Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Яна (Миримэ)

Перекрестки

    "Все пути начинались от наших дверей, но мы только вышли, чтобы стрельнуть сигарет..."
    ("Небо становится ближе", Б.Г.)

Год 1992.

Мне - четырнадцать (всего? уже? целых?). Книги Толкина чудом куплены еще год назад, прочитаны, перечитаны, зачитаны до дыр. В сердце поселяется щемящая тоска. Есть ли еще такие же, как я - тоскующие по Средиземью?

Передача по телевизору. Нескучный Сад. Библиотека. Робкая девочка впервые решается на отчаянный шаг - поехать. Одной. В незнакомое место. К незнакомым людям.

И ведь едет же! Ее встречает улыбчивая темноволосая девушка: "Это Эгладор".

И я пришла, пугаясь собственной наглости, и вообще "я буду молчать, считайте, что я рыба, что меня тут нет - только не гоните!" И ведь не прогнали.

Робкую девочку вскоре словно подменили - я заглядывала в рот старшим, училась у них, учила английский и смогла прочесть Толкина в подлиннике (серые дрянные ксерокопии), научилась аккордам и гитарному бою (а ведь играла только классику), научилась слушать и говорить. Я научилась писать - и неплохо, я выучила Квэнья. Я пропадала у друзей сутками, забросив учебу и забыв о родителях, да и что они могут понять, я же - ушелец....

Медленно рассыпался Эгладор, и я ушла "в свободное плавание". Для предков на столе оставлена записка: "я уехала надолго". Рюкзак, ксива, книжка с адресами и телефонами вписок - и вперед, по трассе. Я выходила на трассу и свободно, радостно улыбалась незнакомым людям. Я нашла лекарство от плохого настроения: если давил депресняк - ехала в другой город.

Хабар, Новосиб, Е-бург, Владик, Томск, Питер - везде были знакомые или, по крайней мере, знакомые моих знакомых. Вписки. Подработка левыми переводами. Эзотерические заморочки, энергуйство, воспоминания о прежних жизнях, а из еды - неделями одна жидкость, но мне - нам - было хорошо. Мы пели. Мы вспоминали. Мы играли и жили. А во Владике я встретила его и осталась с ним - вместе глючить и добивать свою печень...

Но этого никогда не было.

Из Владика мне пришлось уехать в другой город, он остался - и встретил другую, а я - другого. Я больше его никогда не видела. Я продолжала мотаться по городам...

Но этого никогда не было.

Еще раньше я вспомнила, что на самом деле я - изгнанный из одного из отражений Средиземья и заключенный в женское тело эльф. Еще я вспомнил свое имя, а в Хабаре встретил свою любовь, да там и остался. Нашел работу, вспоминал, записывал...

Но этого никогда не было.

Меня вовремя остановили, и я назвала глюки - глюками, а со временем вообще перестала ими баловаться. Походила по трассе, но недолго, быстро надоело, вернулась в московскую тусовку. Стала понемногу писать, мастерить игры, работать. Поселилась отдельно...

Но этого никогда не было.

Когда я сбежала из дома на трассу, мои предки поставили на уши ментов, и меня через три месяца выловили в Киеве и отправили домой, а оттуда, после попытки самоубийства, - в дурку. Предки надеялись, что там меня вылечат от тоски по странствиям и иным мирам, а меня кололи всякой дрянью, и если бы друзья не помогли мне дернуть оттуда - как была, в халате и тапочках - быть бы мне овощем. Меня увез к себе один существ, и больше меня никто не нашел...

Но этого никогда не было.

Я вышла из дурки сама, хотя и нескоро, но домой не вернулась. Ушла жить на вписку...

Но этого никогда не было.

Во мне никогда не было достаточной решимости, чтобы ездить одной, и я никогда не ездила. Я слишком легко поддавалась влиянию, и когда послушала, прочитала, а потом увидела - ее... Стала одной из ее свиты. Несомненно, она была талантливей и умней, и я училась играть и петь ее песни. Она научила меня пить. Я осталась при ней, потому что сама по себе ничем особенным не была...

Но этого никогда не было.

Меня оттащили от нее, дали уверенность в собственных силах, показали, что я тоже талантлива и много умею. Я перестала зависеть от нее. У меня появилась своя свита, но до чего обидно за утраченные иллюзии, за развалившуюся дружбу, а выхода нет, и надежды - тоже... И я начала пить...

Но этого никогда не было.

Я никогда не лезла ни в чьи свиты, я слишком разумна для этого. За глюки мне когда-то неплохо вломили, за выпивку - тоже, так что всей этой ерундой я уже не маюсь. Отучилась на лингвистическом, изучаю Толкина, вышла замуж за издателя, появилась возможность ездить на КОНы, иногда - на игры. Стала появляться в Интернете, меня уже знают, и правильно - я в Толкине разбираюсь получше многих. Только вот тоскливо как-то...

Но этого никогда не было.

В Лите я так переехалась оттого, что все мои глюки оказались правдой, что поднялась на крышу и шагнула вниз...

Но этого никогда не было.

Когда в тусовке мне однажды вместо благодарности плюнули в лицо, я ушла из нее. Совсем. И теперь ненавижу толкинистов...

Но этого никогда не было.

За годы трассы я серьезно заболела и сломалась, и теперь сижу дома. Работаю дома, и на улицу не выхожу. Совсем. Страшно...

Но этого никогда не было.

Этого никогда не было. Ничего из этого не было.

На самом деле ни в 92-м, ни позже, робкая девочка я так и не пришла в Эгладор. Продолжала жить, как жила, хотя хотелось - по-другому. Любая из этих судеб могла стать моей. Любая дорога - моей дорогой. Я могла бы уехать, умереть, спиться, стать известной, ненавистной, счастливой, несчастной... Любой.

Но так и не стала.

И теперь жалею о тех дорогах, которые так и не стали моими.

Яна Тимкова (Лисица, Миримэ)
(18.09.00)