Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Яна (Миримэ)

"Собака лает, сорминкор летит..."1

              "Я расскажу тебе о мире, где я не был
              Хотя до боли там хотелось быть."
              Ассиди, "Толкинистам")

Стандартное утро. Открываю глаза - перед носом исключительно подушка, впрочем, как всегда. Ну нет, чтобы проснуться и сразу картину увидеть, что на потолке прилеплена: все девять Хранителей и Горлум (под корягой какой-то занычился). Сразу бы настроение поднялось, так нет же. Не везет...

С традиционным стоном: "Поднять - подняли, а разбудить забыли!" ползу по обычному маршруту: ванная (зубы и умытие морды лица), снова комната (уборка постели), кухня (чайник и кофе). Кофе хороший, крепкий, понемногу начинаю понимать, что вроде пора бы уже и проснуться.

О том, чтобы мучить гитару, нечего и думать: семейка пока спит, а свое авторитетное мнение о моем голосе и способностях к музыке мне уже давно высказали - в том смысле, что и мертвый подымется - только чтобы меня заткнуть. Ну и пожалуйста. Разве я виновата, что это злосчастное тело не умеет петь? (К тому же это еще с какой стороны посмотреть - Гэладан2, к примеру, не жалуется.) Бутерброды делать лень, хотя точно знаю, что есть захочется уже скоро. Лучше куплю что-нибудь по дороге. Или работодатели накормят - им-то что, они богатые, не убудет.

Золотая это все-таки жила - америкашки. Ничего не понимают в здешней жизни, вот и впаривай им что можешь и как можешь. Что там сегодня по плану? Закупка матрешек? Ага, дело известное: рысью через Измайлово, "вот, сэр, самые дешевые и лучшие. У меня с самим мастером договоренность! Скидки! Только для вас!" И верно - договоренность. Только не в ту сторону, да не в вашу пользу...

Эххх, повезло мне все-таки, что до того, как я вспомнила себя, я успела кое-какие полезные навыки приобрести. Сейчас бы не смогла научиться - противно. А работать можно, только надо помнить, что сейчас действовать должна Елена Шарицкая, гид-переводчик 18-ти лет от роду, со связями в сувенирном бизнесе и способностями - как там сейчас говорят? - к маркетингу, а проще - к зубозаговариванию.

Так, сейчас к зеркалу. Собираю волосы в длиннющий хвост - хоть что-то мне осталось с той жизни. Правда, цвет подкачал: были солнечно-золотые, слегка вьющиеся локоны (отсюда и имя - Солнышко), а тут каштановые. Да еще и не густые совсем, одно расстройство.

Ага, глаза лучше подмазать: вид нужен "соответствующий" гиду-переводчику, то есть повзрослей - и так я там самая молодая. Глаза тоже не того цвета, были-то серые! Гэладан мне рассказывал, что были они серые, как северное море, а иногда светлели и становились почти прозрачными. Он вообще очень красиво обо мне рассказывал; он помнит меня лучше всех, да и кому знать, как не ему? Ведь там он был моим двоюродным братом. Как я обрадовалась, когда он меня нашел! Я его вспомнила не сразу, но потом... Мы собираем наши воспоминания по кусочкам: то он, то я, - как мозаику складываем, и постепенно проступают контуры нашей истинной жизни. Совсем другой жизни, которой мы были лишены так страшно и так внезапно...

А еще там я умела петь и играть на лютне.


Запихиваю в рюкзак тунику и плащ, все темно-синее, а плащ с капюшоном оторочен золотой тесьмой. Хайратник - в карман, туда же отправляется пригоршня фенечек, потом надену, сейчас пока нельзя, а то мои подопечные америкашки как увидят, так и свалятся. Тоже мне, божьи одуванчики... Джинсы сойдут, водолазка тоже.

Ах да, сколько там времени? Надо звякнуть Гэладану, на вечер договориться, вроде уже не должен спать.


- Алло? А можно... Ой, Гэл, это ты? - голос Гэла, одновременно высокий и грудной, трудно спутать с чьим-то другим, - Уже не спишь?

- Привет, нет, конечно.

- Вечером идешь?

- Да куда денусь... Во сколько у тебя твоя пахота закончится?

- К пяти освобожусь, значит, через полчаса буду на месте. Встречаемся там же?

- Можно. Привезешь что-нибудь новенькое?

- Ага, - я тихо расцвела: Гэл - один из немногих, кто понимает мои стихи и любит их, а еще он подбирает к ним мелодии и поет их. Как странно получается: ведь тогда он не пел, а был просто охотником, правда, книги он любил всегда.

- Ну что, на том же месте, в то же время?

- Ага.

- Удачи тебе, маленькая.

- Анталинья лин,3 Гэл.

Я положила трубку и поскакала на работу, довольная тем, что день так удачно начался.


Знакомый силуэт у мраморной колонны я заметила сразу: стройное невысокое существо в кожаной тунике и черных джинсах, на плечи небрежно наброшен черный плащ (заколот бронзовой фибулой - мой подарок!), меч пристегнут к поясу.

- Гэл, привет!

- Айя,4 солнышко!

Он чуть наклонился, я чмокнула его в щеку.

- Дай-ка мне свой шмотник... Да ты что, кирпичи в нем таскаешь?

Я засмеялась:

- Нет, что ты! Только черепа врагов!

- Которых ты насмерть уложила своим пением, - кивнул он с серьезным видом, но сам не выдержал и заулыбался.

В устах любого другого эта фраза была бы жутко оскорбительной, но Гэладан мой брат и никогда надо мной не издевается, поэтому я ответила ему улыбкой, а чуть подумав, показала язык.

- Пошли, что ли?

Я кивнула и взяла его под руку, и мы двинулись к выходу из метро. Наших пока не было, мы сегодня пришли рановато, и на всей станции были одни такие нездешние. Ведь я тоже - по дороге забежав в МакДональдс и нырнув в тамошнее отделение для дам - успела и тунику надеть, и плащ набросить, и волосы распустить, и хайратник надеть. Кстати, о хайратниках...

- Брат, давай в сторонку отойдем. У меня для тебя кое-что есть.

Две недели я плела для Гэла бисерный хайратник - золотистый (всю Москву оббегала пока нашла!) с редкими алыми вкраплениями; очень идет к его черно-смоляным волосам и смуглой коже.

Он с восхищением принял мой подарок и после того, как я повязала ему хайратник, поцеловал мне руку.

Все таращились на нас. Девчонки явно завидовали: наверное, думали, что он мой парень, да и понятно, на нем же не написано, что он мой брат! Такой красивый: глаза миндалевидные, черные, точеный нос с легкой горбинкой, мягкий овал лица. Сам тонкий и гибкий, изящный, как молодой олень. Там он, конечно, был красивее, но и здесь очень даже ничего. Да и нам было интересно подыгрывать: мы шли под руку, а он нес мой рюкзак, и все такое. Он на самом деле хороший - не будь он мне братом, сама бы влюбилась, честное слово!


Стоим и треплемся в троллейбусе, обсуждаем будущую игрушку, думаем, кем бы поехать. Нам еще квэнты5 писать, добывать откуда-то палатку - вот, может Итилион поможет, у него здоровая, а ехать ему вроде не с кем; да еще вопрос, смогу ли я, а то опять загрузят работой, деньги-то нужны: не в том я положении, чтобы от работы отказываться - мать пока молчит, что я нигде не учусь, но это пока, так как я деньги в семейный бюджет исправно таскаю, а большего ей и не надо...

- Ну когда я, наконец, смогу жить отдельно? - привычно ною я.

- Я вот найду работу...

- Тебе еще доучиваться надо!

- Да закончу же я это заведение когда-нибудь! Чтоб его через три палантира, роковую гору, багровое око и кольцо всевластья...

Складываюсь пополам от смеха: я вообще-то ругани не люблю, но Гэл ухитряется ругаться так, что на него невозможно сердиться.

- Да ладно тебе, Анарэлле...6 - он и сам улыбается от уха до уха, - Ну правда достали. Но...

Старческая сухая лапка трогает его за плечо:

- Дочка, дай пройти, пожалуйста...

- Вы что, какая я вам дочка?! - Гэл вскидывается, как ужаленый, возмущенно оборачивается. - Я не девочка!

Старушка подслеповато (даром, что очки носит) щурится на него, оглядывает его закутанную в плащ фигуру, особо задерживается на нежном точеном лице, вздыхает:

- Прости, сынок, не разобрала. Ты вон стройный, и волосы длинные, прям как девочка, трудно не спутать... Постригся бы, что ли... - и двинулась дальше по салону, бормоча что-то о современной моде, современной молодежи и современных нравах.

Гэл смущенно провел рукой по волосам:

- И правда, может, обкарнаться? Достали уже...

- И не думай, - замахнулась на него я, - щас как стукну, и станешь фиолетовый в крапинку! Мне волос не дали, так вот ты за меня отдувайся. Я же при тебе, значит, оно вроде как и мое тоже...

Тут объявили нашу остановку, я прервала свой прочувствованный монолог о мировой несправедливости, и мы благополучно вытряхнулись на улицу.

Почти дома!


Сегодня мы действительно пришли рановато: из нашей с Гэлом компании вообще никого не было, да и по всему парку слонялись редкие одинокие наши, тоже невесть каким ветром занесенные сюда раньше времени. Тем не менее, Гэл ухитрился найти себе партнера по бою на мечах, и они стали тренироваться. Я немного на них полюбовалась и отошла в сторонку, достала блокнот и ручку: вдруг что вспомнится новенького, но не успела даже сосредоточиться.

Ко мне подошла кудрявая чернявенькая кнопка с усыпанной веснушками острой мордочкой. Колокольчики на шмотнике существа сообщали о ее приближении за несколько шагов как минимум, на каждой руке красовался добрый десяток фенечек, в волосах - бусины, перья и кожаные ленточки. Гэлли.7 Не то, чтобы я хорошо ее знала, но по некоторым воспоминаниям мы с ней выяснили, что были там приблизительно в одно и то же время, хотя и не помнили друг друга. Она говорила, что была из лесных и трагически погибла где-то в конце второй эпохи. Несмотря на то, что была она из Зеленых эльфов, имя она носила темноэльфийское, не объясняя причин.

Поправляя камешек на лбу, Гэлли подошла поближе и сердито на меня уставилась, не говоря ни слова.

- Вообще-то привет, - сказала я немного растеряно.

- Это все ты виновата!

- Это в чем?

- В моей смерти!

Вот те раз. Я - то есть Анарэлле - никогда никого и пальцем не трогала, была тихой девушкой-менестрелем, ну немного целительницей, путешествовала, когда времена поспокойней были... Но чтобы раз - и виновата?

- Это как?

- Я вспомнила! - полушепотом проговорила Гэлли, а ее карие глаза уже наполнялись слезами. - Я на самом деле из Эльфов Тьмы, и мы с тобой случайно встретились, подружились, и ты обещала никому не говорить, а потом пришли ваши войны - и всех, и меня тоже... Так что ты меня - нас всех - предала!

- Погоди, Гэлли... - я совсем растерялась, - я же тебя не помню совсем! Это правда я была?

- Ну конечно ты, Анарэлле! Такая высокая, волосы золотые, длинные, ты еще в них носила серебряные украшения, а одевалась ты тогда в зеленое. При тебе еще была лютня...

Мне оставалось только глазами хлопать от изумленья. Чтобы я - и вдруг так! Конечно, Гэлли мне не лучшая подруга, но все же своя, да еще и эльфийка; я и сама готова была разреветься.

- Эй, Анарэлле, в чем дело?

- Гэл!

Каким то образом он ухитрился почувcтвовать, что со мной что-то не то, и оказался рядом. Я схватила его за рукав:

- Тут это...

Сбивчиво я рассказала ему, в чем дело. Гэлли то и дело встревала с дополнениями и объяснениями.

Гэл выслушал нас, не перебивая, потом сказал:

- Слушай, Гэлли, я правда не верю, что моя сестричка была способна на такую гадость. Нет, это не значит, что я тебе не верю - просто, может быть, это было совпадением. Анарэлле, конечно, бывает болтушкой, но не предательницей. Давай ты опишешь, как ты тогда выглядела, а сестренка попытается тебя вспомнить.

Гэлли кивнула, мрачно глядя на нас из-под длинной челки, и начала рассказ. Судя по ее словам, вырисовывался стандартный для темной эльфийки облик: стройная и тоненькая, как былинка, длинные пышные серебристые волосы, огромные ясные глаза цвета утреннего неба, темные брови, как крылья ласточки, звенящий голос, ну и одевалась, конечно, в черное с серебром.

Я попробовала "увидеть" ее, закрыв глаза и сосредоточившись. Лицо вырисовывалось смутно, и почему-то на фоне то ли трактира, то ли постоялого двора. На большее меня сейчас не хватало, о чем я и сообщила Гэлли и Гэлу.

Гэлли, видимо, решила временно сменить гнев на милость и снисходительно кивнула, а потом вдруг спросила:

- Ты говорила, у тебя там тогда любимый был? Расскажи про него - может, я его где-то видела, все-таки тоже путешествовала порядочно...

Гэл молча кивнул.

Я не стала ломаться, прислонилась к дереву и начала говорить:

- Альда - вздох весеннего ветра в ветвях деревьев, песня жаворонка, льющаяся с такого высокого и ясно-синего неба, что кажется, что поет само небо.

Нежные, но сильные объятия распахнутых крыльев, стремительный полет - так, что захватывает дыхание, и вздымаются крылья, расправляясь для полета, охватывая небо, охватывая, укутывая в ночно-звездный плащ сновидений; блаженство безопасности, закрытые глаза и вздрагивающие ресницы.

Сверкающий алмаз росы на узком зеленом листе, пряно-свежий запах озерных трав ранним утром...

Закрытые глаза, горько подрагивающие влажные ресницы, боль и нежность.

Проскальзывающая за плечом тень, воспоминание, прикосновение к глубинам памяти.

Улыбка во сне - радость наяву. Ночные звезды, крупные и близкие, холодные и хрупкие, недостижимые - и желанные. Песнь ветра. Сердце, распахнутое, как крылья.

Первый слог - как вдох на краю обрыва, легкий шаг в пустоту с отчаянно-безумной надеждой, выдох от пугающего чувства неизвестности, горькая, обморочная чернота зрачков, раскинутые - с надеждой - доверчивые ладони, руки-крылья.

Второй слог - твердость железа, звенящий удар молота, медно-золотой взгляд сокола с летнего неба, удар сердца.

Аль-да... Альда. Верность. Надежда. Золотой сокол. Серебряное дерево. Крылатая душа. Альда мельдо8, Альда - Альдамир...


Они слушали, Гэладан тоже, хотя он-то это слышал не раз. Через несколько минут к нам подчалили два существа при мечах и в кольчугах (мой братец с завистью покосился на них - это не то, что его "ковыряло полуторное деревянное"; хорошую работу мастера сразу видно). В общем, послушали они немного, потом один смерял взглядом Гэла и меня, скривился и проговорил - негромко, но мы услышали:

- А, эти - Дивные...

Другой качнул головой:

- Это уже не Дивные - это дивнючие. Глючники фиговы. - сказал, как сплюнул.

- Глюколовы-глюконавты...

И отошли.

Брат успокаивающе положил руку мне на плечо:

- Да ладно, сестренка. Что они понимают...


Позже я предложила Гэлли пойти к метро вместе и поесть по дороге, причем я угощаю - чтобы показать, что я на нее не обижаюсь, и что если когда-то я и сделала ей гадость, сейчас вовсе не желаю ссориться.

Она мотнула головой:

- Не, мне уже сейчас бежать надо. Мать ругается. Говорит, ты хоть девять классов закончи, а потом что хочешь, то и делай.

- Н-да, - протянула я, - а потом начнется: "вот закончи училище или институт, или вот начни как следует зарабатывать"... Вечная песня.

- А ты как же? - с внезапным интересом спросила она.

- А я работаю, деньгу таскаю, вроде пока предки не вячат. Типа пристроилась я в жизни.

- А мне не дают жить спокойно, заездили совсем. Нафиг мне эта школа сдалась? Может, я скоро вообще по трассе уйду, меня тут Гилрам звал.

- С ним может и можно, он не первый год ходит. Только если пойдешь, записную книжку дома не забывай, а то твои как ее достанут и вперед - всех по алфавиту обзванивать. "А вы не знаете, где..." - как там тебя по цивилу?

- Наташка.

- Ну вот, "...не знаете ли, где наша Наташенька?" Плавали, знаем. Все телефоны оборвут.

Вскоре Гэлли убежала, а мы с Гэладаном пошли к только что заявившимся нашим.


Гэл вызвался меня проводить (а заодно и подольше потрепаться по дороге), и мы поехали вместе. Уже на подходе к моему подъезду, когда мы шли под ручку и весело ржали над какой-то чепуховой песенкой с украинским акцентом, меня окликнули:

- Люська! Ты?

- Ну, я, - недовольно пробурчала я, оборачиваясь. Надо ж было на мать наткнуться! Она помахала мне с той стороны улицы, перешла дорогу:

- С кем это ты? А, здравствуй, Наденька, не узнать тебя!

- Здрасстье, Екатерина Пална, - елейным голосом произнес Гэл, вид, впрочем, у него был кислый.

- Давно тебя не видела, такая красивая девочка стала. Учишься?

- Конечно.

- Долго еще?

- Да не, года четыре...

- Ну, молодец, Надюша, я вот своей говорю, чтоб училась, да не слушает, - мама говорила так, словно меня рядом и не было, - да ладно, Люся, не дуйся, для твоей же пользы говорю. Вы, девочки, чай пить зайдете?

- Нет, мне домой пора. - быстро отказался Гэл. - Ждут меня.

- Ну ладно, но ты заходи как-нибудь, - и пошла, взлохматив мне на прощанье волосы.

Я заглянула Гэлу в лицо - он опустил ресницы и не смотрел на меня, обиженный до глубины души.

- Да ладно тебе, Гэл, - я погладила его по плечу, - что они понимают...


1 Данная фраза - (c) Мистардэн, а сорминкор - общее название мистийских космических поездов.

2 Гэладан - Человек Звезд (Синдарин)

3 Анталинья лин - множество благодарностей (Квэнья)

4 Айя - возглас радости, также приветствие (Квэнья)

5 Квэнта - история жизни игрового персонажа

6 Анарэлле - Солнце (Квэнья)

7 Гэлли - Звездочка (помесь Синдарина и Ах'энн)

8 Альда мельдо - любимый Альда (Квэнья)

Яна Тимкова (Лисица, Миримэ)


Текст размещен с разрешения автора.



http://vindegrand.com/champagne/ruinart/ шампанское де рюинар.