Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Алексина

После Войны


Здесь горы - серые, и прижимаются к холодному небу в каком - то жалобном отчаянии, словно прося у неба несуществующего сочувствия. Здесь снег - тоже серый, сливающийся с небом и отражающий его небогатые краски, и поэтому кажется, что небо и горы - лишь купол, поддерживаемый колоннами и такой непрочный купол...
Небо заплывало густым муторным сизым - наступили сумерки, предвестие багрово-черной ночи, похожей на бред. Волки в горах взвыли на слабое пятно: все что осталось от луны. Мягко прошелестели по снегу большие лапы барса, спешащего домой, высоко в горы, куда не могут добраться волки... люди живут чуть ниже. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы суметь выжить.
Воздух разреженный, легкий, но дышать трудно - и даже не поэтому. Здесь тяжело. Здесь небо похоже на свинец и давит так, что хочется согнуться и не встать... но люди живут. А как иначе - ведь жить все равно хочется, даже без надежды на лучшее. Когда наступает невидимая весна, в трещинах меж камнями вырастают камнеломки, их бледные, мельчайшие цветочки собирают вокруг себя все селения в округе... Люди да барсы - только они живут здесь, почти под самым небесным сводом. Они умеют маскировать пещеры так, что их не находят даже орки; а у самых корней гор живут гномы - балрогов больше нет, бояться некого... но и счастья тоже нет. Нет ничего.
Люди иногда ходят к гномам: отрядами, таясь и скользя, как барсы, и возвращаются немногие - но возвращаются с кирками и заступами, которыми можно прорыть еще одну пещеру для еще одной семьи. Смерть смертью, а жизнь берет свое.
Их звали Камнеломами, Народом Камней, в честь единственного цветка, что растет в этих местах.
А она когда - то была прекраснейшей из них, а когда она танцевала, даже небо, казалось, слегка голубело. Ее звали Нелльвен.

- Мама, а эльфы бывают? - спросил ее младший.
- Раньше бывали. Может быть, и сейчас где-то есть.
- А Старик говорит, что они не могут без света, и ушли туда, где он есть. Нам туда нельзя, да?
- Нельзя.
- Совсем-совсем?
- Почти.
- Там красиво?
- Очень красиво. Поэтому твой дядя их не любит. Только ты не слушай его, эльфы много натерпелись до нас. Они не виноваты в том, что им пришлось уйти.
- И нас туда никогда не пустят? - почти отчаяние...
- Не знаю, может быть и пустят.
- А ты видела эльфов?
- Нет, - соврала. Когда-то видела... полумертвую, ее нашли в горах дозорные и принесли в поселение. Она была худая, хрупкая, казалось, что сейчас сломается от неосторожного движения, длинные ресницы, длинные, спутанные, темно-рыжие волосы, на тонкой руке - тяжелый браслет и несколько рун на нем. За ней ухаживали все женщины, по очереди дежурили у ее постели, надеясь, что сейчас она очнется - но шли дни, а эльфа все плутала в мире своего бреда... И однажды ночью, когда Нелльвен нечаянно взглянула на нее - она мгновение смотрела в глаза аданет, и потом тихо легла, чтобы никогда не встать.
- А старик говорит, что он видел.
- Он многое видел.
- И Солнце? - затаенный восторг!..
- И Солнце.
- Он рассказывал тебе? - ожидание в глазах...
- Рассказывал. Солнце - оно большое и огненное, от него льются потоки света, словно вода, только бесплотная, и цветом они похожи на золото. Они стекают по телу, и кажется, будто жизнь возвращается к тебе... - отвернувшись; самое больное - говорить про Солнце и песнях птиц, которые не слышала...
- А Луна?
- Поменьше Солнца и чуть бледнее, но ночью она ослепительно яркая, звезды не могут затмить ее, хотя они тоже светят. Они маленькие, как иголочки, но на Юге, в пустыне, очень большие и близкие, будто можно их достать рукой.
- Они высоко?
- Очень высоко.
- А если взобраться на самую высокую гору, можно достать звезды?
- Нельзя, они слишком высоки даже для гор.
- А Старик говорил, что раньше гномы умели вплетать звездный свет в мечи и ожерелья...
- Умели, хороший.
- А теперь?
- А теперь это ни к чему и вовсе невозможно. Теперь мы только сражаемся.
- Старик сказал, что есть земля, где всего этого не будет.
- Есть, хороший, - стиснуть пальцы...
- Она далеко?
- Далеко.
- Когда я вырасту большой, - отчаянный блеск в глазах, - я найду эту землю и приведу туда тебя!
- Когда ты будешь большой, я уже буду очень старой. Старше Старика.
- Я все равно ее найду.
- Найдешь, хороший. Спи.
- Мам, а правду говорил старик про то, что эльфы пели как птицы?
- Почти так же, только немного печальней.
- Это было давно?
- Очень давно. Этого почти никто не помнит. - А из тех, кто видел Солнце, остался только Старик...
- А Солнце когда-нибудь появится?
- Может быть, и появится. Спи. Уже поздно.
- Мам... - уже глаза слипаются, - а цветы... цветы - бывают? - таким же тоном, каким спрашивал про эльфов.
- Бывают, хороший, - стиснуть зубы, чтобы не полилась из глаз предательская влага...
- Большие?
- Очень. Большие и яркие, как лазурит, с зелеными, малахитовыми, листьями.
- Они тоже есть в земле, про которую говорит Старик?
- Они там покрывают всю землю.
- Вот хорошо!.. Когда я найду эту землю, я принесу тебе целую охапку.
- Конечно, хороший... Спи, завтра будет еще день... - голос прерывается, а из груди рвется отчаянный, звериный вопль: "Будь ты проклят, Саурон! Будь ты проклят за то, что сделал с нашими детьми!!.."

Утром Нелльвен пошла к Старику, чтобы отнести ему молока горных коз, но живым его уже не нашла. С улыбкой на морщинистом лице, слово в смерти он нашел свою Землю-без-Печали, лежал на голых камнях последний из видевших Солнце...

25 февраля 2005.

Текст размещен с разрешения автора.

Обсуждение на форуме