Главная Новости Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Личные страницы


Тиннамериаль (она же Вериленская Кошка)

Три блестючих прозрачки из Благословенной Земли
или
Чаепитие по астаховски

На каждую Рекшану найдется своя Санаврия

Митхор

Астаховец Асту сподвижник аховый.

Райни Кайфанец

Я всегда знала, что я ненормальная, но не думала, что до такой степени. Нельзя быть одновременно вериленской проповедницей и виджинийским вайд- коринером, особенно когда собираешься ехать сначала на игру по Арде, а потом по Мистиэру и выбираешь, какая из твоих половин куда хочет. В конце концов сошлись на том, что на "Исход Нолдор" я еду оруженосцем Маэдроса, а на "Виджини Сэйвор" - вериленской проповедницей ордена Золотого Света. Я не была уверена, что Орминэ Раста возьмет меня своим оруженосцем, однако ормалленец виджинийца всегда поймет и Орминэ согласился, заставил только регулярно ходить к нему на тренировки.

Заехали мы в пятницу с утра и сразу стали обустраивать наш лагерь в Митрим. Долго задерживаться в Валиноре мы не собирались, ибо сначала ставить палатки, а потом их снимать в то время как Черный Враг Мира и Покоя похитил три блестючих прозрачки из Благословенной Земли, недостойно истинных нолдор. Зачем нам Валинор, если наше предназначение - в Эндорэ? Пока мы ставились, подошла Рекшана и стала нас ругать за то, что мы ставимся в не Форменосе, на что Феанор встал в позу памятника себе и торжественно послал Врага Мира на все четыре стороны. Рекшана совету последовала, предварительно посмотрев на меня и прошипев что-то сквозь зубы о девушках, играющих мужские роли. Я осталась в глубоком недоумении - а кто тогда Мелькор, которого собралась играть Рекшана?

Пока мы ставились и обедали, наступила пора собираться на парад. Мы спешно переоделись и в полном вооружении и в доспехах отправились в Тирион на Туне. Надо сказать, больше никто из нолдор на парад с оружием не явился, так что на нас смотрели с некоторой опаской, а Варда на всякий случай спряталась за Мелькора. Телери вели себя на удивление беспечно, к тому же половина их на парад не явилась. Эстелькор, игравшая Ольвэ, приставала к Феанору, чтобы тот ее убил. Странное желание. Я предложила свои услуги, на что Эстелькор гордо отказалась, заявив, что погибнуть от руки оруженосца мало чести, а вот зато Феанор... Я гибнуть вообще не собиралась, разве что от руки лично Мелькора, поэтому я решила больше в споры "кто кого убьет" не встревать.

Парад плавно перетек в праздник. Сыновья Феанора гордо удалились в Форменос, оставив в Тирионе отца и нескольких своих подданных, меня в том числе, наказав им следить за Феанором, чтобы тот чего не натворил. Я плохо представляла, как именно мы будем следить за Феанором, и главное, как мы его остановим, если он все-таки вздумает что-то натворить, но перечить своему господину не стала. Основное внимание я уделяла не слежке за Феанором, а соку и очень вкусным пирожкам (приготовления, кажется Сэрреткора и Ширрочки), тем более Феанор вытворять ничего не собирался, а мирно беседовал с Фингоном. Мне тоже захотелось с кем-нибудь побеседовать и я нашла Финрода (Стерменка), в окружении толпы эльфиек. С трудом пробившись через толпу, я стала задавать глупые вопросы, как и положено маленькому эльфийскому мальчишке (Кстати, сколько лет было моему эльфенку, так никто и не решил. Стерменок утверждает, что лет 18, Рекшана заявила, что 12, а я предпочитала считать, что 16, в пересчете на человеческий возраст, конечно). Тут в центре лагеря появилась Варда и громко закричала, призывая наше внимание. Когда все замолкли, она заговорила зловещим голосов:

- Вы видите, как свет, озаряющий небо Валинора медленно гаснет. Становится темно, но это не просто отсутствие света. Эта тьма кажется живой страшной тварью, она вселяет в ваши сердца страх. Вы не видите даже звезд...

Речь была достаточно длинной и достаточно страшной и Эленнаро (мой персонаж) до конца ее не дослушал. Он заплакал, уткнувшись носом в первого попавшегося эльфа (это оказался тот же Финрод). Плакала я, кажется, по жизни, ибо мне вдруг вспомнился Эссерейч и стало не по себе. Когда я усилием воли вернулась обратно в Валинор, я поняла, что мне надо не плакаться Финроду, а бежать искать Маэдроса. Было светло, но я никак не могла понять, куда мне бежать, потому что возникло стойкое ощущение полной темноты.

Только я подумала о Маэдросе, как он явился сам, в сопровождении Келегорма и Куруфина (Асвад и Митхор). Я бросилась к нему и встала рядом. Минута слабости прошла, хватит плакать, надо было что-то делать. Маэдрос принес нам страшные вести. Мелькор ворвался в Форменос и похитил Сильмариллы, лучшие творения Феанаро, а Тварь Пустоты, сопровождавшая его, убила Финвэ. В этот момент мне явственно увиделось, что Финвэ убил все-таки Мелькор, несмотря на то, что в многочисленных спорах на эту тему к однозначному выводу все-таки не пришли. И не было в Арде (почему-то мне не хочется называть этот мир Артой) никакой Ширры, Ширра в Мистиэре осталась. Эленнаро схватился за плащ Маэдроса, чтобы не упасть и еще слышно прошептал "мама..." (кстати, сказать, родители у моего персонажа были виртуальные, что ему не мешало страдать по ним вполне реально - мы решили, что мать осталась в Валиноре, а отец погиб не то при штурме Альквалондэ, не то при шторме, за ним последовавшем). Все взгляды устремились на Феанора. Феанор встал в эффектную позу и разразился проклятьями по поводу Моргота, заодно обвинив в его злодеяниях всех валар скопом. После чего мы помчались в Форменос. Все немногое, что нам удалось построить, было развалено, на середине поляны валялся мертвый Финвэ (причем лег он явно за полминуты до нашего прибытия), сильмариллы пропали, а вместе с ними - знамя и две банки тушенки. Тушенку, видимо, сожрала ненасытная Унголиант.

Поплакав некоторое время, Феанор посмотрел на часы и громогласно вопросил:

- Народ, десять часов. Мы в исход сейчас идем или с утра?

- Мы идем сейчас, - ответил Орминэ, - а ты как хочешь.

Амрод (или Амрос, кто их разберет) попытался вякнуть что-то насчет ужина, но Маэдрос смерил младшего брата таким взглядом, что тот испуганно замолчал.

Когда мы вернулись обратно в Тирион, мы обнаружили, что народ расползся по палаткам, а некоторые героические нолдор пытаются что-то приготовить. Идиллию оборвал резкий голос Феанаро:

- А ну, встать! Все сюда!

- Встать, суд идет, - съязвил кто-то из близнецов.

- Феанор идет, - поправил его второй.

Держа в руках факел (погасший, правда, минут через пять), Феанаро начал речь. Речь была весьма эмоциональной и впечатляющей. Досталось всем - и Морготу, и Валар и даже собратьям-нолдор, которые пролеживают бока в Земле Благословенной, в то время, как в Эндорэ их ждут великие подвиги. Многие обвинения были явно неправедливы и мне очень хотелось подойти к Феанору и прошептать ему в ухо: "а ты уверен, что он именно такая сволочь?". Он был готов убить любого, кто стоит на его пути, включая собственных братьев. А потом была Клятва - в полной темноте (ибо факелы к тому времени потухли). Эленнаро чуть было не произнес клятву вместе с Маэдросом, но тот в решающий момент обернулся и щелкнул его по носу. Мы перепугались и замолкли.

Мы стояли и ждали, что же еще скажет Феанаро, как к нам подошел Финголфин, за неимением факела державший фонарик со свечой.

- Брат мой, - мягко сказал он, - стоит ли обвинять Валар в том, что произошло? Моргот такой же враг им, как и тебе, стоит ли настраивать против себя могущества Арды?

- Я не верю им! - вскричал Феанор. - Они ничем не лучше Моргота, они такие же убийцы, как и он! Я не желаю больше быть игрушкой в их руках! Если тебе нравится быть рабом Валар - оставайся, а мы уходим!

Поднялся шум и гам, каждый кричал свое, не слушая окружающих. Одни призывали уходить, другие оставаться. Я, как и положено, молчала, стараясь не отходить далеко от Маэдроса, который то и дело норовил куда-то убежать. Наконец Феанору надоел сей беспорядок и он воскликнул:

- Кто мне верен, идем!

И мы пошли к озеру, точнее к морю, в Альквалондэ. Увидев нашу нестройную процессию, телери оживились. По ним было видно, как они соскучились без нас и как им хотелось быть убитыми, особенно Эстелькор, не сводившей глаз с Феанора. Третий раз за один вечер Феанора на речь не хватило. Он уже хотел убивать Ольвэ безо всяких речей, но Маэдрос был на этот счет другого мнения и выступил перед телери не хуже Феанора. По крайней мере он был похож на онолдоревшего феаноринга, а не на остерменевшего Вианкора (сразу вспоминается фраза из Райни-кайфанца "в то время Феанор окончательно остерменел и свианкорился"). Однако Феанору очень хотелось побить телери и идти спать, а Олвэ - геройски умереть и тоже идти спать, так что речь закончить Маэдросу не дали. Ольвэ воздел руки к небу и трагически заорал:

- Я не отдам вам корабли! Убирайтесь, откуда пришли!

- Тогда мы возьмем их сами! Нолдор, на штурм! - заорал Феанор и мы бросились убивать телери.

Орминэ сунул мне свою поясную сумку и велел стоять на месте и ждать его. Но Эленнаро так просто не остановишь.

- Маэдрос! Я с тобой!

- Я сказал - стой здесь и ни с места!

- Но я не могу тебя бросить!

- Мальчик, ты не понимаешь, что говоришь. Это не твоя война! Я не хочу в это впутывать еще и тебя!

Возразить Эленнаро не успел - Маэдрос уже убежал. Так я и простояла всю битву у края поляны с дурацкой сумкой Орминэ в руках. Мне, как игроку, было интересно, мне, как персонажу - страшно. Эленнаро захотелось бежать куда- нибудь, лечь мордой в землю и ничего не видеть, он просто не мог себе представить, как это так можно - убивать эльфов. А с другой стороны - ведь они нам помешали, значит они сами виноваты.

Из темноты возникла какая-то девчонка, одетая во что-то балахонистое, так что было не разобрать, парень оно или девушка. Ребенку, кажется, захотелось геройских подвигов. Завопив что-то про подлых убийц, подосланных по наущению Моргота, она бросилась на меня. Я перехватила сумку Орминэ в левую руку, меч - в правую и попыталась отбиться. Тренировки с Орминэ дали себя знать - я выбила у девчонки из рук ее, с позволения сказать, оружие (по-моему это было что-то деревянное и для приличной боевки непригодное), но не сумела вовремя остановить удар. Она упала. Эленнаро в растерянности стоял над убитым им телерийским мальчишкой (скорее всего это был именно мальчишка, я не думаю, что у них такие воинственные девочки) и повторял про себя: "Я не хотел убивать... Он первый на меня набросился... Я не хотел...". В таком положении его застал вернувшийся Маэдрос. Труп телеренка к тому времени уже убежал в Мандос греться.

- Эленнаро, что случилось?

- Я не хотел его убивать... Он сам...

- Кого?

- Мальчишку какого-то из телери... Я хотел только меч у него выбить... Я не знаю, как получилось...

- А ну перестань плакать! - рявкнул Маэдрос. - Сделанного не вернешь! Идем!

Я поплелась за Маэдросом, плача уже по жизни. Меня трясло, и от холода, и от содеянного. Ну кто просил этого эльфенка лезть ко мне? Я понимаю, что ему хотелось отомстить. Но почему мстить надо тому, кто не виноват?

Дорога в Эндорэ представляла собой мост, отделяющий меньшую часть озера от большей. Мы шли через мост, а Финголфину предстояло идти вокруг меньшей части озера - километра три. Мы пошли сразу же, они решили отложить поход на утро.

У входа на мост нас ждал Мандос. Он стоял посередине, скрестив руки на груди, и был так похож в этот момент на Астениэра, что я чуть по жизни не бросилась в воду. Что он говорил, я не отсекла. Проклял и прогнал, короче. Эленнаро мучительно пытался не плакать, а я мысленно повторяла: "Это не Астениэр, это не Астениэр. Это Арда, там Астениэра не было". Наконец Мандос ушел и мы радостно поперлись через мост.

В Митрим нас ждала приятная неожиданность в виде техмастера, поддерживающего костер и готовящего еду на всех. Я решила не выбиваться из роли, села в уголок и принялась тихо страдать. Утешать меня было некому, разве что по жизни, а утешений по жизни я не принимала. Лезть к Маэдросу Эленнаро побоялся - у него был такой вид, что лучше держаться подальше. Поэтому я доела свою порцию макарон с тушенкой, запила чаем и полезла спать.

Подняли нас громкие крики часов в восемь утра (при том что легли мы хорошо, если в два часа ночи). Это орки, посланные Унголиант, решили сбросить нас обратно в море или испепелить на месте. Мы быстро поднялись и собрались в атаку. Я разумеется вскочила вместе со всеми, но Орминэ остановил меня, велев караулить лагерь и начинать готовить завтрак. Возразить я не успела - меня просто не стали слушать. Пришлось вместе с еще двумя девчонками заняться хозяйством.

Когда нолдор вернулись с победой, но без Феанора (причем на лицах сыновей Феанора читалось явное облегчение), завтрак был готов. Не успели мы поесть, как к нам явился парламентер от Моргота. Парламентером был Райни- кайфанец.

- Эй вы, нольдоры! - заорал он. - Сильмариллы назад хотите?

- Я бы попросил тебя, во-первых, быть повежливее с сыновьями Феанаро, - спокойно, но твердо заговорил Орминэ, а во-вторых, называть свое имя и кем ты послан. Я не разговариваю с безродными пришельцами.

- Я - Гэлрэн, менестрель, из рода Эльфов Тьмы, которые вашим королем были обречены на страшную гибель! Меня прислал сюда Мелькор и он говорит, что готов встретиться с тобой, чтобы обсудить условия возвращения Сильмариллов.

Райни явно хотел еще что-то сказать, но Орминэ властным жестом велел ему убираться.

Началось обсуждение. Сначала Маэдроса уговаривали не идти, потом решили, что лучше пойти, но взять с собой войско. Так, на всякий случай.

Когда Маэдрос стал вызывать добровольцев, Эленнаро не выдержал:

- Я с тобой!

- Ты должен остаться здесь!

- Нет, мой лорд. Мне нечего больше терять, у меня не осталось никого кроме тебя. Я лучше погибну вместе с тобой, чем потеряю тебя.

Мы с Орминэ посмотрели друг другу в глаза и стояли так минут пять.

- Упрямый мальчишка... Ну что с тобой делать, пойдем.

И мы пошли на стрелку с Морготом, в составе пяти человек. Войско, что и говорить, огромное. Их было больше и мы не успели оглянуться, как перебили всех, кроме Эленнаро и Маэдроса. Меня, как и договаривались, решили взять живой. Наверное, чтобы шантажировать Маэдроса.

О чем они разговаривали с Мелькором, я не знаю. Меня сразу потащили в какой-то огороженный черной тканью угол, где я была окружена дивными астаховскими девочками в количестве пяти штук. Кажется, это были две эльфийки и три человека, или наоборот - впрочем отличить их было невозможно. Девочки тут же наперебой принялись рассказывать мне, какой хороший Мелькор, как он любит Арту и как мы, нолдор, причиняем этой самой Арте боль. Кроме разговоров они пичкали меня конфетами и пряниками. Я сдуру съела два пряника, после чего захотелось пить и я попросила чаю.

- Ой, а у нас чай еще не готов. Мы еще воду не ставили!

- А хоть что-нибудь попить у вас есть? - мрачно спросила я.

- Есть вода из озера, не кипяченая...

- Так давайте воду!

- Нельзя пить сырую воду! - назидательно сказала долговязая рыжая девица. - Ты можешь заболеть. Подожди, пока мы приготовим чай.

Время, пока девочки готовили чай, было для меня самой страшной пыткой на этой игре, тем более стало довольно жарко. Пить хотелось немилосердно, а девочки продолжали совать мне конфеты и удивлялись, почему я отказываюсь.

Когда вода в котелке уже закипела, пришел Райни и сказал, что меня зовет к себе Мелькор. Я встала в позу и заявила, что никуда не пойду без чаю, а Мелькор пусть подождет. Девочки неожиданно встали на мою защиту, сказав, что непозволительно так мучаться живому существу. Однако к себе, видимо, они это не относили и продолжали изводить меня разговорами.

Наконец-то принесли чай, но дивные девочки и тут умудрились испортить мне настроение, бухнув в маленькую кружку четыре ложки сахару. Я стоически выпила горячий чай чуть не залпом и попросила еще, но без сахара. Пока я пила чай, у Мелькора нашлись другие дела и он на время позабыл обо мне, так что я осталась на попечении астаховских девочек. Одна из этих девочек особенно настойчиво лезла ко мне и смотрела такими восторженными и круглыми глазами, что Эленнаро подумал - а не влюбилась ли она в него. Девочка оказалась человеком. Я вспомнила, что мы ничего не знаем про людей, и стала расспрашивать.

- Люди превыше даже Валар! - гордо отвечала девочка. - Они уходят в иные миры, они свободны от предопределенности, а вы, эльфы, можете делать только то, что хотят от вас Валар!

- Почему же? - возразил Эленнаро. - Мы ушли из Амана против воли Валар. Да и свои творения мы создаем, не оглядываясь ни на чью волю. Валар делились с нами своими знаниями, а мы сами находили способы, как эти знания применить, и узнавали новое, так как хотим мы, а не как диктуют Валар.

- Все равно, - не успокаивалась девочка, - вы не умеете изменяться и всегда остаетесь детьми, играющими в игрушки, а мы сами выбираем свой путь.

- И мы выбираем, - парировал нолдо. - Я сейчас не такой, каким был в Амане. И ушли мы не только за тем, чтобы покарать Врага, а затем, чтобы придти в Забытые Земли и творить там по своему выбору, а не под присмотром Валар.

Во время затянувшейся дискуссии я мысленно хохотала - ну это надо же, спорить с виджинийкой о неизменности и выборе! Или они не понимают, ради чего нолдор ушли из Земли Благословенной? Или они считают, что мы - стерманцы, а Феанор больше всего похож на Вианкора? Нет, я понимаю, что из книги Рекшаны можно сделать подобные выводы, но книга книгой, а мир миром. Если Феанор на кого-то и похож, то скорее всего на Митхора. По крайней мере, безумец он тот еще.

Пока мы беседовали, пришло время обедать. В Аст Ахэ, как выяснилось еще и кормили, причем кормили вкусно. Мне выдали быстрорастворимый суп, а на второе - картошку с тушенкой. Поев, я попросила чаю. Чаю опять не оказалась. Я мысленно прокляла Аст Ахэ и его девочек, села под дерево в стороне и стала ожидать чаю. Однако настырная девочка так и не смогла оставить в покое - подсела рядом и стала убеждать меня стать человеком. Хорошо, она хоть молчала во время обеда - я бы точно подавилась и померла бы по жизни.

Откашлявшись, я спросила, как она это себе представляет. В ответ мне была выдана речуга о пути и выборе (вполне мистийская, кстати) и о том, что люди могут выбирать свой путь среди иных миров, а эльфы-де ничего про другие миры не знают. На что я прочитала не менее патетическую речь о том, что мы все знаем, но мы выбрали именно этот мир, и другого нам не надо. Она спросила меня, не хочу ли я знать об иных мирах. Я представила, что меня сейчас будут грузить Мистиэром и поспешно ответила, что не хочу.

Тут опять явился темный менестрель и заявил, что Мелькор требует меня к себе.

- Я никуда не пойду без чая! - заорала я.

- Ты же только что пил чай? - удивился Райни.

- Это было три часа назад, а с тех пор я успел поесть и мне ужасно хочется пить.

Говорят, Мелькор был шибко недоволен тем, что его пленники только и делают, что пьют чай. Но не виноватая я, что когда мне хочется пить, я мало чего соображаю!

Наконец, чай был готов. Сахар в него я положила сама, во избежание, но испортить чаепитие мне все-таки сумели. Еще одна девочка подошла ко мне, и сказала, чтобы я просил прощения у Мелькора за все, что я натворил. Эленнаро знал за собой только один поступок, за который следовало просить прощения - убитого телерийского мальчишку - но никак не у Мелькора. Посему я поперхнулась чаем и меня долго колотили по спине, чтобы я отдышалась.

И вот я предстала перед троном Мелькора. Трон был задрапирован черной тканью, а вокруг были развешаны куски материи черного цвета с узором из белых цветов, вероятно, ирисов. Мне почему-то тронный зал Моргота представлялся по другому, но меня никто не спрашивал. Сама Рекшана была облачена в черные брюки, черную тунику из атласа, отделанную бархатом и черный плащ, тоже отделанный чем-то блестящим. На руках у нее были широкие браслеты (по-моему, из кожи), а на голове - обруч с тремя стекляшками, то бишь корона с Сильмарилами. Справа от трона стоял Саурон, слева - темный менестрель. Где-то за моей спиной сгрудились астаховские девочки.

Эленнаро было страшно. Еще бы - после стольких событий оказаться в плену и стоять перед самим Морготом... В Амане он не сталкивался с Мелькором, ибо был слишком мал, когда Мелькор приходил учить нолдор. Однако он сумел преодолеть страх и, смело посмотрев в глаза Мелькору, спросил:

- Где лорд Маэдрос? Что ты с ним сделал?

- Он сам выбрал свою участь, - ответил Моргот. - Смотри!

И Эленнаро увидел Маэдроса, подвешенного к скале, а я - Орминэ, привязаного к дереву (хорошо, хоть его не забыли предварительно побрызгать антикомарином). Мелькор стал рассказывать что-то про Эльфов Тьмы, над которыми Маэдрос смел посмеяться и поэтому ему досталась та же участь, что и им, но мне, честно говоря, было наплевать на всех Эльфов Тьмы, вместе взятых. Тем более, что по жизни я в них не верю. Мисты Тьмы были, а эльфы - нет, они в систему мира не укладываются.

- Освободи его! - потребовала я. Наглости мне было не занимать. Ну правильно, кому нечего терять, тот уже ничего не боится, а Эленнаро уже потерял все, что мог.

- Ты действительно этого хочешь? - Рекшана пристально посмотрела на меня. На миг мне показалось, что это не Рекшана, а кто-то, стоящий за ней, может быть действительно тот самый Моргот, причем не тот, о котором она писала в своей книге, а тот, кем его считали нолдор и о ком потихоньку пишут апокрифы, как выразился кто-то "помесь Астениэра с Харадвэстом". - Сделай же и ты свой выбор! Оставайся у меня, убедись собственными глазами, кто из нас прав, а кто виноват, узнай истинную историю, а не ту, которой вас учили Валар...

- Оставайся! - пискнула из-за моей спины дивная астаховская девочка, та самая, что рассказывала мне про людей. Она хотела сказать еще что-то (наверное, признаться в любви), но я обернулась и посмотрела на нее очень нолдорским взглядом. Или очень виджинийским.

- Ты хочешь, чтобы я служил тебе, Моргот, Черный Враг Мира и Покоя? Я никогда не стану служить тебе и никогда не останусь в твоей крепости по доброй воле! Я лучше разделю участь своего лорда!

Разговор между мной и Рекшаной получился красивый. Она пыталась доказать, что во всем виноваты нолдор, я - что виноват Моргот, но один раз она все-таки прокололась, признав, что все-таки Мелькор вытащил Унголианту из-за Грани Мира. Знаю я эту Рекшанину версию - все зло на Арте - дело рук (или лап, или щупалец) Унголианты, а Мелькор потом всю жизнь раскаивался, что дал ей бытие. Так не раскаиваться надо было, а не трогать ее! Отступник тоже раскаивался в том, что призвал Астениэра, так легче никому от этого не стало.

Но тут все испортил Райни-кайфанец. После очередной патетической тирады Рекшаны, когда я только-только собралась ей отвечать тирадой не менее патетической, Райни вылез вперед и сказал, обращаясь к Рекшане:

- Учитель, не надо Маэдроса со скалы снимать. Он нам вместо пугала служит - пока он там висит, никто и близко не подойдет, все пугаться будут!

Эленнаро мог стерпеть все - и гадости про Валар, и пытку жаждой, и долгий спор с Мелькором ни о чем, но оскорблений в адрес своего лорда он вытерпеть не мог.

- Ты, морготов прихвостень! Если ты смеешь говорить такие вещи, ты должен ответить за свои слова! Я вызываю тебя на поединок!

- Ты будешь драться с безоружным менестрелем? - язвительно спросил Мелькор. - Вижу я, как блюдут нолдор воинскую честь.

- Если он не владеет оружием, мы будем сражаться на песнях! - выкрикнул Эленнаро.

Тут до меня дошло, что я сделала. Вызвать Райни на песенный поединок - это же потом разговоров по всему Вильярэсту не оберешься. Хорошо, он не согласился драться на мечах - наверняка он бы победил, сколько времени тренируется с Орминэ он, и сколько я. Даже с учетом того, как регулярно ходит Райни на тренировки (точнее регулярно не ходит). Но и песенный поединок - дело непростое, какой стаж менестрельства у него и какой у меня. Однако персонаж уже решил лечь костьми, но заставить темного менестреля ответить за оскорбление.

- Хорошо, - сказал Мелькор, - вы сразитесь на песнях. Если победишь ты, нолдо, я отпущу тебя. Если победит Гэлрэн, ты будешь висеть на скале рядом со своим лордом.

- А я приду и буду петь вам обоим, - добавил Райни.

Я подумала, что если меня отпустят, то я могу отыскать способ освободить Маэдроса, и согласилась. После чего Рекшана послала одну астаховскую девочку за техмастером для отследки, а другую - в Митрим за моей гитарой, поскольку играть на гитаре Райни я отказалась наотрез. Пока девочки бегали, я лихорадочно вспоминала весь свой репертуар и что я могу противопоставить Кайфанцу. После тяжелых продолжительных раздумий, я поняла, что Райни - животное непредсказуемое, но лучше петь серьезные песни, чтобы не обрушить игру в стеб. Оставшиеся девочки попытались опять кормить меня конфетами, но я шикнула на них, заявив, что от конфет у меня пропадет голос.

Вернулась одна из девочек и принесла мне гитару. Я стала ее настраивать. Пока настраивала, появился техмастер - Элмерет питерский. Я не очень люблю Элмерета, как персонажа, но увидев Элмерета питерского, я вздохнула с облегчением - он терпеть не может стеба. Что над Мистиэром, что над Ардой. Райни, наверное, предпочел бы другого техмастера, но какого привели, такого привели.

И вот мы запели. И тут я поняла, как хорошо сделала, что настроилась на серьезный репертуар. Нет, Райни не пел стебов, но лучше бы он их пел. Ибо наскоро переделанная Санаврия в исполнении Райни - это еще хуже стеба. Он и пел так, как поет обычно Санаврию - с надрывом и притворными всхлипами. Я не стала петь ни Санаврию, ни Рекшану. Я вспомнила репертуар нашей нолдорской компании, которого оказалось не так уж мало, и хоть там не было красивых санаврииных поэтических оборотов и звучало оно весьма просто, зато это было серьезно и вполне себе укладывалось в игру и в мою роль.

Я понимала, что со слухом и голосом у меня дела обстоят так себе. Та же Рекшана хотя бы в музыкальной школе училась. Но, видимо, Элмерета стиль исполнения Райни Кайфанца достал уже года четыре назад, поэтому он присудил победу мне. И добавил злорадно:

- А ты, Гэлрэн, после поединка ощутил потерю сил и не можешь петь и играть до завтрашнего утра.

Вот тут настала моя очередь торжествовать. Еще до игры Райни заявил, что когда Орминэ повесят на скалу, он придет к нему с гитарой, точнее с лютней и будет петь, на что Орминэ завопил, что двойной пытки он не перенесет. Я готова была обнять и расцеловать Элмерета, но сдержалась. Как хорошо, что есть справедливость на свете!

- Ну что же нолдо, ты волен идти, куда пожелаешь. Впрочем, если ты хочешь остаться здесь...

- Я уже сказал, что не хочу!

- А чаю ты не хочешь? - вылезла дивная девочка. - Он только что вскипел...

Чаю я хотела. Рассудив, что с Орминэ ничего по жизни не случится, освобождать его все равно должна не я, а горло после поединка промочить следовало, я согласилась. Лучше бы я этого не делала. Ибо девочка-таки решила признаться мне в любви и напрашиваться в Митрим вместе со мной. Эленнаро было интересно узнать побольше про людей и про порядки в Аст Ахэ, чтобы потом о них рассказать, но ведь надо было скорей освобождать Маэдроса... А что делать с влюбленной девочкой, он не представлял абсолютно. Никаких ответных чувств он не испытывал. Если что-то и чувствовал по отношению к ней, то только жалость. И он решил попробовать поговорить с девочкой, чтобы разубедить ее от служения Морготу, а так же объяснить, что он ее на самом деле не любит и пусть она разберется в себе получше.

Разговор длился у нас долго. То и дело девочку отвлекали то по жизни, то по игре, а она просила меня ее дождаться. Я начинала сомневаться, выйду ли я вообще из Аст Ахэ, но Саурон выдал мне пропуск - какую-то черную бумажечку, по которой меня выпустили бы безоговорочно. Однако надо было идти как-то спасать Маэдроса, а уйти не было возможности - только вместе с девочкой. Я уже собиралась так сделать, как к воротам Аст Ахэ пришло воинство Финголфина. Рассудив, что оруженосец Маэдроса, выходящий на виду их всех из ворот Аст Ахэ будет выглядеть, мягко говоря, несколько странно, я решила подождать, пока они уйдут. Возможно, они попытаются сами освободить Маэдроса, тем более что у Эленнаро это бы просто не получило - силенок бы банально не хватило.

Однако войско Финголфина Маэдроса не заметило. Я поняла, что мне пора действовать и заявила девочкам, что ухожу. Они буквально вцепились в меня всем составом и не хотели отпускать. Я стала задумываться, не взять ли какое лежащее под ногами оружие и не зарубить ли весь этот астаховский цветник, но мне не хотелось отягощать совесть персонажа еще одним убийством. Ему девочек жалко, а я из-за него страдать по жизни должна. И тут пришел Саурон и заявил, что Маэдроса освободили. Без меня. Я поняла, что уходить мне все-таки надо, но тут Саурон завел со мной длинный разговор о долге, чести и верности. Пришлось отвечать, чтобы не ударить в грязь лицом перед врагами.

Когда обнаружилось, что время близится к полуночи, темнота хоть глаз выколи, а дорогу я не знаю, ибо вел меня Орминэ, а я сама страдаю топографическим кретинизмом, в лесу особенно, меня стали дружно уговаривать остаться ночевать в Аст Ахэ. Пообещали спальник, пенку и место в палатке. Я отговаривалась, отбрыкивалась руками и ногами, но меня отпускать не хотели. Завершила уговоры Рекшана, которая сказала совершенно морготским голосом: "Кошка, я могу тебя отпустить, но если ты сломаешь ногу, я отвечать за тебя не буду". Ломать ноги мне не хотелось, поэтому я попросила Рекшану звякнуть по мобильнику Финголфину и сказать, что я ночую по жизни у них.

Спать мне пришлось в одной палатке с двумя девочками, одна из которых как раз и влюбилась в моего персонажа. Еле-еле мне удалось уговорить ее прекратить лезть ко мне с разговорами, ибо я хочу спать по жизни. Предыдущую ночь не выспалась, еще и в эту не дают. После часа уговоров девочки наконец-то угомонились.

Проснулась я часов в восемь, когда еще все спали и поняла, что если я не уйду сейчас, то не уйду никогда, ибо что такое чай по астаховски, я поняла прекрасно. Я осторожно вылезла из палатки, забрала гитару и спокойно вышла из лагеря. В Аст Ахэ спали все, включая Мелькора и часовых.

А вот у нас в Митрим спали не все. Едва я приблизилась к нашей стоянке, как послышался крик "стой, кто идет!". Я честно ответила, на что меня посадили к костру и велели сидеть, пока не проснутся наши лорды и не разберутся, что со мной делать. Даже к собственной палатке меня не пустили, а я так надеялась подремать хотя бы часок. Про чай я уже не говорю.

Первым проснулся Орминэ. Увидел меня и сразу поднял бурную деятельность по обеспечению меня чаем и завтраком. Я, разумеется, попыталась ему этого не позволить, и в результате меня все-таки допустили до приготовления пищи.

Наконец к костру сползлись все сыновья Феанора. Я честно рассказала, что со мной было в Аст Ахэ и как я выиграла песенный поединок с темным менестрелем Гэлрэном.

- Ты ничего не сделал чтобы спасти своего лорда! - патетически воскликнул Карантир.

- Почему же? - возразил Эленнаро. - Я победил Гэлрэна в песенном поединке, после чего он некоторое время не мог петь. А он собирался петь лорду Маэдросу.

После этого сыновья Феанора поняли, что возразить мне нечего, ибо Райни Кайфанца знали все.

Пока я ела и пила чай, Орминэ рассказал мне историю своего освобождения. Оказывается, спас его не Фингон, а лично Финголфин, поскольку у Фингона во время перехода через Хэлкараксе порвались туфли, а босиком Раэнеллен идти отказалась. Я хотела сказать все, что я думаю по ее поводу, но вспомнила ночевку в Аст Ахэ и воздержалась.

Когда все более-менее проснулись и пришли в себя, пришел гонец от Финголфина и пригласил всех на праздник. Эленнаро пошел, мрачно подумав про себя, как бы и этот праздник не кончился так же, как праздник в Валиноре. Его ожидания оправдались отчасти.

Первое, что увидела я, придя в лагерь Финголфина - это трех астаховских девочек, гроздьями висящих на Финроде. Хорошо, хоть не все пятеро. Той, что признавалась мне в любви, тоже не было (как оказалось, к нам пришли только эльфийки, люди решили пока на глаза эльфам не показываться). Я внутренне завыла и спряталась за Маэдроса. Маэдросу было не до меня - он передавал верховную власть над нолдор Финголфину (откуда у меня стойкое впечатление, что это случилось раньше?).

Асвад и Митхор стояли и грозно смотрели на Орминэ - им передача власти явно не нравилась. Тут подошла я и, показывая глазами на Стерменка, зашептала про астаховских девочек, которые пришли охмурять нашего Финрода. Конечно, Келегорму с Куруфином не было особого дело до Финрода... но кто еще мог прогнать дивных девочек, как не Асвад с Митхором?

Спихнув заботу о Стерменке на сыновей Феанора, я радостно обнаружила пакет сока и пирожки (по моему те же самые, что в Валиноре). Ко мне подошла Ширрочка:

- Конфету хочешь?

- Не-ет! - заорала я на весь лагерь. И поймав недоуменные взгляды соплеменников, ответила: - Меня в этом ихнем Аст Ахэ так конфетами закормили - на всю оставшуюся жизнь хватит!

Записала Ассиди, 16-19 августа 2002 г.


Новости Стихи Проза Извраты Юмор Публицистика Рисунки Фотоальбом Ссылки Гостевая книга Пишите письма