Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Amarin

Оправдание


Я не знаю, сколько прошло времени с тех пор, но это неважно. Я привык не считать лет, которые кружатся вокруг меня, подобно осеннему листопаду. Зачем? Никто не в силах задержать приход осени. Никто не в силах заставить замереть на ветвях уже тронутые первым золотом листья.

Когда-то я думал иначе. Наверно, точно также мнил и Феанор, заключивший священный свет в алмазную плоть кристаллов.

Наверно, так же считал и Враг, похитивший их и вставивший их в свой тяжелый железный венец. Словно можно подчинить себе красоту. Словно можно завладеть ею. Словно можно ей приказать...

Точно так же думал и Тингол, вставший на пути любви своей дочери.

И я, Даэрон, прозванный Песнопевцем.


Я привык подчинять себе слова, я сложил много песен, славящих ее красоту - но только тот, кто видел дочь Тингола и Мелиан, понимал, что слова бессильны. Все это - только неверный отблеск, отражение звезды в темной воде лесного озера. Кажется - она близко, она рядом, можно протянуть руку и дотронуться до нее... Но прикосновение разбивает водную гладь, и взгляд, поднятый в небо, заставляет понять - звезда сияет в бездонной глубине неба, и уловить ее лучи невозможно.

Сейчас я думаю - сделал бы я теперь то, что совершил однажды? Я помню гнев и смятение, и свой голос - неестественно-спокойный голос и слова, обращенные к королю. Он узнал от меня о встречах своей дочери со смертным.

Я не знал, что делать. Словно подобные речи могли что-то изменить... Словно Лютиэн, прекраснейшую, дочь Майи Мелиан и верховного короля Средиземья можно было остановить простым окликом.

Но мне казалось - жалкий смертный похитил то, что принадлежало мне! Я ненавидел его тогда.

Смешно. Словно кто-то зачерпнул горстью воды из озера - и я испугался, что вместе с водой он выудил и звезду.

И, когда Тингол отправил смертного за Сильмариллами из короны Моргота, я смеялся, слушая приговор короля. Я подумал так же, как и все вокруг меня. Смертный - наглец, но не безумец. Он не отправится на верную смерть, он откажется от своих слов, столь гордо произнесенных мгновеньем раньше - и Лютиэн поймет, насколько жалким было его хвастовство. Она поймет, насколько она ошиблась в нем. И тогда все будет как прежде.

Я ошибся - как и все вокруг меня. Но тогда я еще не знал этого.


Мне было горько видеть печаль, которая поселилась в глазах Лютиэн, когда смертный ушел. Но я утешал себя - это пройдет, это не навсегда, она позабудет его, все будет хорошо, все будет, как раньше...

Словно я сам мог бы забыть хоть один миг, проведенный с ней.

Но время шло - и однажды печаль в ее глазах сменилась решимостью. Лютиэн пришла просить моей помощи - помощи в поисках проклятого смертного. Помощи на пути туда, где ее наверняка ждала смерть. Помощи в безнадежном путешествии.

Какой насмешкой судьбы мне показались ее слова! Помочь спасти того, кто хочет отнять у Дориата Лютиэн - мою Лютиэн!

Она не любила меня - так, как того хотелось бы мне. Я был для нее другом. Может быть, кем-то вроде брата... Я никогда не говорил ей о прямо о своей любви - может быть, потому, что в глубине своего сердца я знал, что она ответит мне, если я осмелюсь сказать прямо о своих чувствах. А так мне оставалась надежда. Призрачная, сотканная из полуснов, которые никогда не были явью - но надежда.

И опять я донес королю о том, что хотела совершить его дочь, доверившаяся мне.

Я знал, что теперь она вправе будет презирать меня. Знал я и о том, что она не станет этого делать - но мне не было от этого легче. Но я не мог допустить, чтобы она отправилась на верную гибель.

Наверное, и сейчас, если бы мне была возможность изменить прошлое, я поступил бы так же, я, Даэрон, не верящий в чудеса.

Смешно. Словно если бы мне пришлось отправиться в одиночку на Тол-и-Нгаурхот, чтобы спасти ее, меня бы что-то остановило...


Мы не смогли остановить королевну. Мы не смогли найти ее. Мне не оставалось ничего, кроме как отправиться в поиски - но я отставал от Лютиэн на полшага, и только молва о ее красоте, о ее деяниях, о ее любви и отваге доставалась мне. Я приходил слишком поздно, чтобы ей помочь - мне оставались только речи тех, кто видел, кто слышал, кто был с ней рядом. Жители Нарготронда, плененные ее красотой, бывшие узники с острова Оборотней, освобожденные ею... Я кусал губы от бессилия. Догнать, найти, защитить, увезти домой, спрятать от всех невзгод...

Словно можно сорвать звезду с неба и укрыть ее от холодной ночи.

Да, я мог бы быть рядом с ней в час испытания. Но я сделал свой выбор - тогда, когда по моему слову Лютиэн заперли в деревянном тереме Хирилорна.

Вряд ли бы это что-то изменило. Даже встань я рядом с ней у Черного трона - мне не было бы места в ее сердце.

И никогда я не увидел бы на ее лице такой улыбки, которая освещала все вокруг, когда они возвращались обратно - оттуда, откуда мало кто возвращался.

Я видел их лишь издали. Я хотел подойти, схватить ее за руку, увести домой, в Дориат... Я не знал тогда, откуда они возвращаются, не знал, что клятва исполнена и что вскоре Сильмарилл будет сиять в Дориате.

Я увидел только, что платье ее истрепалось, что она выглядит уставшей, что на лице смертного прибавилось морщин... И тут она улыбнулась. Улыбнулась, посмотрев на смертного, и он ответил ей такой же улыбкой. И я развернулся, и пошел прочь - они не заметили меня. Им не нужно было ничего, кроме них самих. Я был не в силах ни помочь, ни помешать им.

Эта улыбка для меня оправдала и безумный выбор королевны, и поступок смертного, мои скитания по лесам, когда я был почти близок к безумию. Лютиэн была счастлива - так, как никогда не была счастлива в прекрасном дворце своего отца, в садах своей матери, на полянах Дориата, танцуя под звук моей флейты.

Она была счастлива - значит, она была права.

Я не вернулся в Дориат. Я бродил по лесам, наигрывал что-то на флейте, но не запоминал сыгранного, и внутри меня стояла тишина. Позже, когда мне рассказали всю их историю - о Сильмарилле, добытом из короны Моргота, об охоте на Кархарота, о смерти Берена, о гибели Лютиэн и их возвращении - я не удивился. Ту, что так улыбалась, нельзя было разлучить с любимым никакими силами Арды.

Я изредка встречал нандор и авари, пел им свои песни - и иногда, как мне казалось, мне удавалось явить им бледный отблеск улыбки той, что по праву звалась прекраснейшей.

Я смотрел на тихие берега лесных озер, и внутренняя тишина затопляла меня, как рассвет затопляет небо. Я думал о том, что однажды истечет срок нашего мира, и его путь окончится навсегда - но там, за его кругами, что мне не достичь своими мыслями и своими песнями, все еще будет существовать счастливая улыбка Лютиэн.

То, что она была, стоит в моих глазах существования этого мира.

И то, что я видел ее однажды - стоит всей жизни Даэрона, прозванного Песнопевцем.


Текст размещен с разрешения автора.



Наружные вентиляционные решетки.