа и произнесла:

Отродье проклятое, рыжей рожденное,
Волны уносят, к морю стремясь,
Сына же руки мои не смогли удержать.

После этого разорвала она на себе все одежды и выбежала прочь из дома, и никто не мог ее поймать, ибо она стала гельд и бродила по всей Ирландии. Айлиль Ангуба же не брал себе больше жены.

Так вырос Арт, сын Айлиля Ангуба и Этне, сыном Рианнон и Эохайда Айрема, верховного короля Ирландии, и никто не знал правды, кроме Рианнон и Бранвен. Арта прозвали Одиноким, потому что больше у Рианнон не рождалось детей.

От этого охладел к ней Эохайд и женился на Этайн, дочери Этайр из Инбер-Кихмайни, и вскоре Этайн родила ему много детей.

Однажды пришли улады к Таре, взяли ее, а Эохайд Айрем услышал баньши и умер. И после того, как не стало Верховного короля, начались в Ирландии грабежи и поборы, неурожаи и бедствия. Тогда Рианнон посулила воинам Эохайда золота, и перебили они сыновей Этайн, так что из всех детей Эохайда остался в живых только Арт Одинокий. И сказал он, что не будет стричь волос, покуда не сделается королем в Таре.

Вскоре после того отправился Арт в дальние странствия, чтобы выучиться воинскому искусству, а воротясь, привел быка, не хуже Бурого из Куалнге, дабы вернуть в Тару мир и благополучие. За это деяние все его хвалили, и вся Ирландия была полна славы о нем. Айлиль Ангуба не пожелал остаться в долгу и подарил Арту кинжал. После этого Рианнон сказала сыну:

- Берегись брата своего отца: ибо не питает он приязни ни ко мне, ни к тебе, раз уж ты мой сын.

Арт обещал Рианнон не поворачиваться спиной к Айлилю.

Случилось Арту и Рианнон отправиться на охоту, и увидели они в лесу источник. И при виде его Арт почувствовал сильную жажду и сказал:

- Хочу я отведать воды из этого источника, ибо утомился в дороге.

Тогда Рианнон взяла золотую чашу и спустилась к источнику. Но когда зачерпнула она воды из ручья, то впала в сон. Тогда Арт прикрыл плащом нос и рот, чтобы не вдыхать испарений над источником, и, взяв Рианнон от источника, принес ее в Тару. Но Рианнон не просыпалась. Тогда Арт созвал певцов, мудрецов и друидов со всей Ирландии, чтобы они излечили королеву. Запели они свои колдовские песни и зажгли волшебный огонь в святилище Тары. И сказано было, что пока горит огонь, будет длиться жизнь королевы. Тогда воин Суибне, которого верховный король привез заложником из Альбы, вызвался поддерживать волшебный огонь из уважения к Эохайду Айрему и Рианнон, которая была добра к нему. И Верховный Друид заставил его поклясться в этом жизнью. После этого заклинатель из Тары запел над Рианнон, чтобы она пробудилась. Но проснувшись, Рианнон заплакала и стала сетовать, что разбудили ее. Ибо снилось ей, что она в волшебном холме ее матери, а вокруг нее поют и играют сиды, которых в Альбе называют альвами. Музыка же их такова, добавила Рианнон, что раз слышавший ее не пожелает больше слушать другую музыку. И еще сказала, что должно было друидам позволить ей умереть, и никто не разгадал ее слов. Но один друид, которого звали Лугайд Правая Рука, задумался над этими словами, и вопросив богов, узнал, что нельзя допустить смерти ни Рианнон, ни Арта, ни Айлиля.

Когда же Айлиль Ангуба узнал, что Рианнон ожила, то сказал, что лучше было оставить ее у источника, чтобы она умерла там. Услышав об этом, Рианнон еще пуще прежнего невзлюбила брата своего мужа и порешила в сердце своем устроить так, чтобы Арт убил Айлиля Ангубу.

В то время случилось, что Арт Одинокий удочерил Артайн, что стала после женой Нуадду Серебряной Руки, и сестру ее Эгрейн. Когда пришла к нему Рианнон, чтобы говорить об Айлиле, Арт сказал ей:

- Вот, мать, мои дочери.

Хоть Рианнон и удивилась этому, но поцеловала Артайн и Эгрейн и молвила девушкам:

- Раз уж так случилось, и вы зовите меня матерью. Ибо я всю жизнь мечтала растить дочь.

После этого Рианнон обратилась к Арту и сказала ему:

- Не без причины я пришла к тебе, а потому, что твой дядя замышляет убить тебя и самому стать королем в Таре, ибо считает, что лучше ему сидеть на главном месте в Мидхуарте, нежели сыну Рианнон. Лишь хороший человек радуется чужим достоинствам, дурной же - завидует. Потому надлежит тебе убить Айлиля, пока он не убил тебя.

Не по душе было Арту, что Рианнон потребовала у него жизнь дяди, ибо позором считается у ирландцев слушаться женщину и убивать кровных родичей.

- Лучшее я измыслил, о мать, - отвечал Арт, - Когда были здесь послы от уладов и поднесли мне дары как местоблюстителю Тары, то я в дар отдал им Айлиля Ангубу.

Услышав это, Рианнон испугалась не на шутку и сказала:

- Воистину, сын мой, было бы безопасней отправиться в Стеклянную башню на Стеклянном острове или к самой Скатах, нежели так поступить с твоим дядей, ибо он человек гордый и заносчивый и уж точно никогда тебе этого не простит.

Тогда отвечал Арт:

- Ну что ж, если сам он вызовет меня на бой, тогда я убью его.

- Честь и удача тебе! - обрадовалась Рианнон.

Но Лугайд Правая Рука, бывший там, сказал Арту и Рианнон, что боги велели ему не допустить убийства никого из них. Тогда Рианнон спросила:

- А какова причина это запрета, о друид?

- Неведомо мне это, - был ответ ей, - но боги помогут мне найти правду.

Когда Рианнон услышала это, то поняла, что скоро ее тайна будет открыта, ибо от богов невозможно скрыть неизвестное людям. Печальная вышла она из дома и пошла в святилище, где горел волшебный огонь. Вскоре увидела она мужа, с виду юного, необычайно высокого роста, направлявшегося к ней. Обруч с драгоценным камнем обрамлял его волосы. Чудесный плащ был на нем. Сорочка из зеленой и золотой парчи была на теле его. Башмаки с подошвами из белой бронзы отделяли его ноги от земли. А на руках его сверкали золотые браслеты.

Приветствовал юноша Рианнон, как и Рианнон его.

- Откуда явился ты, о странник, имеющий облик племен Богини Дану? - спросила его Рианнон.

- Я отвечу тебе, - отвечал тот. - Я пришел сюда из своего сида, чтобы встретиться с тобой, о Рианнон, дочь Хэвейда Старого.

Изумилась Рианнон.

- Разве ты знаешь меня? - спросила она.

- Знаю, - отвечал он, - ибо сведущ я в делах более тайных, чем это, и известны мне и ты, и другие люди Ирландии.

- Кто же ты такой? - спросила Рианнон.

- Я - Энгус из Энгусовского сида, - был ответ.

- А скажи мне, не про тебя ли поется песня, в которой рассказывается о рыбаке по имени Энгус, что видел однажды прекрасную девушку и потом продолжал искать ее? - вопросила Рианнон.

- Про меня, - молвил Энгус, - но позволь мне не рассказывать тебе эту историю, ибо она очень печальна.

- Зачем же явился ты ко мне ? - спросила его Рианнон.

- Слышал я, что наделена ты многими дарами: даром красоты, даром сладкой речи, даром шитья, даром мудрости, даром твердого сердца, и что признано за тобою всякое достоинство и благонравие среди женщин Ирландии. А потому решил я придти в Тару, дабы взглянуть на тебя и преподнести в дар эти золотые запястья.

Сказала тогда королева:

- Должно быть, ты, о воин, смеешься над несчастнейшей из женщин, ибо всякому по сю сторону моря ведомо, что наделена я не только дарами, но и проклятиями.

- Клянусь клятвой моего народа, мне об этом ничего не известно. А потому, о Рианнон, прошу в возмещение моего дара поведать о случившемся с тобой и обещаю всякую помощь и подмогу, которая может понадобиться тебе, - произнес Энгус.

- Что ж, я принимаю твое предложение, соглашаюсь на него и выполню его, - отвечала Рианнон. - Слушай же: однажды Хэвэйд, которого еще не прозвали Старым, повстречал в ночь Бельтана у зеленого холма прекрасную женщину и возлег с нею против ее воли. И за то, что Хэвэйд подверг стыду ее честь, наложила она заклятие на дитя, которое понесла, и сказала: "Как ты, бесчестный, причинил неповинной обиду и поношение, так и ребенок твой будет всю жизнь терпеть муки не по свой вине". Хотя после того помирились они с отцом, и желала моя мать вернуть свои слова, но материнское проклятие не может снять никто в целом свете, будь то могучий воин, великий заклинатель, бог из колена Богини Дану или даже сама проклявшая. Через те злые слова и случаются со мною всю жизнь всякие беды и несчастья.

- Что же за беда у тебя, о Рианнон? - вопросил Энгус, - Скажи, и я найду средство ее поправить.

- Беда моя та, - молвила Рианнон, - что есть у меня ужасная тайна, и если будет сия тайна открыта, то ждет меня великий позор, и не найдется во всей великой Ирландии места, где я могла бы укрыться от него.

- Поистине, о королева, не трудно сыскать такое место, - сказал Энгус. - Уйдем в мой сид, и не придется тебе жалеть об этом. Бронзовая ограда окружает мой замок. На хрустальных и серебряных столбах стоит дом, где я живу. А во дворе струится пятью потоками светлый, сверкающий источник. В котлах не иссякает мясо, а в кубках - вино.

Но Рианнон отвечала на его слова:

- Прими мою благодарность, но не могу я сделать этого.

Так сказала она, потому что была горда и не хотела покидать Ясную Тару, где ее звали королевой.

- Что ж, - ответил ей Энгус с печалью, - пусть будет так, но если тебе понадобится острый меч или колдовские заклятия, ты знаешь, кого звать.

И с этими словами он удалился.


В то время жила в Таре некая дева, по имени Тин Черная, родом, как говорили люди знающие, из Круитни. Была она весьма хороша собой: волосы у нее были цвета ворона, щеки - цвета крови, тело - цвета снега. Черной прозвали ее за цвет одежд, а также за чародейский дар: хоть была она молода, но слыла могучей заклинательницей.

Пришла она к Рианнон, приветствовала ее и попросила разрешения говорить с нею.

- Добро тебе, девушка. О чем желаешь ты узнать от меня? - обратилась к ней Рианнон.

- Поистине, о королева, всей Ирландии известна твоя честность и доброта, а потому молю я тебя: помоги отыскать моих родичей, чтобы ведала я свою кровь и племя, - отвечала Тин.

- А разве не круитни - твоя родня? - удивилась королева.

- Нет, они лишь вырастили меня и обучили ведовству и заклинаниям, а также открыли мне имя моего отца, - отвечала Тин.

- И кто твой отец? Может статься, кто-нибудь из королей Ирландии? Айлиль из Коннахта или Мидер Дивный должны гордиться такой дочерью? Или приходишься ты единокровной сестрой Арту Одинокому? - вопросила Рианнон.

- Хотя мой отец - не сид и не человек, он, поистине, был великим королем в своем народе, - отвечала девушка.

Весьма изумилась Рианнон этим словам, а Тин продолжала:

- И теперь хотела бы я знать имя моей матери, чтобы воздать ей за то зло, которое она мне причинила.

- Что же сделала твоя мать, что так ненавидишь ее? - спросила Рианнон.

- Когда я была младенцем, она положила меня в корзину и пустила вплавь вниз по Бойне, - отвечала Тин, - но корзина запуталась в лозняке, где ее нашли круитни.

Кровь застыла в жилах Рианнон, но она не подала вида и продолжала расспрашивать девушку:

- И что, не осталось у тебя ничего из того, что лежало с тобой в колыбели?

- Поистине, с той поры ношу я вот это, - отвечала Тин и показала королеве подвеску с драгоценным камнем, которую некогда сама Рианнон надела на шею дочери.

- Увы, - сказала Рианнон девушке, - клянусь клятвой моего народа, но никогда прежде не случалось мне видеть этой драгоценности или слышать такую историю, так что ничем не могу я помочь в твоих поисках.

- Что же, - отвечала Тин, - раз не могу я найти помощи от людей, мне ответят боги. Я заставляю их склониться перед дочерью Балора Губительного Ока.

С этими словами она откинула с головы капюшон, который всегда носила, и Рианнон узрела на ее лбу третий глаз, сиявший ужасным пламенем.

Вслед за тем Тин покинула королеву, и никто не знал, куда она ушла.

Поняла Рианнон, что ждет ее вскоре беда, и не в силах человеческих помешать этому. Но королева решила, что не даст Айлилю Ангубе радоваться ее позору и веселиться, взирая на ее гибель. Тогда отправилась она по дорогам Ирландии, чтобы найти средство погубить брата своего мужа.

И ничего неизвестно о Рианнон, пока не достигла она Дома Бухета, что расположен на перекрестке дорог. На пороге его увидела Рианнон страшного черного великана. Одна нога была у него и один глаз посреди черного лба. Ростом он вдвое превышал любого человека этого мира. Наклонен к земле был левый бок его.

- О странник, откуда пришел ты? - обратилась к нему Рианнон.

Этот муж отвечал ей, что он из Стеклянной башни на Стеклянном острове, и назвался Бресом, сыном Элаты.

- Известно мне, о сын Элаты, - сказала ему Рианнон, - что ваш народ весьма искусен в наложении заклятий. Правда ли сие?

- Поистине так, о женщина, - отвечал тот, - умение наше велико, и то могу я доказать всякому.

- Тогда наложи зарок на человека, которого я укажу, чтобы я уверилась в твоем искусстве, о фомор, - потребовала Рианнон.

- Назови лишь его имя и то, чего ты желаешь для него, и тогда не миновать ему своей судьбы, - отвечал Брес.

- Поди в Тару Ясную, найди там Айлиля Ангубу, сына Финда, и наложи на него заклятие, дабы неотступно искал он смерти местоблюстителя Тары, - велела Рианнон.

Брес дал ей слово исполнить это, и на том они расстались.

После этого отправилась Рианнон на юг, пока не достигла Мунстера. Там нашла она человека, который проводил ее через болота и вересковые пустоши к сиду Энгуса. Сильный туман застиг ее на равнине, окруженной валом. Посреди нее был замок с бронзовой оградой вокруг него. Когда она вошла во двор замка, то увидела дом из чистого серебра на хрустальных столбах, крытый перьями белых птиц.

Она также увидела во дворе светлый, сияющий источник. Пятью потоками струился он, и журчанье этих потоков было слаще любой человеческой музыки.

Рианнон нашла Энгуса в теплом и светлом доме, где ярко горел очаг и жарилась на вертеле туша дикого кабана. Энгус приветствовал ее, как и Рианнон его. Королева рассказала Энгусу обо всем, что с нею произошло с того дня, как они расстались.

- Поистине, о Энгус, - молвила Рианнон, - негде мне больше искать защиты и покровительства, кроме как у тебя. Прошу тебя, помоги мне исполнить задуманное. Ибо опасаюсь я полагаться на слово фомора.

- Обещай же взамен выполнить мое желание, - сказал Энгус.

- Обещаю тебе это! - воскликнула Рианнон, - Но не прежде, чем умрет Айлиль Ангуба.

На том согласились они и отправились в Мунстер.

В то время король Мунстера, Курои, устроил великое празднество. Все жители королевства собрались туда. Сборище блистало людьми, конями, одеждами. Собрались все певцы, чтобы восславить короля, его филидов и друидов, слуг и воинов, а также все собрание. Когда Рианнон и Энгус спросили, в чем причина торжества, им ответили, что Арт Одинокий, сын Эохайда Айрема и Рианнон Уэльской, сватается к дочери Курои.

Тут увидела Рианнон Айлиля Ангубу, что с мрачным и гордым видом пролагал свой путь через толпу, держа руку на рукояти меча. Рианнон и Энгус последовали за ним.

Айлиль приблизился к Арту и молвил ему:

- Доныне я терпел все выходки сына рыжей ведьмы, но теперь ты оскорбил меня, и я требую возмещения ущерба, нанесенного моей чести. Я готов сразиться тобой!

Но Арт молчал и ничего не ответил. Тогда Айлиль вынул свой меч из ножен, но дорогу ему заступил один из воинов Тары, Сет, сын Тора:

- Поистине, придется тебе выбрать другое время для поединка, ибо король Курои, владетель Железного Дома, наложил на Арта Одинокого два гейса: до свадьбы с дочерью Курои не говорить ни слова и не касаться оружия.

- Что ж, - отвечал ему Айлиль, - на мне лежит зарок не менее суровый.

С этими словами он обратил клинок себе в грудь и упал, обливаясь кровью.

Прежде всех лекарей, знахарей и травников, желавших осмотреть его, оказать ему помощь, исцелить его рану, подошла к нему Рианнон, встала рядом с ним на колени, тихо молвила:

- Узнай же, что Арт - твой сын, и храни мою тайну! - и произнеся это, Рианнон нанесла Айлилю ножом удар, проникший в грудь его, и кровь брызнула на пояс его, и умер он на месте.

Тот поднялся ропот среди мужей ирландских. Иные требовали для Рианнон суда, иные - скорой смерти. Но тут выступил вперед Курои и спросил:

Зачем острый нож из синей стали
В правой руке твоей, о женщина?
Отчего ты уподобилась воину,
Что в бой устремляется, о дочь Хэвейда?

Отвечала ему гордая Рианнон:

- Ничего не скажу я тебе, о Курои, и никому не открою ни причин, ни поводов моих поступков.

Тут приблизились воины, чтобы наложить на Рианнон оковы, но вышел вперед Энгус и потряс перед ними серебряной ветвью с золотыми колокольчиками. Сладко и весело было слушать музыку, которую издавала эта ветвь: тяжко раненые воины, женщины, рожавшие в муках, и все болящие засыпали мирным сном, слушая мелодию, издаваемую этой ветвью при сотрясении, а скорбь отходила от них. И такова была прелесть этой мелодии, что тотчас все люди впали в тихий сон, длившийся ровно пять часов.

После этого Энгус поднял спящую Рианнон на руки и удалился прочь, и ничего о нем неизвестно, пока он не достиг королевского сида Бри-Лейта, где жил Мидер Дивный, сын Луга Длинной Руки, со своей королевой Аирмед, дочерью Дагды.

Когда Рианнон пробудилась, то узрела она вокруг себя прекрасных юных женщин в невиданных одеждах, со светло-желтыми волосами и золотыми уборами на головах, игравших на невиданных инструментах чудесные мелодии и певших дивными голосами. Они омыли от засохшей крови руки Рианнон и облачили ее в пурпурные и зеленые одежды. Тут подошел к ней Энгус и молвил:

- Ныне мертв Айлиль Ангуба, и настала пора, о Рианнон, исполнить твое обещание. Хочу я, чтобы ты стала моей женой.

- Поистине, легко мне сдержать слово и выполнить обещанное, но лучше было бы тебе, о Энгус, никогда не встречать меня, не видеть меня и не говорить со мной, - отвечала Рианнон.

Взял Энгус ее за руку и отвел к Аирмед Белых Одежд, и та благословила их брак.

После этого сказал Энгус:

- Теперь мы отправимся в мой холм.

Отвечала ему Рианнон:

- Пусть будет по слову твоему, о муж мой, но позволь мне еще немного побыть со здешними сидами.

И Энгус позволил ей это. Тогда Рианнон подошла к стене дома, увешанной драгоценным волшебным оружием, незаметно взяла длинный нож, и ударила им себя так, что кровь хлынула у нее из груди, и она упала мертвой, бездыханной. И в то самое мгновение погасло в святилище Тары волшебное пламя, что зажгли друиды, ибо Суибне был убит, когда пошел в лес собрать хворост для огня.

И так велико было горе Энгуса, что вышла вперед могучая целительница и заклинательница по имени Тэйн, жившая в сиде, и молвила Энгусу, утешая его:

- Погоди печалиться, ибо поистине силы мои велики и я могу призывать души обратно. Я верну тебе твою возлюбленную.

Произнеся это, она запела:

Есть среди моря зеленый остров,
Вкруг которого сверкают кони морей,
Прекрасен бег их по светлым склонам волн.
На пяти опорах стоит Ирландия.

Радость для взоров, обитель славы - Равнины, где сонм героев предается играм. Ладья равняется в беге с колесницей На широком поле перед Ясной Тарой.

Сияет прелесть всех красок На равнинах нежных голосов. Познана радость средь музыки В туманных долинах Мунстера.

Золотые колесницы Муртемне Несутся с приливом к солнцу. Серебряные колесницы уладов И бронзовые без изъяна.

Богатство, сокровище всех красок Ты найдешь в Лейнстере, прекрасно-влажном. Там ты слушаешь сладкую музыку, Пьешь лучшее из вин.

Велика равнина, много в ней мужей, Мудростью блистают, светлым торжеством. Серебряный поток, золотые одежды - То Коннахт приветствует своим обилием.

Песнь несется к тебе, Вернись к нам беспечальной. Звучен напев стоголосых хоров, Избудь же печаль и смерть.

Дух же Рианнон отвечал ей:

Теперь должна я двинутся в путь,
Милого мне должна я покинуть
Не по своей воле - честь зовет меня,
Даже если бы хотела я остаться.

Горем стала жизнь беспросветная, Хочу умереть без возврата, на век. О дитя страны беспечальной, Отпусти же мой дух, не тревожь меня.

Случилось так, что Арт Одинокий был неподалеку от холма Бри-Лейт, и узнав о случившемся, он немедленно пришел туда и воззвал к духу Рианнон.

Вернись, о мать, ничего не страшись:
Сын защитит тебя от врагов.
Забудь о вине или  преступлении,
Вернись обратно, на землю милую.

Но та отвечала ему:

Нет сына, мною рожденного,
Лишь проклятие, данное матерью.
Ужас великий, гибель последняя
Мне милее Равнины Блаженств.

Тут явился Дагда вместе с другими владыками Племени Богини Дану и исцелил раны на теле Рианнон, так что ее душа не имела более препятствий, чтобы вернуться в тело, кроме своей воли. И очистили они холм от пролитой крови, дабы он опять мог быть невидимым для недругов. Пришли также филиды из сидов и из королевств Ирландии, и устроили состязание в колдовской силе и умении, но никто из них не смог убедить Рианнон вернуться к жизни. Просили все тут бывшие, чтобы Рианнон открыла им свою тайну, и толковали о забвении и прощении, но дух Рианнон отвечал им:

- Неужто думаете вы, что открою вам тайну, которую хочу унести с собой в могилу?

Тогда сказал мудрый Дагда:

- Нет у нас другого выхода, кроме как призвать самое смерть, чтобы рассудила она нас с Рианнон, и решила, как следует поступить с этой своевольной женщиной.

И явилась им смерть, и облик ее был внушал ужас и страх: одна половина лица была у нее синяя, а другая - красная как мясо. Сказала она сидам, людям и богам, бывшим там:

- Никто не смеет удерживать дух, что желает уйти. И если ты, о Рианнон, разорвешь последнее, что связывает тебя, то никто сможет больше заградить тебе дорогу. Назови же им всем одно имя и будь свободна.

Тогда собрала душа Рианнон последние силы, и услышали все собравшиеся одно лишь имя:

- Тин! - и тело Рианнон стало бездыханным навеки. А сида, что пыталась удержать ее, лишилась сил и упала без чувств.

Но Арт Одинокий сказал смерти:

- Поистине, так легко ты своего не добьешься. Рианнон - не твоя, и твоею не будет.

Вырыли Рианнон могилу возле холма Бри-Лейт, насыпали вал вокруг нее, поставили каменный столб и справили поминальные игры над могилой ее. Арт Одинокий остался у могилы на ночь, и в глухую полночь явился ему окровавленный призрак, в котором Арт признал Айлиля Ангубу. Айлиль Ангуба назвал Арта своим сыном и поведал ему тайну Рианнон.

На утро пришел Арт Одинокий к Энгусу и спросил:

- Не поможешь ли ты мне вернуть Рианнон из царства Скатах?

- Всей душой и всем сердцем желаю я этого, - был ответ, - а потому обещаю тебе свою помощь.

Взяли они с собой двух могучих друидов и филиду из Бри-Лейт и отправились в путь. Благодаря чародейству, беспрепятственно миновали они равнину Несчастья, где в первой половине ноги шагающих плотно приставали к земле, а во второй - росла высокая твердая трава, и кончики травы, не сгибаясь, поддерживали ступни идущих. Таким путем дошли они до места, где начинался мост Срыва, что вел во владения Скатах. Этот мост одолеть мог лишь совершивший деяния великой доблести.

Вот как устроен был этот мост. Оба конца его опускались книзу, середина же высоко вздымалась. Когда кто-нибудь ступал на один конец, другой конец подымался вверх, и идущий отбрасывался назад. Трижды пытался Энгус перейти мост и не мог этого сделать. Тогда он сделал геройский прыжок лосося и оказался на середине моста. Когда он попал на нее, передний край еще не успел вполне подняться, чтобы отбросить его, и Энгус перебрался в царство Скатах. Он дошел до замка и увидел Скатах.

- Кто ты такой и зачем явился ко мне? - вопросила она Энгуса, но в это мгновение потряс Энгус своей чудесной ветвью перед Скатах, и она впала в тихий сон, длившийся ровно пять часов.

Тогда Энгус заклинил дверью замка мост Срыва так, чтобы по нему можно было пройти, и Арт Одинокий прошел по этому мосту беспрепятственно. В замке отыскал он душу Рианнон и вынес ее из царства Скатах. На другом конце моста ждали его друиды с заклинаниями наготове и филида с арфой в руках. И стали они произносить чародейские заклятия и петь колдовские песни, так что из тела пленницы, лежавшего у их ног, вышла ее душа, а на ее место вселили друиды дух Рианнон. Душа же пленницы отправилась в царство Скатах, чтобы та не заметила недостачи в тенях мертвых. Только они успели это сделать, как в царстве мертвых раздался шум, и они услышали голос Энгуса, повелевавшего им спасаться бегством. Сам же Энгус остался, чтобы задержать погоню. И тогда отправились Арт, друиды и филида прочь, унося с собой тело с заключенной в нем душой Рианнон. И хотя гнались за ними страшные звери, сотворенные Скатах, но все же успели они преодолеть Равнину Несчастья и вернуться в Ирландию. Энгуса же Скатах захватила в плен и, отобрав серебряную ветвь с золотыми колокольчиками, отдала в рабство к свирепым фоморам.

Друиды же, взглянув на душу, заключенную ими в тело, сказали с печалью Арту Одинокому:

- Поистине, все наши труды были зря, ибо душа Рианнон испила в царстве Скатах из источника, дарующего полное забвение, и теперь никто в целом мире не вернет Рианнон утраченную память.

- Это к лучшему, - отвечал им Арт, - теперь ее душа свободна от памяти о случившихся несчастиях, и она сможет жить, ничего не боясь и не опасаясь.

На том распростился Арт с друидами и филидой и отправился с Рианнон в Тару. Та же была как несмышленый младенец, и всему ее пришлось учить заново.

Через некоторое время после того случилось в Таре огромное празднество. Собрались туда все короли и владыки Ирландии: Курои из Мунстера, Кормак Конд Лонгас, сын Конхобара, король Улада, Айлиль Коннахтский с Медб, Мидер Дивный. Был там и Кухулин, побратим Арта Одинокого. Сборище блистало людьми, колесницами, конями и одеждами. И согласно древнему обычаю был выбран Верховный Король Ирландии: человеку, уснувшему в священной роще, явился во сне Нуадду Серебряной Руки и назвал королем Арта Одинокого, сына Айлиля Ангубы. Арт же смог удержать диких коней, а после отведал лосося в меду, и вся Ирландия признала его своим владыкой. Тогда собрались все певцы, чтобы восславить короля, его филидов и друидов, слуг и воинов, а также все собрание.

Во время этого празднества девушка, которую звали Рианнон, увидела в толпе оборванного путника с посохом, что смотрел на нее не отрываясь.

- Кто ты такой, и почему так пристально смотришь не меня? - спросила она у странника.

- Разве ты не узнаешь меня, о Рианнон? - молвил он ей, - Я-то узнал тебя сразу, хотя ты непохожа на ту, что я помню.

- Поистине нет, о чужестранец, первый раз я вижу тебя, а ты, должно быть, знал ту Рианнон, которой я была в прошлой жизни, - отвечала девушка.

- Должно быть, так, - сказал странник, - А не случалось ли тебе слышать прежде имени Энгуса?

- Разве что в песне, что поют филиды, да еще Арт Одинокий некогда упоминал о ком-то с таким именем, - молвила Рианнон, - но мне оно ни о чем не говорит.

- Прошу тебя, о Рианнон, прими в дар от меня это кольцо. Когда оденешь ты его на палец, вернется к тебе любовь, которую ты некогда испытывала ко мне, - сказал Энгус.

- Поистине нет, о незнакомец, - молвила девушка, - то, что было, уже не возвратится. Рианнон, что любила тебя, лежит в кургане у Бри-Лейта, и не буду я красть то, что принадлежит ей. А потому прощай.

И с этими словами отошла она от Энгуса. Энгус же отвернулся и пошел прочь. И больше никто из живущих в Ирландии не видел его.

Так кончается повесть о сватовстве к Рианнон.


Текст размещен с разрешения автора.