Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Маккавити

О книге К.Еськова "Последний Кольценосец"

Осенью 1999 года список книг, действие которых разворачивается в Толкинском Средиземье, пополнился еще одной, по обычаю вызвавшей большой шум среди поклонников творчества Профессора, дежурно обвиняющих автора в глумлении, очернительстве и тп..

Отчасти они правы. Как и большинство вышедших у нас книг такого типа, она занимает ясно выраженную “промордорскую” и “антиэльфийскую” позицию. К тому же роману не повезло с рекламой - фразы на обложке типа “история Средиземья глазами Врага “или “послушаем тех, кто проиграл” сразу резко настраивают против нее “правоверных толкинистов”, а в глазах массового читателя она оказывается в одном ряду с Ниенной.

Я тоже поначалу смотрел на нее как на “еще одну попытку написать альтернативную историю средиземья”, однако затем точка зрения сменилась. По прочтении осталось двойственное чувство. С одной стороны - динамичный сюжет, хорошо прописанные “некартонные” персонажи, достаточная доля юмора. С другой - достаточное число серьезных претензий, кои и подвигли меня на написание этого текста.

Перед основательной критикой - сначала о достоинствах романа, которыми он безусловно обладает. Книга быстро и легко читается и написана неплохим языком (скажем так, лучшим, чем у раннего Перумова), отчего некоторыми был сделан вывод, что Еськов - псевдоним человека, ранее успешно работавшего в ином жанре. Хотя язык книги - язык хорошего шпионского романа, и когда автор начинает описывать хитросплетения интриг в борьбе разведслужб или особенности организации слежки/оперативной работы, то видно, что в этом он действительно хорошо разбирается. Понимает он и в современной военной истории - поэтому даже понятно, с чего скорее всего начиналась эта книга, поскольку текст с анализом Войны Кольца с военно-стратегической точки зрения, находящийся в начале книги, явно был написан значительно раньше и несколько выделяется из общего текста

Однако этим анализом, видимо, дело и кончилось, и главным блоком претензий к господину Еськову является то, что написанная “про Средиземье” книга имеет к Средиземью весьма касательное отношение. Если мы проанализируем ее с точки знания автором творчества Профессора, то быстро становится понятно, что работал автор главным образом с переводом Муравьева (что видно по некоторым особенностям фонетики), и некоторых достаточно важных для средиземского “Канона” вещей или не знает, или намеренно не обращает на них внимания - в отличие от Ниенны, его целью было не продолжение или развитие сюжетных линий Толкина, а написание своего сюжета с использованием Средиземья лишь как некого фундамента.

Поэтому можно сколько угодно ловить Еськова на “фактологических ошибках”, апеллировать к первоисточнику или указывать на то, что роханская конница не была панцирной, что поднятое Арагорном войско мертвых было армией неупокоенных духов, а не фалангой мумий вперемешку с утопленниками, что у Арагорна таки был сын, в пользу которого он впоследствии отрекся от престола ( список далеко не полон), - но для автора это просто несущественно, ОНО НЕ ПРО ТО.

Более того, в классическом мире Толкина автору откровенно неуютно, и потому он усиленно изменяет и дополняет его по земному образу и подобию - отсюда и еще две невексть откуда взявшихся мировых религии, и множество миров и стран за пределами оригинальной карты, представляющих очень грубый слепок с земных. Да и концепция двух миров - физического и магического (жителями которого являются отличные от людей эльфы), неплохая сама по себе (равно как и сюжет с уничтожением связывающего их артефакта), не имеет никакого отношения к мифологической структуре Средиземья.

Однако большинство моих претензий к автору связано не с тем, насколько он изуродовал оригинальный мир в угоду своей концепции, сколько с тем, насколько он не понял, чем занялся. Взявшись за написание фэнтези, автор даже на озабочивается попытками заставить своих героев вести себя по-средневековому. Это проявляется и в психологии героев - автор не понимает, что в средние века многие вещи воспринимались совсем по-другому (к примеру, человеческая жизнь имела куда меньшую ценность), и потому некоторые коллизии взаимоотношения героев просто не на месте. Это проявляется в том, насколько в романе “уживаются” рыцарская мораль и абсолютно современная терминология вплоть до “первого секретаря МИДа”. Это проявляется и в языке романа - все, начиная от околоумбарских крестьян и кончая лориенской аристократией, говорят на языке ХХ века, изобилующем к тому же элементами слэнга. Из-за этого многие моменты или фразы книги (“окончательное решение мордорского вопроса” и тд) воспринимаются как неуместный стеб, причем дурного толка

Другая группа претензий может быть выражена фразой: “что ж ты, гад, за такую интересную задачу взялся и так ее завалил!!” Сама по себе идея книги “о борьбе разведок в мире фэнтези” крайне достойна и интересна, но поскольку поправка на эту самую фэнтезийность мира сделана не была, случилось механическое перенесение боевика на фэнтезийную почву. А жаль, поскольку талантливый автор вполне мог “сыграть на “особенностях национальной разведки”, вытекающих изинаковой структуры сказочного мира. Вот например, хорошая сама по себе идея (кстати, неоднократно реализованная) - тайная стража правителя, костяк которой состоит из нежити . Только здесь автор забыл, что его “гепарды” и “мангусты” представляют из себя не живых людей, а живых мертвецов, в результате чего его замечательные разведчики думают как люди, действуют как люди и даже кончают с собой при помощи капсулы с ядом.

Не отличаются от человеческих и эльфийские методы тайной войны - а ведь согласно концепции автора, обитатели Зачарованных Лесов вообще принадлежат к иной составляющей мира и до попыток использовать их как союзников в борьбе с Мордором практически не контактировали с человечеством.

Претензии есть и к концепции с точки зрения элементарной внутренней логики. Например, предпринятое автором расширение границ мира не работает в пользу идеи романа. Во-первых, наличие на востоке развитых держав, для которых западная окраина мира не более чем варвары, существенно меняет геополитическую карту мира вообще. А во-вторых, это снижает накал эпики - одно дело спасение от “эльфийской экспансии” целого мира, и совсем другое, когда спасают его задрипанную часть.

Затем, автор не представляет себе стратегическое развитие науки, в результате чего Мордорская техногенная цивилизация оказывается очень странной. С одной стороны, налицо уже опыты в области создания летательных аппаратов тяжелее воздуха , с другой, до изобретения огнестрельного оружия она почему-то не дошла. А ведь известно, что передовые технологии обычно в первую очередь реализуются именно в военной сфере.

К тому же тут идеи автора упираются в полное непонимание места техногенного развития в Средиземье. Известно , что Профессор боялся Машины не менее чем магии, и в тексте трилогии есть тому пример - Засорение Шира , которое здесь в угоду авторской концепции осталось за скобками. В мире как бы есть старое зло в лице Саурона и его темных сил, и новое - Саруман как человек, озабоченный только личной властью и апологетизирующий бездушный техногенный путь развития. И такое небрежение к основам мира даже более обидно, чем авторский пассаж относительно Кольца Всевластья как обманки, заброшенной для того, чтобы спровоцировать борьбу за власть в стане врагов Мордора.

Вообще иногда возникает ощущение, что или роман был написан достаточно давно (до выхода у нас Третьего Тома) и незначительно доработан перед изданием, или автор просто совсем плевал на структуру мира Профессора, выдергивая оттуда тоько то, что укладывалось в его концепцию. Второе хуже - первоисточник надо уважать, иначе зачем им пользоваться?

“Логическая ошибка” присутствует и в описании эльфов. С одной стороны, автор постулирует их инаковость и даже достаточно точно намечает некоторые детали их отношения к людям, связанные с эльфийским сроком жизни, с другой, когда дело доходит до прямого взаимодействия, автор не дотягивается до декларированной им планки, и дивные “клофоэли” (термин иллюстрирует слабое понимание эльфийской фонетики и вызывает ассоциации исключительно с клофелином) так же разговаривают на языке ХХ века, а их изощренные интриги не отличаются от людских.

Есть некоторые претензии и к композиции книги. Кроме упомянутого в начале текста анализа войны кольца, автор очень стремился включить все свои наработки по альтернативной истории или примеры удачной стратегии, не особенно задумываясь над тем, насколько они вписаны в структуру мира и текст романа. Вследствие этого куски, посвященные истории складывания Харадской государственности или умное и логичное объяснение того, откуда могли взяться пустыни-солончаки, интересные сами по себе, выглядят в общей канве текста инородными телами.

Что можно сказать в заключение? Сравнивать Еськова с Перумовым или Ниенной категорически неправильно. Если трилогию Перумова можно охарактеризовать как “неплохую фэнтези, но при чем тут Толкин?”, то Еськов - это “вообще не фэнтези и тем более не Толкин”. И если суметь не обращать внимания на связь сюжета романа с дорогим сердцу Профессором, "Последнего Кольценосца" можно воспринимать как действительно хорошо написанный шпионско-авантюрный боевик, слегка окрашенный стилистикой фэнтези. Но явное непонимание канонов того мира, в котором разворачивается повествование, очень сильно режет взгляд и снижает достоинства произведения. Честное слово, если бы автор не называл свой мир Средиземьем, и действие разворачивалось бы без привязок к миру Толкина, роман бы только выиграл, а господин Еськов избежал бы большей части упреков или наездов.

Роман стал интересной попыткой совместить эти два жанра , однако из-за непонимания автором тех моментов, которые отличают особенности мира сказочного от мира реального она оказалась неудачной. (Именно поэтому наиболее “вкусно” написанной частью является ”умбарский гамбит”, где фэнтезийная составляющая практически сведена к минимуму.) Тем не менее эта неудача из категории “первых блинов”,и будем надеяться, что дальнейшие опыты этого автора в жанре фэнтези окажутся удачнее.