Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Анарвен

Легенды о том, чего не было

Необходимое предисловие

 

Когда какой-то автор пытается писать о мире, описанном другим автором, он становится подобен саперу, идущему по минному полю. Ведь трудно написать такое произведение, которое бы отвечало не только букве, но и духу произведений автора мира (фэндомские авторы меня поняли). К тому же, если говорить об Арде, то в ее истории есть периоды, описанные с доскональностью автора "Повести временных лет", а есть "белые пятна" протяженностью до нескольких столетий. Одно из двух: либо писать о том, что и так хорошо известно (а тут недолго и до откровенных апокрифов - не так все было, совсем не так!), либо писать о том, что, наоборот, неизвестно. Например, о каком-нибудь событии, о котором мельком упоминают летописи Средиземья. Или вообще не упоминают. Примеров можно привести множество. И их и так все знают, поэтому я не буду сейчас рыться в поисках этих примеров в папках своих винчестеров. Хотя нарыть там можно немало интересного.

Разумеется, интереснее - как писать, так и читать - о том, что не описано у автора мира. Но если уж он об этом не счел нужным упомянуть, значит, этого вовсе не было? Да нет, в той же "Повести временных лет", по сути, мало что описано. Жизнь, как известно, состоит не только из завоевательных походов, войн, переворотов и тому подобного - в истории Гондора этого было полно, но если приглядеться, то окажется, что большую часть своей истории Гондор провел в мире и спокойствии. Просто об этом неинтересно. Это как Белерианд: пока не пришли туда Нолдор, там, кажется, полтора тысячелетия были мир и покой - и где рассказы об этом? Где хроники безмятежного правления Тингола и Мелиан в Эгладоре (еще не Дориате)? Нету. Зато о шести сотнях лет, в течение которых Нолдор разбирались с Морготом, написан "Сильмариллион", несколько томов "Истории Средиземья" и бесчисленное множество фанфиков. Но и тут: вот сколько есть вариантов, например, легенды о Берене и Лучиэни - от коротеньких рассказов до романов, авторам которых не дают покоя лавры Ника Перумова (его "Кольцо Тьмы" раза в полтора толще "Властелина Колец", из которого выросло). А о годах Долгого Мира? На память приходят разве что Athrabeth Finrod ah Andreth и "Незамужняя" Эйлиан.

Я темы таким образом не разграничиваю - пишу о том, что мне интересно. А интересно мне именно то, о чем у Толкиена не говорится или говорится вскользь. Сначала были рассказы из цикла "Ангмарские войны", потом цикл о студентах Минас-Тиритского университета, вообще на хоть какую-нибудь серьезность не претендующий. И вот теперь - "Легенды о том, чего не было". Это рассказы не о каких-то событиях, а скорее о людях, эльфах etc. Именно "легенды", да еще и "о том, чего не было". Этого действительно не было - ну, была у Адрахила Дол-Амротского дочь Финдуилас, но Фаэливрин в подлинной (= толкиеновской) Арде была одна - Финдуилас, дочь короля Ородрета.

Все события, описанные в "Легендах о то, чего не было", - вымышленные. Этого никогда не было.

А может - было?..


Черный апостол тьмы

              Собственно, это про одного знакомого моей подруги по имени Эль-Раш, который… Впрочем, рассказ именно о нем.

Отец дал ему имя Менэльдил, мать - материнское сердце вещее - Моринаурэ. Но так его называли редко, назвать эльфа материнским именем мог лишь тот, кто хорошо знал его. А столь близких друзей у Менэльдила-Моринаурэ не было. К тому же был он мечтателем, каких не было среди Нолдор - любил бродить по лесам и лугам Амана, по берегам прозрачно-голубого моря по ту сторону Пелори, за Калакирьей. И пел он - с самим Макалаурэ Канафинвэ соперничал!

И возлюбленная его была ему под стать - такая же мечтательница, и имя ее было - Айменэль. Трудно было бы придумать ей имя более подходящее, и хотя не принято это у Нолдор, но было у нее только это имя, данное матерью.

Во время нападения Мэлькора и Унголиант на Валинор они были в Валмаре, на том самом злосчастном празднестве. И когда Фэанаро в Тирионе призывал Нолдор уйти в Эндорэ за Камнями Света, Менэльдил был там. Не по душе ему были речи Фэанаро, но манило его Эндорэ - таинственная страна, о которой рассказывали так часто в Тирионе. И поэтому Менэльдил ушел за своими родичами. Но даже если бы его не тянуло туда, за туманные лиги Белегаэра, он бы все равно ушел - ведь он был Нолдо.

И с ним ушла Айменэль. Она-то не рвалась в Эндорэ, ей и в Амане было хорошо, но не могла она остаться, когда уходил ее возлюбленный. И ушли они вместе.

Менэльдил присоединился к отряду Арафинвэ. Поэтому не принимал он участия в Резне, но память о залитых кровью пирсах Альквалондэ навеки запечаталась в его сердце. И когда Намо Мандос со скалы произнес свое Пророчество - он не повернул назад. И он прошел все лиги Вздыбленного Льда. Айменэль шла с ним, и в свете Итил ступили они на землю загадочной земли - Эндорэ.

И прозвучали серебром трубы Нолофинвэ, и встретило их оставленное давным-давно Средиземье пламенем битвы - Дагор-нуин-Гилиат. К концу битвы этой подоспели Нолофинвэ и его сыновья, и те, кто ушел за ними. Среди тех, для кого битва та стала первой, был и Менэльдил. В той битве получил он новое имя, эпэссэ, - Айкамакил, Ярый Меч, позже изменившееся в языке Серых Эльфов на Айгмегил. Под этим именем он и вошел в летописи Нарготронда.

Изначально Нолдор жили в Хитлуме, там же поселились и Айгмегил и Айменэль. А потом, когда Инголдо Финдарато выстроил Минас-Тирит на зеленом острове посреди Сириона, они переселились туда. Айгмегил стал воином, и вскоре под его началом был отряд эльфов, охранявших северные границы нового королевства Нолдор. Айменэль же стала lambengolmo, и мало кто лучше нее знал язык Серых Эльфов Белерианда.

После возведения Нарготронда Айгмегил и Айменэль переселились туда. Айгмегил был прекрасным воином, и был он в чести у короля Финрода. К 455 году Айгмегил был одним из военачальников Нарготронда, и к слову его всегда прислушивались на королевских советах. И в битве Дагор Браголлах именно он, Эдрахил и Гэльмир вели воинство Нарготронда.

Дагор Браголлах, Битва Внезапного Пламени - кто выразит ту скорбь словами? Кто сложит песню в память тех, кто не вернулся в тот раз от стен Ангбанда? Кто вспомнит имена всех, кто сгорел с зеленой травой равнины, кто упал на пески Анфауглита?

Из трех военачальников Нарготронда вернулся с той битвы лишь Эдрахил. Не пришел назад Гэльмир - и лишь восемнадцать лет спустя узнал об участи этого отважнейшего из воинов Нарготронда брат его Гвиндор и те, кто, вопреки приказу Ородрета, ушел за ним под знамена Фингона, Верховного Короля Нолдор. И не ступил вновь на мозаичные полы Нарготронда Айгмегил, Ярый Меч.

О судьбе Гэльмира сказано в повествовании о битве Нирнаэт Арноэдиад в Квэнта Сильмариллион, сказании, сложенном Пенголодом Гондолинским на острове Тол-Эрессэа. И это единственное повествование о Битве Бесчисленных Слез, в которой пал Фингон и весь цвет Эльдар - ибо слишком скорбна была и эта краткая повесть. Судьба же Айгмегила была иной, и не поется о ней ныне за Морем, под сенью Вечных Звезд над Тирионом.

 

* * *

Еще в Амане, в годы, не ведавшие тени несчастья, часто задумывались те из Нолдор, кто был более склонен к раздумьям, нежели к ремеслу: зачем нужны в беспечальной Арде Эстэ-Целительница, Намо Судия, о чем вечно скорбит Ниэнна?

Задумывался об этом и Менэльдил.

 

Он бился в самой гуще сражения, как и полагает военачальнику. В пылу боя он не замечал, как редеет его отряд, с которым он прорубился почти к самым стенам Ангбанда - восемнадцать лет спустя эту часть пути Айгмегила повторит Гвиндор. Айгмегил, оправдывая свое прозвание, сражался яростно, и орки бежали перед ним.

Потом он почувствовал, как что-то ударило его в грудь. Опустив глаза, увидел оперение стрелы. Последним ударом ставшего вдруг непосильно тяжелым меча свалил огромного тролля. Это была смерть - но не дождался шагов Менэльдила Моринаурэ по полу своих чертогов Намо Мандос.

Эльфы могут и не уходить после смерти своей в Чертоги Ожидания. Они могут сколь угодно долго бродить по земле бесплотными духами - но одиноки будут эти скитания. И немногие избирали для себя этот путь, а большинство из тех, кто избирал, позже приходили к Мандосу. Они были свободны - и потому могли так делать.

Айгмегилу и в голову бы не пришло поступать таким образом. Но у него не было свободы - ибо Моргот давно, еще в Валиноре, обратил свой взор на задумчивого Нолдо, а позже, в Белерианде, за голову Айгмегила была назначена большая награда - но никто не получил ее. И когда эльф был сражен на поле Анфауглита, Моргот волею своей задержал его дух и перенес его в Ангбанд. И там он вновь вернул Айгмегила к жизни - ибо был достаточно могущественен для такого. И волею своей заставил он Айгмегила служить ему.

То была большая удача для Ангбанда - лучшим из военачальников Нарготронда и одним из лучших военачальников Эльдар был Айгмегил. А так как воля Моргота, довлеющая над ним, была сильна, то он не мог отказаться от этой службы. Но в душе Айгмегил не мог смириться с тем, что он, Нолдо, должен вести черные войска Ангбанда против тех, кто был с ним одной крови.

Когда шел он впереди черного воинства Ангбанда, облаченный в черные доспехи, и на клинке его сверкал герб - корона Моргота - эльфы проклинали его как предателя и отступника. И не знали они, что злейшей пыткой было для него идти во главе орков, отдавать команды к бою, руководить расправами над пленниками или же сопровождать конвои с теми из эльфов, кто предназначался для работ на рудниках.

Государь Нолофинвэ! Кто сложит песню о твоем подвиге, о твоей доблести? Не было свидетелей у твоего поединка, и лишь Торондор мог рассказать о нем.

О поединке том немногие знали в Ангбанде - Моргот не терпел, когда говорили о его поражении. Но почувствовал Айгмегил, что воля Черного Властелина ослабела, и тогда решился он бежать. И темной ночью прошел он в ворота Ангбанда и ушел по пескам Анфауглита. Хотя Моргот вернул ему его тело, но боялись его животные - ибо чувствовали, что вернулся он оттуда, откуда нет возврата. Поэтому и Кархарот не осмелился встать у него на пути.

Долог был путь Айгмегила к Нарготронду. Шел он ночами, остерегаясь и орков, и эльфов. Прошел он Дортонион, разрушенный и покинутый; и мимо острова Тол-Сирион прошел он. И, перейдя Переправы Тэйглина, ступил он на земли Талат-Дирнен, Хранимой Равнины. Незамеченным удалось ему дойти до Амон-Этира; ибо знал он, где скрываются на вершинах холмов и среди густой травы нарготрондские лучники, чья слава была громка. И, подойдя к Холму Дозорных, воззвал он к стражникам потаенного королевства. Но в тот час настигла его месть Моргота, и стал Айгмегил внешностью подобен орку. И увидели перед собой стражники Нарготронда орка, взывающего к ним голосом Айгмегила, которого считали они погибшим в Дагор Браголлах; ибо в Нарготронде были уверены, что военачальник Моргота - это не сам Айгмегил, а лишь его двойник, сотворенный Морготом. Одна только Айменэль все еще верила, что ее возлюбленный жив.

И тогда решили стражники: "Это морок, насланный Морготом". И один из них натянул свой лук, и стрела сразила орка-Айгмегила.

Но когда упал он на зеленую траву у подножия Амон-Этира, ложный облик покинул его, и перед изумленными стражниками на траве лежал эльф, в точности похожий на Айгмегила - но волосы его были белыми, как утренний снег - а были они чернее воронова крыла, когда уводил он с Эдрахилом и Гэльмиром воинство Нарготронда на Битву Внезапного Пламени. И один из стражников молвил: "Это воистину Менэльдил, сын Ильвэрана. Но как попал он сюда?" И другой ответил: "Это козни Моргота". И они положили тело Менэльдила в курган недалеко от Холма, и назвали его Хауд-эн-Айгмегил, Курган Ярого Меча.

Один из стражников, именем Алальмэ, рассказал о том, что случилось, в Нарготронде; и тогда Айменэль ушла из королевства, пришла к кургану Хауд-эн-Айгмегил, легла там и умерла.

Айгмегил же, узнав о том - ибо не отправился он к Мандосу, но остался вновь на земле, хотя и по собственной воле, - разгневался, и более не видели его среди Эльдар: ибо вернулся он в Ангамандо, откуда ушел, и стал одним из вернейших слуг Моргота. До самой Дагор Рут служил он Восставшему в Силе, но никто не знает, что сталось с ним после падения его владыки. Иные говорят, что служил он Саурону, и что именно его позже знали как Аргора, а еще позже - как Верховного Назгула, короля Ангмара; но, кажется, именно эта часть легенды о Яром Мече не соответствует действительности.

Затерявшийся

Он пришел - Эру знает откуда, оборванный и голодный. Краюху хлеба, поданную ему старой Мельничихой, проглотил в мгновение ока. Мельничиха даже испугалась: бывали и в их краях голодные времена, но ТАК люди не голодали. Но бродягу этого она пожалела, пустила в свой дом. Старший сын растопил баню. Вскоре Мельничиха с удивлением увидела, что ее гость еще молод - лет тридцать ему было на вид, а красоты необычайной. Пожалуй, мужчине и не идет быть таким красивым. Ну да ладно, парень собою хорош, так что с того. Вежлив оказался - таких в деревне и не видывали. Что ж, пусть пока поживет у Мельничихи, не выгонять же его. А дом у нее большой, места всем хватит, даже если из соседней деревни приедет все-таки под крылышко матери дочь, три года уж вдовствующая - муж погиб на охоте. Осталась Жаворонок, так звали дочку Мельничихи, одна с тремя малыми детишками, а лет ей - всего двадцать три года.

Самой Мельничихе было под пятьдесят. Назвали ее при рождении Травинкой, но когда родила она своего третьего, имя это стало казаться нарочно придуманным - да как бы пообиднее - прозвищем. Еще в юности, семнадцати лет, вышла она замуж за мельника местного, и потому стали ее называть Мельничихой. Она уж к этому привыкла. Пятеро детей было у нее, и Жаворонок была младшая.

Мельник умер во время эпидемии оспы еще за десять лет до того, и тогда же умерли двое старших детей, сыновья. Остались младшие - сын да две дочери. Сын лет через пять привел в дом жену, и было у них уже трое детей; Жаворонок вышла замуж за парня из соседей деревни, и к нему уехала, обещав матери часто наведываться. Какое там - за четыре года хоть бы весточку прислала.

Затерявшегося, так назвали в деревне странного гостя Мельничихе, в доме приняли хорошо. Ласково с ним обошлись, попытались было узнать прозвание, да откуда он родом, но увидели, что не говорит он ничего - и не стали спрашивать. Нет, Затерявшийся не был немым, просто не помнил он ничего о себе - или же не хотел говорить. Что ж, люди в деревне были нелюбопытны, а вернее, умели свое любопытство обуздывать.

Затерявшийся оказался кузнецом знатным - набредя на кузницу, заброшенную после смерти кузнеца, он всей деревне починил косы и подковал лошадей. И ничего не взял в уплату. "Сумасшедший", - качали головами в деревне. Но Затерявшемуся не было дела до того, что о нем говорят.

Однажды старая Соловушка, местная ведьма (и откуда у нее-то такое имя, больше приставшее юной девушке? Но и она когда-то юной была, и не так давно - всего-то сорок лет), попросила Затерявшегося съездить на коне в соседнюю деревню, отвезти какое-то снадобье девушке по имени Жаворонок. Затерявшийся охотно согласился - он никогда не отказывал в просьбе.

До деревушки он добрался за полдня. Домик Жаворонка он искал долго - люди с подозрением смотрели на чужака и не хотели рассказать ему, где живет девушка. Но наконец он нашел ее домик - маленький и бедный, совсем не похожий на богатый дом Мельничихи, ее матери! Сама Жаворонок была не похожа на остальных жителей деревни - приветливая, она ласково встретила Затерявшегося, искренне поблагодарила его за снадобье, так нужное ее младшему сыну, лежавшему в лихорадке. Узнав об этом, Затерявшийся попросил позволения взглянуть на ребенка.

- Ты целитель? - с надеждой спросила Жаворонок.

- Нет, - ответил Затерявшийся. - Но я что-то понимаю в целительстве.

"Что-то" - это было скромно сказано. К вечеру сын Жаворонка был уже почти здоров, а к утру, сказал Затерявшийся, он совершенно выздоровеет. Поскольку было уже поздно, Жаворонок предложила гостю переночевать у нее. Затерявшийся согласился. Он попросил у хозяйки только плащ и улегся на небольшой веранде домика. Ночь была свежей, ветерок приятно обдувал его лицо. Лучи утреннего солнца, пробравшиеся на веранду, разбудили его еще до того, как пробудилась вся остальная деревня.

Позавтракав в доме Жаворонка, Затерявшийся собрался в путь. Провожая его в путь, Жаворонок пылко воскликнула:

- О, как мне поблагодарить тебя?

- Навести свою мать, - ответил Затерявшийся. - Она давно ждет, когда ты придешь к ней.

И на следующий день Жаворонок и трое ее детей вошли в дом Мельничихи.

 

Шли годы. Умерла Мельничиха, подросли ее внуки - дети Искорки, сына, и Жаворонка. Вышла замуж сестра их, Соловей. А Затерявшийся не изменился. Все так же чернели его густые волосы, пряма была осанка, и ни одной морщинки не было на лице. В деревне начали шептаться, что-де приютила Мельничиха какого-то колдуна, непонятно откуда. И чего ему здесь надо? Народ в деревне был незлой, просто очень уж темен и невежественен.

Состарилась Жаворонок, сын ее, тот самый, которого Затерявшийся вылечил, подрос, и была у него невеста - румяная, веселая Яблочко. И свадьбу их сыграли в День Середины Лета. Родился у них сын, и нареченным отцом его был Затерявшийся.

А он сам - не менялся!

Сам Затерявшийся был обеспокоен этим. Часто уходил он в лес и бродил среди деревьев, о чем-то задумавшись. Иногда замирал на тропинке или на лесной полянке, глядя вдаль, словно пытаясь там увидеть ответ на мучивший его вопрос. Никто из жителей деревни не видел этих прогулок Затерявшегося, и хорошо, что не видел - а то бы они еще пуще укрепились в своих подозрениях.

Но видела его в лесу старая Соловушка, лесная ведьма, многое повидавшая на своем веку. В молодости ходила она далеко на северо-запад, куда уходил мало кто из деревенских, а если уходил, то более его в родной деревне не видели. Вернулась одна Соловушка, но она о том, что видела, не рассказывала. Но именно в тех своих странствиях научилась она своему колдовству.

И однажды Затерявшийся встретил ее в лесу. Или же она сама ждала его на этой полянке?

- Привет тебе, - сказала ведьма.

- Привет и тебе, Соловушка, - отозвался Затерявшийся.

- Себя ищешь? - поинтересовалась старуха. Ей было уже трудно ходить, тем более по лесным тропинкам, но она все же пришла сюда. - Не там ищешь.

- А где мне надо искать?

Старая ведьма с девичьим именем остро взглянула на него. Какое-то время она пристально изучала Затерявшегося, потом спросила:

- Ты откуда у нас взялся, а?

В устах кого угодно еще этот вопрос прозвучал бы грубо, но только не в устах Соловушки. Затерявшийся только головой качнул:

- Откуда-то оттуда, - он показал рукой на северо-запад.

Соловушка кивнула, словно Затерявшийся сказал именно то, что она хотела услышать. А может, так оно и было.

- Вот что, - сказала она, помолчав. - Там, в той стороне, куда ты показываешь, живет удивительный народ. Они не ведают болезней, не знают старости и не умирают от нее. Многим из них по несколько столетий, а они выглядят такими же юными, как наши двадцатилетние парни и девушки - но они гораздо красивее самых красивых из нас. сами себя они называют Эльдар.

- Эльдар… - повторил Затерявшийся. - Эльдар… Звездный народ… Но откуда я знаю, что значит это слово? - изумился он.

Соловушка покачала головой:

- Я не знаю. Но я думаю, что ты должен пойти туда. Вдруг это твой народ.

- Конечно! - воскликнул Затерявшийся. - Я пойду туда! Спасибо тебе, Соловушка!

Улыбнулась старая ведьма, много странствовавшая по белому свету. И долго смотрела вслед стремительно уходящему Затерявшемуся…

 

Два месяца спустя хоронили Искорку. Пришла и Соловушка, и среди толпы друзей Искорки увидела она Затерявшегося.

- И ты здесь? - спросила она как бы невзначай.

- Да, - чуть смущенно ответил Затерявшийся. - Слишком я привык к этой деревне, к ее обитателям…

Понимающе кивнула ведьма.

 

Тридцать лет спустя война пришла в эти тихие края. И деревушка Три Березы, где жил столько лет Затерявшийся, тоже подверглась нападению. А соседняя деревенька, та, в которой жила Жаворонок, уцелела, и жители ее, переждав нападение, пришли в Три Березы - посмотреть, не остался ли кто в живых, ну и, конечно, чем-нибудь поживиться - нехорошо грабить могилы, но зачем пропадать добру.

И среди тел мужчин, защищавших до последнего свои дома, своих жен и детей, увидели они Затерявшегося. Некоторые из них помнили, как он приезжал к Жаворонку, и теперь они легко узнали его - ведь он совсем не изменился. И они похоронили его с остальными жителями деревни, где он жил и умер.

Фаэливрин

Ниже Минас-Тирита по течению Андуина лежит Пеларгир, за которым Великая Река разделяется на несколько рукавов. Эти рукава впадают в Море у острова Тол-Тирион в Этир Андуин, Дельте Андуина. Западнее Этир Андуин лежит прекрасный Бэльфалас, и стоит на берегу Моря воспетый в песнях Дол-Амрот. А еще западнее раскинулся у Моря пустынный и дикий край - Анфалас. Мало людей жило в Анфаласе в древние времена, мало их и сейчас. В основном это рыбаки, или же мореходы, плавающие в Дол-Амрот и Пеларгир. Иногда они доходят на своих кораблях до самого Харлонда.

Фаэливрин родилась в семье такого морехода, ходившего даже в Умбар - когда между Гондором и этой страной был мир. Отец ее, именем Ивринион, был последним представителем древнего рода, гордившегося своими эльфийскими корнями - предок Ивриниона взял в жены Эльвен, одну из спутниц Нимродэли. Пересказывать семейную легенду о том, как Эдразор встретил Эльвен на берегу реки Гилраин, право же, неинтересно - она странно похожа на более известную Нарн и Митрэллас ах Имразор. Но если вы скажете об этом кому-то из рода Эдразора - на вас очень обидятся.

Впрочем, Фаэливрин до этого дела не было. Она не слишком интересовалась древними сказаниями, и лишь одно из них тронуло ее сердце - Нарн и Хин Хурин, та глава старинной поэмы, в которой говорилось о приходе Турина в Нарготронд и о любви к нему принцессы Финдуилас Фаэливрин, в честь которой Ивринион и назвал свою дочь. Но легенда эта оставалась легендой, а жизнь на древние сказания не похожа. Особенно в Анфаласе, диком и пустынном крае вдали от Мордора, Ангмара и других стран, рядом с которыми происходили интересные события, о которых складывались песни.

В Анфаласе, на берегу синего моря, Фаэливрин жила всю свою жизнь, и никогда она не покидала родного селения. Слышала она о далеких городах, о высоких замках и о многом другом, о чем рассказывали изредка забредавшие в Анфалас менестрели - и что искали они в этой земле? - и, как всякая девушка из маленьких деревень, мечтала о них, но все-таки деревянные, потемневшие от времени домишки родного селения были ей милее. Так минуло шестнадцать лет, и настал день, когда Фаэливрин исполнилось семнадцать.

В семнадцать лет девушке уже негоже быть без жениха, но где в рыбачьем селении могла Фаэливрин найти парня себе под стать? Да и была она девушкой странно замкнутой, больше любила бродить одна по берегу моря да слушать плеск волн. Среди эльфов - обычное дело, а вот среди людей, даже таких, как анфалассцы, вольные рыбаки, которых в Тирит-Аэар называли Аэрихини - Дети Моря - среди людей Фаэливрин слыла чудачкой. А эльфы в эти края не заходили. Эльф - это чудо, это что-то необычное, сказочное. Не место сказке в бедном рыбачьем поселке на берегу синего моря.

Но в день рождения, да еще когда тебе исполняется семнадцать лет, да еще на берегу моря - возможны любые чудеса, и сказка может стать явью - надо в нее очень-очень сильно поверить, и тогда чудо произойдет.

В день своего семнадцатилетия на берегу моря Фаэливрин встретила свою судьбу. Так этого эльфа и звали - Амарто.

Был один одним из Нандор, из народа Трандуила. Он был Перворожденным, видел звезды над водами Куйвиэнэн, и ушел на запад вслед за Эльвэ Синголло. Но у Андуина свернул он в Эрин Ласгален, а тогда - просто лес, на поляны которого лился загадочный свет звезд. Амарто ушел за Трандуилом, и много тысяч лет прожил он в Ясном Лесу. Был он искусным охотником и следопытом, в чести у лесного короля. Счастливой была жизнь лесных эльфов, не ведавших тех испытаний, что выпали на долю их сородичам-Синдар. Но с годами Амарто наскучила эта жизнь, и он ушел из Ясного Леса, когда он еще не был Лихолесьем. С тех пор он странствовал по Средиземью, и, наверное, даже он сам не знал, чего ищет в своих скитаниях. Но вот случилось так, что он забрел в Анфалас; и к берегу моря он подошел в тот самый день, когда Фаэливрин исполнилось семнадцать, и она пришла на берег любимого моря. И так они встретились.

Легенды говорили о браках смертных мужчин с эльфийскими женщинами. Но есть ли хоть одна легенда, которая бы повествовала о любви смертной девушки и эльфа? Эта легенда разворачивалась на берегу моря в диком Анфаласе.

Фаэливрин и Амарто часто бродили вместе по берегу моря. Они слыли чудаками среди своих сородичей - смертная девушка, не знающая большей радости, чем сидеть на берегу и слушать шепот волн, и эльф, ищущий волнений и тревог. А вместе им было хорошо.

Но всему приходит свой конец, и лучше всегда быстротечнее и конец его более печален. Отец Фаэливрин нашел дочери жениха - юношу из Линг Даэр, Рыбачьей Гавани, своего рода столицы Анфаласа. Юноша этот - а имя его было Моразор - был красив, умен и богат. Чем не жених для такой девушки, как Фаэливрин?

Но сердце Фаэливрин уже было занято, о чем она и сообщила отцу.

Ивринион был в гневе. Нет, он любил свою дочь и был готов на все, лишь бы она была счастлива. Но разве может смертная девушка обрести счастье с бессмертным эльфом? Об этом и говорил отец Фаэливрин. Но дочь не желал ничего слушать; что ж, придется проявить упрямство. В конце концов, она и сама поймет, что родитель ей плохого не присоветует. Поэтому Ивринион Фаэливрин объявил о свадьбе и приказал дочери к ней готовиться.

Но Фаэливрин тоже была не их покорных судьбе робких девушек. Она была достойной дочерью своего отца, и потому он, попытавшись ее принудить силой, потерпел поражение. Фаэливрин просто сбежала. К своему лесному эльфу, с которым так хорошо было бродить по берегу анфаласского моря. И больше в свой родной поселок она не вернулась, и о ней там не слышали.

Зато в Бэльфаласе рассказывают, что в Эленлонде, поселке эльфов неподалеку от Тирит Аэар, в маленьком домике на самом берегу моря, долгое время жила странная пара - эльф и смертная девушка с памятным каждому эльфу именем Фаэливрин. А потом? А потом, как говорят эльфы из Эленлонда - а я не вижу повода им не верить - Амарто построил корабль, названный им "Фаэливрин", и вместе со своей возлюбленной отплыл из гавани. А куда они поплыли - этого не знает никто. И я тоже не знаю.


Текст размещен с разрешения автора.