Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Артанис Ванвавойтэ

Как погибает надежда


Он стоял на берегу, устремив взгляд к бледному рассветному небу. Как тяжело было обращаться к его вечному стальному равнодушию, но еще сложнее было обернуться. Только бы хватило силы посмотреть ей в глаза, только бы подобрать нужные слова... Финдарато обернулся.

На бледном песке сидела дева. Ее золотистые волосы легкой волной ниспадали на плечи и струились по алому шелку платья.

"Странно, - успел подумать Финдарато, - обычно она избирала светлые тона, но сейчас одеяние девушки было оттенка пылающего заката... или крови на белых плитах". Нолдо отогнал эту мысль.

- Амариэ, ты знаешь... - эльф запнулся. Начало получилось неуклюжим, но он ничего не мог с собой поделать. Слова застревали в горле, образы и мысли смешивались...

- Я знаю, - дева подняла к нему синие, как полночь над Эльдамаром, глаза и Финдарато понял - она действительно знает, и не нужно ничего объяснять. Просто сказать ей сейчас или до скончания веков забыть об этом.

- Амариэ, я ухожу вместе с моим народом. Ты пойдешь со мной?

- Нет, Инголдо, - ответ ваниа прозвучал мягко и печально, но Финдарато вздрогнул, как от удара. До этого момента у него оставалась надежда. Неужели и она обречена на гибель?

- Нет, - повторила Амариэ, - ты готов разделить участь своего народа. Во имя дружбы, во имя братства, во имя долга ступаешь ты на этот путь. А мое место здесь. Я нужна здесь - нужна этой земле и моему народу. Прости, Инголдо, но разные дороги предначертаны нам. Тебе надо понять это, пусть даже боль неминуема.

- Но весна этой земли угасла и ты обрекаешь себя на вечную тьму и скорбь...

- Это мой дом, Инголдо, и скорбь моя не станет меньше, если я его покину. Слишком уж различны наши судьбы, чтобы сейчас сплетать их в единую нить.

Финдарато стоял в оцепенении. В какой-то миг все перевернулось, стало сложно дышать. Пытаясь согнать с ресниц непрошенную слезу, эльф глотнул соленый морской воздух.

- Я люблю тебя, Амариэ...

Первый раз с начала разговора дева-ваниа опустила глаза.

Финдарато смотрел на нее и чувствовал, как в сердце обрывались струны. Во взгляде мелькнула мольба. "Скажи, что хочешь, чтоб я остался... и я останусь, только скажи, не во имя света и не во имя тьмы - просто скажи, что ты меня любишь..."

- Прощай, Инголдо, - слова Амариэ прозвучали, как приговор. Финдарато не сказал ни слова. Он отвернулся и отправился вдаль, не бросив даже последнего взгляда. По щеке скатилась серебристая слеза и упала на кончик золотого локона. Так погибала его надежда.

* * *

В тот вечер ветер неистовствовал, а все стяги были одинаково алые - именно этим цветом окрасила их боль.

У подножия горы Таникветиль стояли 2 девы.

- Зачем хотела видеть ты меня, Алатириэль, дочь Финарфина?

- Я пришла поговорить с тобой, Амариэ, - ответила натянутая, как струна нолдо с дерзко вздернутым подбородком.

- Ничего, кроме печали не сулят мне слова твои, но раз уж ты здесь... - ваниа не окончила фразы.

- Мой брат, Финдарато, он приходил к тебе?

- Приходил, - синие глаза встретились с серыми.

- Знаешь, - Нэрвендэ на мгновенье задумалась, - я могла бы рассказать тебе о боли и безысходности, о надежде, которая становится вдруг последней... но не буду. Скажи мне только одно - ты любишь Инголдо?

- С тех пор, как погибли древа, в моей душе нет места любви, - ответила златовласая.

На землю опускался алый закат, а они стояли в молчании - та, что только начинала свой путь и та, что уже успела все потерять....


* * *

- С возвращением, - сказал Намо, и высокий золотоволосый эльф коснулся босой ногой изумрудной россыпи трав Благословенной Земли. Впервые за столь много лет, что можно было навсегда бросить все за пределы памяти. Но он помнил. Мысли в голове смешивались: сейчас он придет домой и увидит отца - как будто возвратившись с недолгой прогулки. Как будто и не было стольких лет боли и невыносимой грусти. Как будто...

- Здравствуй, Инголдо.

Годы, казалось, не коснулись облика Амариэ. Она осталась такой, какой видел ее Финдарато в недолгие минуты грез и воспоминаний, какой запомнил он ее в роковой час их прощания. Золотые волосы трепетали на ветру. Подол небесного платья запутывался в травах. Все как много веков назад. Вот только горечь и решимость во взгляде осиянной девы сменилась какой-то отрешенной прохладой. Финдарато подавил вздох...

- Здравствуй.

Долгие века в чуждой ему земле он жил ожиданием этой встречи, но сейчас ему хотелось сбежать, скрыться и никогда больше не слышать этого прекрасного голоса, от звуков которого становится так больно. Он знал, что этот час придет, но не знал, что настолько скоро

- Инголдо...

Несколько мгновений они просто смотрели друг другу в глаза - не шевелясь, не проронив ни слова.

- Инголдо, тебя ждет отец.

Наваждение прошло, как срывается неистовым ветром последний пожелтевший лист.

Финдарато чуть заметно кивнул и отправился к стенам белоснежного Тириона - чтобы возродить собственную душу, пусть даже и лишенную надежды.


* * *

Белые крылья в последний раз скользнули по воде и замерли у причала. Финдарато стоял на берегу, чуть поодаль и молча наблюдал, как с корабля чинно спускалась величественная процессия последних, покинувших Средиземье. Внезапно от общей группы отделилась легкая фигурка и, заметив эльфа, побежала ему навстречу. Финдарато не выдержал, и сам кинулся к ней.

- Брат! - дева повисла на его шее, уткнувшись носом в мягкие пряди золотистых волос.

- Нэрвендэ, сестра! - эльф нежно приобнял девушку и бережно опустил ее на землю.

Несколько часов спустя они в тишине наблюдали полночное небо со сторожевой башни.

- Инголдо, - Алатириэль нарушила тишину, - перед тем, как навсегда перейти черту, оставляя за гранью песни и сказания этой земли, позволь задать тебе всего один вопрос.

- Спрашивай, Нэрвендэ, - Финдарато мягким движением убрал за ухо непослушный локон сестры, - я отвечу.

- Скажи, - глаза Алатириэль были устремлены к лунному диску, - если бы тогда, у Альквалондэ, Амариэ сказала, что любит тебя, ты бы остался?

Инголдо вздрогнул. Так не хотелось признавать, что даже здесь, в Закатных Землях, его боли не суждено утихнуть.

- Не знаю, - нолдо вздохнул, - сейчас мне слишком сложно судить об этом. Знаешь, тогда, когда я говорил с ней, я думал, что стоит ей лишь вымолвить слово, и я останусь, брошу все, оставлю и друзей, и клятвы, и месть, и горечь, чтобы обрести любовь... А теперь, я не знаю. Мне ведь до сих пор больно, Нэрвендэ. Здесь свет, здесь отец, здесь звуки торжества и возрождения. Но моя песня никогда уже не возродится - слишком многие струны души навеки порваны одним лишь мигом.

Эльфийка сжала руку брата, и тишина снова опутала сонную башню. На этот раз нерушимость беззвучия разбил Финдарато.

- Сестра, а что с Телепорно?

- Келеборн остался в Лориэне, - Алатириэль опустила глаза, - он сделал выбор, за который я не вправе осудить. Лаурелиндореан - его дом, и не мне обрекать возлюбленного на отречение от того, что ему дорого.

- Знаешь, Нэрвендэ, - Финдарато, казалось, пытался подобрать нужные слова, - мы оба не в силах оставить память за гранью. Если воспоминания призовут былую грусть, приходи ко мне. Я не отрекаюсь от песен иной земли, поэтому ты всегда можешь петь их для меня, если наигрывать мотивы в одиночестве не позволяет гордость.

- Спасибо, брат, - коротко ответила нолдо, и эльфы обратили взоры к озаренному полночными звездами небу. Оставляя за собой шлейф эфира, в воды гавани медленно падала звезда.

Артанис.
2005г.


Текст размещен с разрешения автора.