Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Кеменкири

Кроме меча

Мастер Сурион собирался в свою кузню, что за Гелионом. Так уж получалось теперь – жил он недалеко от границ Южного леса, а кузница – в Оссирианде, в предгорьях. Не для того, что делается каждый день, конечно же – заклепать котелок, починить рукоять ножа, разобраться с зазубриной на мече, а найдется, из чего – отлить еще несколько стрел… Туда он добирался нечасто, примерно раз в полгода (а то и в три его четверти) – за тем, что нужно делать. Долго и спокойно, так, чтобы не пришлось, оторвавшись на половине дела, кидаться в бой. И беда не только в опасности, которую можно вовремя не заметить (спустя столько лет? вряд ли…). Даже меч требует покоя, и .. мира, как ни странно это сказать. Все, что рождается, рождается в мире, – это знают не только матери, но и мастера эльдар.
Лорд отпустил его без возражений, как и в прошлые походы, а товарищи отдали то, что годилось уже только в перековку и негромко напомнили о том, что хорошо было бы когда-нибудь сделать. Если выйдет. Он оглядел поляну – не все из тех, с кем хотелось бы попрощаться перед дорогой, были сегодня в лагере, – и тронулся в путь.
Когда-то было по-другому: были гористые земли Таргелиона, земель Карантира, – и ковать где-то вовсе вдалеке от жилья, среди гор, у озера, он придумал еще тогда. Он знал, что у кого-то еще сохранилась пара из тех мечей, что были закалены в черных водах Хелеворна… вот только хозяева у них уже сменились. Потом… на пустынной тогда горе Амон Эреб так и не случилось толком обустроиться – не более, чем теперь, в лесу, – когда пришлось уходить в Оссирианд, как казалось тогда – бесповоротно. Впрочем, будет неверно сказать, что он ясно помнил всю дорогу туда – особенно ту, что севернее горы Долмед. Сама гора задержалась в памяти, – как и они задержались на ней – причудливая смесь лагеря в круговой обороне и лазарета. На счастье Суриона, по рукам ему как раз и не попали толком, так что править инструменты целителям он начал раньше, чем твердо встал на ноги. Это было неплохо – дело, приносящее пользу. На нем можно было сосредоточиться.
Когда пришло время уходить дальше, ясным и верным показалось ему то, что его лорд отправился вдоль Голубых гор, за реку Аскар – всего лишь южнее былых земель, в те, что еще можно удержать… Тогда-то в предгорье, недалеко от истоков Леголина, и возникла новая кузня. Ему было для кого работать – просили и свои, и здешние эльфы, не столь искусные в обработке металла. Да и металл оказалось не так тяжело достать – Зеленые эльфы выменивали его у гномов, а кое-кто из гномов даже слыхал о Сурионе (или хотя бы – о его отце)…
Совсем неплохо для лет после того поражения, что случилось… Потом стало хуже. Вначале побывали в Дориате, и вовсе не с добрыми намерениями, гномы Ногрода, и Зеленые эльфы отказались иметь с ними дело, а белегостским гномам было не так легко добраться в леса мимо обделенных соседей… Впрочем, говорят, что Гномы не очень-то огорчились и торговали теперь с какими-то Людьми по ту сторону гор…
А потом выступили на Дориат и они, эльфы Первого Дома.
Сурион был там.
Они не добились того, что искали. Он потерял своего лорда. Он, как и прочие, не решился вернуться в Оссирианд – взглянуть в глаза родичам тех, кого убивал. Но, уходя, он хорошенько убрался в кузне и запер ее от непогоды – как перед долгой-долгой дорогой, из которой, однако, намереваешься вернуться.
Он жил дальше и называл лордом того, кто правил их последней крепостью. Его путешествие продолжалось.
Но время вернуться пришло – годами позже, когда пала крепость Амон Эреб.
Они – немногие выжившие – были теперь… почти что никем. Никакого жилища, более долговременного, чем лесной лагерь. Горстка выживших. Двое лордов – когда-то их было семь. Без надежды вернуться и вернуть то, что было прежде. С одной целью – продержаться дольше. А за это время – еще немного насолить Тьме, наступающей с Севера.
Тогда-то, через полгода после прихода в леса, когда неотложные задачи выстроились перед ним, но вокруг не было даже относительного покоя Последней Крепости, он решился пробраться в Оссирианд снова.
Он напугал лорда своей просьбой, и не сразу понял, в чем же дело – заговорил поначалу о безопасности похода. Потом – догадался, и – долго уверял, что вернется. Спрашивал, что сделать там – для него. Не по надобности даже, а чтобы – поверил в возвращение.
…Поверил, испугался своей слабости, тем более отказался озаботить хоть чем-нибудь…
И после – какой же безумной радостью все-таки оказался для него вернувшийся… Уже давно возвращались (если получалось) уходившие в дозоры, не дальше. Дальше означало – навсегда.
Но это было потом. А сперва Сурион на лодке (тоже припрятанной с иных времен) переправился через Гелион и шел, готовый ко всему. Даже к десятку стрел, что вылетят без предупреждения из-под полога леса. Он-то знал, что…. не то что бы стал другим, просто – давно уже перестал быть тем, кем некогда был, разве только – именно быть не перестал, но жители Оссирианда вовсе не обязаны были в это верить.
Впрочем, вместо стрел из леса вышли они сами. Расспрашивали долго и хмуро, но в конце концов – согласились пропустить его. Их общение с гномами так и переживало не лучшие времена, да и мастера по металлу, равные мастерам нолдор, пока не появились…
Так и повелось с тех пор. Он появлялся не тогда, когда его ждали, а когда решался сам. Но для него всегда была работа.

В этот раз лаиквенди припасли к его приходу настоящее сокровище (по нынешним временам). Сурион не стал расспрашивать, как им удалось все-таки повстречаться и договориться с гномами, но теперь перед ним лежал настоящий, чистый металл – ровные, толстые прутья – он вспомнил времена, когда в Дор-Карантир их привозили тяжеленными связками… Этих было всего десять – не набралось даже счетной дюжины. И половина будет теперь в его личном распоряжении – отплатой за то, что сделает он их другой половины по просьбам эльфов этого леса…

Он ходил по кузне кругами, от волнения сбиваясь в мыслях – для кого он сделает то, что просили, в первую очередь, для кого – после…
Меч, давно обещанный, и еще один, – это для кано, он попросил второй….

– Второй? А как же щит?
– Да вон он, щит, лежит… ровно.
Не скажу, что ровно, но петлей вверх, а еще на него пристроен котелок и шлем… (не перепутать!).
– Подожди, давай я гляну, может, еще починим…
– Да не нужно его чинить. Его просто – не нужно. А вот второй меч бы…

…а еще починить, вытряхнув из мешка, шлем, да, и еще один клинок, и -

– а тебе, друг мой и соотечественник, я бы сделал первым, да только тебе уже не нужно, там, где ты, – не нужно совсем….

…и как-то внезапно его захлестнуло чувство, не оставившее место иным: а если – что-нибудь еще?
Что угодно. Но – не меч.
Впрочем, починка шлема, наконечники стрел, и даже котел и ножи для лаиквенди – не считаются.
Следовательно, яснее – что-то… не-нужное. Не бесполезное непременно, а именно – то, чья идея рождена будет не сиюминутной нужной, но – разумом, сердцем, чувством прекрасного… все едино, особенно едино – теперь.
То, что хотелось бы – сотворить. Как возможно было – когда-то. Даже не в землях не виденного им никогда Амана: в землях Карантира в годы Долгого Мира было возможно – так. Казалось – просто необходимо. Как условие жизни – дышать, пить, видеть горы вокруг, – и создавать то, что пока еще образом рождается в твоей душе.
И поскольку так – было, и постольку в нем еще осталась часть (или может быть – тень, воспоминание) тех времен и того себя, сегодня тоже будет – так.
У него еще достаточно времени.

…И сил – достаточно. Потому что он быстро понял то, что будет работать без остановки, пока не закончит труд, а еще… он не будет пытаться положить чары.

Когда-то, в те же далекие мирные времена, Сурион умел, и не хуже многих, творить вещи не только руками и силой орудий, но и – словом. Песней, если быть точным.
Ему достался низкий и ясный голос, он, бывало, выпевал мечи – и не только – вместе с гномами, а именно петь с ними удавалось не каждому из мастеров, даже превосходящих его, а теперь…
Целитель теряет дар, взяв в руки оружие. И, может быть, не только целитель. Нет, тот дар не покинул его, но теперь, после стольких лет скитаний и боев, он… словно отдалился от него. Стал менее своим, будто бы. К нему пришлось бы искать подход – заново, сомневаясь, каким будет результат в первый раз…
Может быть, этот первый раз еще будет… если состоится то, что задумано сегодня. Но – в иной раз.

Оказалось, что со всеми раздумьями и сомнениями времени прошло не так уж и много, – куда больше вытекло сил.
Он лег спать, не раздеваясь, едва закончил ее. Этот весомый, плотный, как теперь иногда кажется – для оружия лучше всего приспособленный металл стал под его руками – розой.
Впрочем, только наполовину – ниже соцветия, ниже темных, отблескивающих по краям лепестков и стебля с изогнутыми вырезными листьями это был то же прут – драгоценная добыча, выменянная у гномов. Заготовка, проще всего подходящая – как раз под меч. Половина на половину.
..Как сам он, нет, – как все они теперь. Но если об этом можно еще сказать, не только понять и опечалиться, но сказать – творением рук своих, еще не все закончилось. Не все – потеряно. Если не по землям и крепостям, то хотя бы в самих себе.

Он рассматривал собственное творение утром, то есть – когда проснулся (за окнами был дождливый и лесной сумрак).
И долго не мог понять, хочет ли – показать сделанное тем, к кому рано или поздно вернется. А потом – догадался, что не сможет оставить ее здесь, просто лежать в запертой избушке… Значит, унесет с собой. А принесет – так и покажет, и не только потому, что в мешке не утаишь ни шило, ни тем более меч или что-то, близкое к нему по величине.
Может быть, всего лишь затем, чтобы и они знали о том, что потеряно не все. Что остается – нечто большее занимаемого ими пятачка леса. Та часть души, куда никогда не вломятся орки.

И только теперь, и то не сразу, ему почему-то очень ясно подумалось – скорее, представилось въяве, – как он будет стоять на краю поляны с мешком у ног и розой в руках, – и кто-то непременно скажет ему:
– Но ведь в такое время не справляют свадеб.
…Он даже знает, кто.
Хотя, пока создавал без спешки лепесток за лепестком, лист за листом – думал вовсе не об этом.
А еще он совсем не знает, что же он на это ответит. Но у него теперь не мало времени, чтобы обдумать ответ – он ведь только пришел в свою кузню, что за Гелионом…

27.10.05

Текст скопирован из "Норки черного хоббита Сабрины" и размещен с разрешения автора.

Обсуждение на форуме