Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


В. Барановский

БАЛОРХКВЭНТА

или Повествование о Великом Орке

I
Тени в холмах.

Они не знают, что такое боль,
Они не знают, что такое смерть,
Они не знают, что такое страх
Стоять одному среди червивых стен.
Е. Летов "Лед под ногами Майора"

На Куйвиэнэн опустилась ночь и взошли звезды. Олквэ и Аилвэн шли меж холмов, держась за руки, и глаза их светились, подобно звездам на небе. Далеко впереди лежало Озеро Пробуждения и оттуда доносились голоса Перворожденных Эльфов, переливающиеся, как волны озера, поющие что-то простое и радостное... Олквэ не различал слов с такого расстояния, но различал голоса. Вот, например, Кэлвэ, его друг и товарищ по охоте...

...Олквэ и Кэлвэ бегут по холмам, луки закинуты за спину, длинные волосы развеваются на ветру; ветер бьет в лицо запахом мокрой травы и бескрайнего горизонта. Впереди бежит огромный, круторогий тур, сотрясая копытами землю. Легконогие Квэнди нагоняют животное, бегут рядом, потом Кэлвэ отстает, а Олквэ начинает петь.

Не задыхаясь, молодой эльф поет на бегу, поет для тура, рассказывает ему о звездах, об озере и о своем народе. О Даре Речи, волшебном Квэнья, что делает Квэнди отличными от зверей холмов. И о том, что Квэнди нужен огромный тур, нужен, чтобы жить и говорить, и что Квэнди должны взять жизнь тура, хотя не испытывают ни злобы, ни даже охотничьего азарта.

Громадный бык понимает Детей Илуватара и, готовый послужить им, не питает к ним ни обиды, ни гнева. Он останавливается и поворачивает голову - а Кэлвэ уже стоит на одном колене и лук его туго натянут.

Тонкая, невесомая стрела пронзает горло тура. Олквэ поддерживает его тушу, опускающуюся на колени, и принимает последнее дыхание зверя.

Кэлвэ приближается, радостный и улыбающийся. Олквэ улыбается в ответ. Квэнди не знают, что такое убийство, жестокость или боль. Охота для них - такое же радостное занятие, как песни и бег наперегонки под звездным небом. Кэлвэ и Олквэ жмут друг другу руки и взваливают тушу быка на плечи. Тела Квэнди гибки, сильны и выносливы. Жизнь прекрасна в холмах Куйвиэнен.

... Олквэ улыбнулся и чуть сжал руку Аилвэн. Они могли бродить в холмах годами, двое любящих друг друга бессмертных, и не говорить друг другу ни единого слова, а только держаться за руки. Прекрасны Квэнди, но еще более прекрасными делает их любовь, перед лицом которой отпадает сама потребность в Даре Речи. Любовь - первый и единственный Бог, которого знают пока Перворожденные.

Аилвэн ответила пожатием, от которого сердце Олквэ прыгнуло в груди и по телу разлилась волна тепла. Ему захотелось петь. Простое "Я люблю тебя", выраженное в простом прикосновении руки, превратило его в нечто большее, чем просто Эльф. Олквэ встретился взглядом со звездами и запел, и его песня была услышана у костров Куйвиэнэн, там, впереди, и подхвачена всеми Квэнди. Песня Любви неслась по озеру и холмам, будоража волны на хрустальной поверхности воды, заставляя звенеть сами звезды. Квэнди пели, пели для Олквэ - а он пел для Аилвэн.

Молодая эльфийка вплела свой голос в Песню, и Песня зазвучала еще более торжественно и ликующе, получив ответ. Голоса Эльфов перемежались с иными поющими звуками, и Олквэ понял, что Иэглэн и его братья все-таки смогли научить пению пустые тростинки, что они называли свирелями. Это они, Аилвэн и Олквэ, помогли Иэглэну своей Песней и своей Любовью, и вновь Квэнди наполняли музыкой свой прекрасный мир, только что ставший еще прекраснее. Топота копыт за музыкой не услышал никто. Черный, чернее ночи, конь, глаза и пасть которого сверкали темно-багровым огнем, не виданным прежде никем из Квэнди, остановился перед влюбленными. Верхом на чудовищной лошади сидел чудовищный всадник - плащ из мрака, скрывающий тело, желтые кошачьи глаза и разверстая глотка, усеянная рядами зубов. Дух тьмы поднял руку.

Аилвэн покачнулась и начала падать вперед. Олквэ рванулся поддержать ее, но Всадник пришпорил коня и, подхватив падающее тело эльфийской девушки, перекинул ее через седло. Олквэ замер, пораженный никогда ранее не испытанным им чувством ужаса. Второй Всадник жестом лишил его сознания, перекинул через седло и черные монстры-кони унесли своих хозяев к Северу.

II
Неэльф

И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык.
А.С. Пушкин, "Пророк"

- Темные Гонцы мне нравятся - Тху задумчиво поскреб подбородок. - Когда я буду делать себе свиту, сделаю их такими же - Черные Всадники, в плащах и на черных конях.

Лэйхо чуть заметно усмехнулся. У аскета и фанатика Тху была единственная слабость - он очень любил говорить о своей свите, своих армиях, и том, какими он их сделает. Его, по мнению Лэйхо, заедало то, что ему, Лэйхо, подчинялся целый сонм крошечных и не очень болотных и чащобных духов, Косомот водительствовал отрядом балрогов, многочисленных, как искры в лесном пожаре, а у самого Тху в подчинении были только волколаки, а уж ниже волколаков существ почти и не было. Зато Тху был Учеником Мелькора и изучал под его руководством Тьму. Лэйхо имел что сказать по поводу тьмы и ее изучения, но разумно держал свои мысли при себе - даже шут Темного Владыки не должен чересчур зарываться.

Темные Гонцы проследовали в Ворота Утумно. Трое приспешников Мелькора проводили их взглядом. Оба Гонца везли под плащами что-то довольно крупное.

Косомот пожал плечами. Его огненное лицо было, как всегда, честным и открытым, неприятно напоминающим Лэйхо Тулкаса.
- Интересно, что они привезли - сказал, обращаясь в никуда, балрог
Тху ничего не ответил, а Лэйхо только фыркнул.
- ЛЭЙХО!!! - прозвучал громовой голос Короля, наполненный не то самодовольством, не то каким-то веселым издевательством - не часто Мелькор бывал в подобном состоянии духа.
- Похоже, я сейчас узнаю - сказал Шут, выходя из зала. Тху чертил пальцем на столе какие-то решетки и бубнил себе под нос. Косомот наблюдал за ним с интересом - Тху, бывший ученик Аулэ, всегда изобретал что-то.

... Олквэ осознавал, что находится в присутствии двух существ неслыханной мощи, но его разум отказывался принимать это всерьез. Огромного роста фигуры, одна из них пониже, но шире в плечах, чем вторая, возвышались над лежавшими на каменном полу Квэнди и разговаривали, разговаривали не на Квэнья, а на каком-то своем языке, неведомом Эльфу. Высокий, казалось, отдавал какой-то приказ коротконогому. Олквэ чуть приподнял голову...

Мелькор засмеялся. Шут поклонился и поднял тела эльфов с пола, не заметив, что звук смеха Властелина Тьмы заставил одного из них, который было пришел в себя, снова бессильно уронить голову.

Лэйхо скалил свои желтые клыки в ухмылке. Задание было достойно его и Мелькор имел полное право на самодовольство.

... Боль, какой никто из Квэнди никогда не испытывал, пронизала все существо Олквэ и он открыл глаза. Перед собой он увидел страшное, кошмарное лицо Майи Лэйхо. Майя протянул руку и крепко стиснул голову Олквэ.

Лэйхо сконцентрировал силы своего бытия, разбивая первоначальный облик Эльфа, заменяя его образами и отражениями своего искривленного сознания и естества. Из горла Эльфа вырвался хриплый, жалобный крик. Что-то внутри его сопротивлялось подавляющей воле бога, звенело, как слишком туго натянутая струна. Майя улыбнулся ему ободряюще и кивнул головой, как старому знакомому. Его глубоко и близко посаженные маленькие, злые глазки засветились призрачным, болотным светом. Олквэ почувствовал, как струна в нем лопнула.

Поток новых, изменившихся ощущений заполнил мир вокруг Олквэ. Изменяющееся зрение... резко обостренное обоняние, притупившееся осязание... и то, эльфийское, неуловимое, сменилось чем-то другим... Тело Эльфа согнулось под тяжестью собственных костей и мускулов, лоб опустился, брови нависли над глазами, зубы увеличились и изменили форму, слегка сдвинулись относительно друг друга язык и гортань... Только ту часть его сознания, что былА Олквэ, что отличала его, Олквэ, от всех других Квэнди, оставил нетронутой Майя Лэйхо. Поступи он иначе - и вместо разумного существа он обрел бы бессмысленную куклу.

Существо, недавно только бывшее Эльфом, рухнуло на пол подземелья. Майя осторожно отодвинул его с дороги и занялся трансформацией лежавшей рядом Аилвэн.

... Олквэ поднялся, опираясь о пол костяшками пальцев рук. Руки его свисали ниже колен> не нежные, узкие эльфийские ладони, а мощные лапы с толстыми, длинными пальцами. Он чувствовал, что силен, очень силен физически. Что с ним сделали? Кто были существа, которых он видел?

Внезапно страшное подозрение родилось в нем. Он знал, что его тело изменили, превратили в нечто страшное и отвратительное. Часть его кричала в ужасе, но часть его знакомилась с новым телом, делала первые шаги к умению чувствовать через него мир.

Олквэ попытался заговорить, но не мог. Строение его глотки не позволяло ему произносить звуки языка Эльфов.

Он больше не был Квэнди.

Захрипев, он заметался по подземелью, колотя кулаками по стенам, выкрикивая, или пытаясь выкрикивать собственное имя.
- Орк! - рычал Олквэ. - Оррррк!!!
Майя Лэйхо взглянул на него и усмехнулся.
- Орк, - повторил он, прокатывая "Р" между зубами, привыкая к его звучанию. - хорошее слово. Сильное. Он видел как-то раз, как Оромэ охотился на волколака. Точно так же огрызался загнанный зверь, когда псы Охотника прыгали на него со всех сторон, с точно таким же коротким "орк" он отшвыривал их - пока Хуан, вожак своры Оромэ, не свалил его и не вцепился ему в глотку.
- Орк! - сказал он, указывая на свое создание.
- Орк! Орк! - прохрипел-прорычал орк в ответ.

III
Орк

Ушел - невелика потеря
Для многих людей.
Не знаю, как другие, а я верю -
Верю в друзей.
В. С. Высоцкий, "О ушедшем друге"

- ... Вот это - Тху указал на две центральные белые фигуры - Манвэ и Варда. Это - Тулкас и Оромэ, а это - Аулэ и Ульмо. Вот здесь Намо и Ирмо, а впереди - все их Майяр. Теперь черные: вот Учитель Мелькор, вот ты, вот я, вот Оссэ и все остальные, - Тху не стал называть их: сам он пришел к Мелькору первым из всех Майяр Арды, поэтому презирал всех последующих слуг и учеников Владыки Тьмы. - А впереди стоят твои балроги.
- Ага - Косомот кивнул, пристально разглядывая клетчатую доску - а Лэйхо здесь есть?
- Лэйхо нет, - ответил Тху - для него так просто фигуру не подберешь.
- А где он вообще? - вождь балрогов машинально вертел в руке миниатюрного белого Манвэ.
- Не знаю, - Тху приподнял одного из своих "балрогов" и постучал им по доске - я его не видел с тех пор, как его призвал к себе Учитель. Бродит где-нибудь, наверное. Шляется. Смотри, я начинаю и двигаю вот этого балрога на две клетки вперед...

... Лэйхо и Олквэ сидели друг напротив друга в одинаковых позах: плечи ссутулены, длинные руки свешены между колен, и разговаривали на Темном Наречии, которому Лэйхо обучил Олквэ и Аилвэн, и звуки которого отлично могла произносить пасть орка.
- Ойрхин плачет - сказал Олквэ или Оркхей, как он теперь называл себя. - Не хочет есть. Хочет умереть.

Сам Олквэ странным образом примирился со своим новым обличьем, видно, слишком он любил новизну. Тем более, что новый облик давал ему возможность беседовать с Господином Лэйхо, богом, который поражал молодого орка своей силой и мудростью. Аилвэн же плакала, молила Олквэ не приближаться к ней, говорила, что хочет умереть. Слова "умереть" на Квэнья не было. На Темном Наречии это звучало, как "перестать дышать", что пугало Олквэ - он не понимал, как это - перестать дышать.
- Господин, - попросил Олквэ. - а ты не можешь вернуть хотя бы ей прежний облик?
- Когда я изменил вас, - ответил Лэйхо. - я вложил в вас частицу себя. Если я выну ее, ваш облик не вернется. Вы станете существами без облика и естества, потеряете тела и разум. Только твой народ, Квэнди, может вернуть вам облик - если достаточно их соберется вокруг вас и пожелает этого, подкрепив свое желание песней.
- Я пойду к ним! - воскликнул Олквэ. - Ты позволишь, господин?
Лэйхо печально покачал головой.
- Иди, Оркхэй. Иди, но ты вернешься.

... Олквэ шел среди холмов, заросших кустарником. Его толстая шкура предохраняла его от колючек и шипов. Он шел на Юг, к водам Куйвиэнэн, к своему народу. Господин Лэйхо добр, он разрешит, чтобы им с Аилвэн - с Ойрхин - вернули их обличье. Тогда Олквэ приведет всех Квэнди поговорить и поучиться у господина Лэйхо.

Его маленькие, но острые глаза различили впереди несколько фигур.

... Чудовище вышло из кустов совершенно неожиданно, и Кэлвэ чуть испугался. Он умел пугаться с тех пор, как охотники ночи унесли прочь его друга Олквэ и красавицу Аилвэн.
- Стой! - прозвенел голос Эльфа. - Не приближайся!

Чудовище остановилось, издавая какие-то непонятные звуки, рычание... гэрхэй, гэрхэй - повторяло оно, но что могло значить "гэрхэй"? Чудовище не было Квэнди, оно не могло говорить. Или могло?

Остальные Квэнди, бывшие с Кэлвэ, опасливо смотрели на чудовище и на самого Кэлвэ, неожиданно ставшего их вождем, приняв на себя командование в минуту опасности.

Чудовище качнулось вперед и подняло кверху руки. Мучительно медленно, с каким-то надрывом, оно захрипело, ритмично раскачиваясь в такт своей хриплой песне. Кэлвэ стоял в двадцати шагах от чудовища, опершись на лук, и внимательно смотрел на него, ожидая какого-нибудь подвоха. За его спиной перешептывались его спутники.
- Гимн Любви... оно поет Гимн Любви!

Сердце Кэлвэ замерло, пропустив одно биение. Монстр действительно рычал что-то, напоминающее Гимн Любви, песню, сочиненную когда-то в честь красавицы Аилвэн его другом...

Одними губами, беззвучно, Кэлвэ произнес:
- Олквэ?
Олквэ кивнул, перестав петь.
- Оркхэй. Оркхэй. - сказал он.
Кэлвэ стоял неподвижно, не в силах поверить или не поверить в то, что перед ним стоял Олквэ, его давно исчезнувший друг. То, что вышло из кустов, было страшным и отталкивающим, безобразным и угрожающим... Кэлвэ не мог преодолеть свое отвращение. Он не хотел, чтобы монстр оказался Олквэ.
- Ты не можешь говорить. - сказал он, тихо, так, чтобы услышал только Олквэ. - Ты не Квэнди. Уходи и никогда не возвращайся.
- Это ловушка! - крикнул он, чтобы услышали все. - Это тварь охотников ночи!

Эльф опустился на одно колено и одним грациозным движением наложил стрелу на тетиву своего длинного лука.

Олквэ сделал шаг вперед.
- Прочь. - сказал Кэлвэ и натянул лук.

Олквэ зарычал, обнажив длинные, блестящие клыки. Его мускулы напряглись.

Кэлвэ выстрелил.

Рука Олквэ перехватила стрелу у горла - он знал, куда будет целиться Кэлвэ. Бросив стрелу наземь, орк повернулся на месте, еще больше ссутулившись, и зашагал прочь, на Север, в Утумно.

Кэлвэ долго смотрел ему вслед. Квэнди пока еще не умели стрелять в спину.

... Лэйхо встретил его на полдороге и они пошли рядом, молча. Майя знал, что семена цинизма рано или поздно прорастут в ненависть, ненависть к отвергнувшим, не принявшим, прогнавшим. Задание Мелькора было выполнено слишком хорошо - Олквэ получился чересчур похожим на него, Лэйхо.
- Иди, Оркхэй - подтолкнул орка Майя. - Иди к ней и утешь ее.

... Олквэ взглянул на Аилвэн, свою возлюбленную, с которой они бродили в холмах, держась за руки, годами и веками. Она, как и он, сильно изменилась - но ее теперешний облик призывал к чему-то иному, чем прогулки под звездами, хотя и это чувство осталось на месте. Она стала массивней, более плотной - и словно бы более зрелой. Олквэ никогда не испытвал этого нового чувства - оно было даром Лэйхо и называлось похотью.

Оркхэй протянул к Ойрхин волосатую лапу. Она только улыбнулась, сладко и призывно.

IV
Урук-хай

Пусть пешки мы чужой игры,
Поодиночке - мы слабы,
Но вместе - смерчем всех сметем.
Кто против нас - приговорен.
А тот, кто с нами, тот, без вины -
В рядах коричневой и красной чумы...
Федор Дружинин (?), "Homo Military"

... - Шах. - сказал Косомот, с силой опуская на доску своего "ульмо". Тху скрипнул зубами и задумался. С тех пор, как Тху изобрел эту странную игру, они с Косомотом проводили за клетчатой доской все свое свободное время. Лэйхо игра не понравилась.
- Тху! - позвал Шут, приближаясь к играющим. - Тху!
- Что? - отозвался Тху, отрываясь от доски.
- Тху, Косомот, - обратился к товарищам Лэйхо. - мне нужно оружие.
- Оружие? - переспросил Тху. - Что такое оружие?
- Это то, - ответил с ухмылкой Лэйхо. - чем дети Илуватара станут мучить, ранить и убивать друг друга. Мне оно нужно для орков. А так как Валар все равно переймут у нас секрет оружия, мне нужны также способы защиты от него.
- Ранить и убивать друг друга?.. - Тху потер руки. - Отлично! Мы засиделись здесь без дела. Есть у меня на этот счет одна задумка...
- Хорошо. - Лэйхо знал, что если Тху примется рассказывать о своих задумках, то перейдет на заумные теории о какой-то системе Колец, которую он когда-нибудь создаст для управления миром и всеми его народами, об огнедышащих горах и Внутреннем Пламени Арды, а потом переключится на проповедь о величии, мудрости и всевластии Тьмы, лично Учителя Мелькора и его, Тху. Поэтому Шут поспешил оборвать Ученика на полуслове и удалиться.

... Оркхэй, Первый Орк, со своей супругой Ойрхин, сидели в своем зале в одном из глубочайших подземелий Утумно, где поселил их Лэйхо. Их многочисленные сыновья и дочери - Урук-хай, Дети Оркхэя на Темном Наречии, или Молодые Орки, слушали повествование своего отца о Квэнди, что жили у Озера Куйвиэнэн, о Кэлвэ-охотнике, и о том, как их он отверг и предал своего друга и товарища - их, Урук-хай, отца и повелителя. Ненависть и обида к Изгнавшим рождались в молодых и свирепых головах Урук-хай.

Кэлвэ, рассказывал Оркхэй, по словам духов-соглядатаев Господина Лэйхо, стал теперь вождем большого племени Квэнди, что жило отдельно от прочих и называло себя Белеквэнди, Лучники, охотники на волколаков. Они бродили вокруг Куйвиэнэн, охраняя земли Перворожденных от тварей Мелькора и Лэйхо - хотя луки, конечно, были бессильны против Темных Гонцов или других духов.

... - Это оружие? - спросил Лэйхо недоверчиво, глядя на кусок черного металла, который гордо держал в руке Тху. - Что это за штука, из которой оно сделано?
- Это Режущая Сталь - ответил Ученик Мелькора. - Сталь я изобрел довольно давно. Это вот - оружие, и называется "ятаган". Рубит все - плоть, дерево - что угодно.

В качестве доказательства он взмахнул ятаганом и в несколько ударов развалил на три части участок парапета.
- Ага, это камень. Тебя этому Аулэ научил. А плоть он рубит?
- Ты не понимаешь, - голос Тху звучал раздраженно. - Плоть рубить гораздо легче, чем камень.
- Да? - голос Лэйхо все еще звучал недоверчиво. - Ну хорошо, спасибо тебе, Тху. Мне нужно этих ятаганов по числу орков. Если хочешь, я дам тебе двоих-троих в помощники. И еще мне нужны для них доспехи, то есть защита от оружия.
- Все тебе будет - отвечал Тху. - Для ятагана я просто взял форму языка пламени, какой носит Косомот и выполнил его не в огне, а в Режущей Стали. С доспехами придется повозиться...

Тху удалился. Он всегда был рад изобрести что-нибудь новенькое, особенно, если это было для истребления Детей Илуватара или какого-нибудь вреда для Валар. Он и три орка-кузнеца, которых он обучил основам ремесла Аулэ, выковали большое число ятаганов. Те из них, что ковал сам Тху, превосходили качеством и мощью любое оружие, включая мечи сыновей Феанора, изделия гномов, и творения рук Эола. Впоследствии Черные Ятаганы были очень ценимы вождями орков как на Западе, так и на Востоке и Севере.

... Кэлвэ всмотрелся в линию горизонта. Хищная, веселая улыбка озарила прекрасное лицо вождя Белеквэнди. Лучники были немногочисленны, - едва ли двенадцатая часть всех Квэнди Куйвиэнэна - но их было достаточно, чтобы отгонять волколаков от костров Перворожденных. Мясо волколаков было непригодно в пищу - но эльфы, наконец, начали убивать, чтобы убить.
- Нгаур-хот! - прокричал Кэлвэ, указывая рукой вперед, туда, где он только что заметил серые тени волков.

По знаку своего вождя Белеквэнди устремились за ним, проверяя на ходу стрелы в колчанах и кремневые ножи за поясами. Легконогие и быстрые, они мчались между холмов, мчались навстречу азарту охоты. Волколаки долго вели их за собой, появляясь и исчезая среди высокой травы, уходя к северо-востоку. Вдалеке уже показались зубчатые вершины северных гор, за которыми лежала страна Мелькора. Так далеко от Куйвиэнэн не заходил еще ни один из Квэнди.

Вожак волколаков вдруг остановился, поднял голову к небу и завыл, громко и протяжно. Прежде, чем стрелы десятка Белеквэнди вонзились в то место, где он стоял, крупный, почти черный зверь превратился в подобие Квэнди с иссиня-черными волосами и бледным, страшным лицом, захохотал и словно провалился сквозь землю.

Лэйхо услышал сигнал Тху и оскалил свои ужасные клыки в ухмылке. Тху и его волколаки заманили Белеквэнди в низину, окруженную с трех сторон невысокими, каменистыми холмами. Выполнив первую часть плана, Ученик Владыки Тьмы приступил к осуществлению следующей своей части. А это значило, что пора действовать Лэйхо.
- Ункарх, вперед! - проревел он на Темном Наречии.

И Ункарх, старший сын Оркхея и первый генерал армии Урук-хай, с боевым кличем повел своих братьев и сестер в атаку на Отвергнувших, Унизивших, Ненавистных.

Урук-хай было едва ли больше трети числа Белеквэнди, но они были обуты и закованы в железо. В руках их были щиты, ятаганы и копья. Они врезались в гущу ошарашенных Эльфов, как Режущая Сталь.
... Кэлвэ посылал стрелы одну за одной, и с ужасом наблюдал, как они ломаются и отскакивают от доспехов чудовищ. Множество существ, походящих на когда-то потерянного и отвергнутого друга Кэлвэ, Олквэ, избивали его народ. Кэлвэ заметил, что враги предпочитали оглушить или ранить Эльфов тому, чтобы убить их. Некоторые из Белеквэнди в страхе падали на колени перед нападавшими. На шеи им накидывалась веревка и один из орков уводил их, связанных по несколько вместе, за холмы.
- Квэнди, назад! - выкрикнул Кэлвэ. - Пробиваемся к Куйвиэнэн!

Голос вождя внес какое-то подобие порядка в толпу Перворожденных. Скорость их бега далеко превосходила самую большую скорость, какую в своих тяжелых доспехах мог развить даже самый быстроногий орк. Бросая на землю колчаны и луки, Белеквэнди рванулись к выходу из низины.

На вершине самого высокого холма Лэйхо набрал полную грудь воздуха и проревел так, что содрогнулась земля:
- Т Х У !!!!

Верный Ученик Мелькора не заставил товарища ждать себя. С отрядом Темных Гонцов, недавно отданных ему в подчинение Владыкой Тьмы, со стаей летучих мышей, кружащих над их головами, он появился на пути спасающихся бегством Квэнди.

Охотники ночи молча скакали на своих конях-демонах. Впереди их, верхом на таком же чудовище, гарцевал Тху, бледный, радостный и свирепый. Он указал рукой на Кэлвэ и засмеялся.

Все существо Кэлвэ затряслось от невыразимого ужаса, ужаса, перед которым бледнело все, что ему приходилось чувствовать до того. Он затравленно обернулся.

Позади, сомкнув щиты, стояли сплошной железной стеной Молодые Орки. Ощетинившаяся ятаганами, насмешливая, чего-то ждущая стена.

Спереди приближались охотники ночи, сверкая желтыми глазищами, а то, что вело их, было страшнее их всех, вместе взятых. Несмотря на то, что охотники мчались на полном скаку, их черные плащи не колыхал ветер.

Кэлвэ уронил лук, отцепил от пояса и выбросил каменный нож. Опустив голову и широко, ладонями наружу, расставив руки, он пошел по направлению к оркам.

Гордые Белеквэнди, Лучники, охотники на волколаков, последовали примеру своего вождя. Никто из них не обратил уже внимания на то, что Тху отозвал Гонцов Тьмы и те исчезли, растворившись в вечернем воздухе.

... Орки не тронули Кэлвэ. Двое крупных размеров Уруков подвели его к Кому-То, который сидел на вершине одного из холмов. Кто-То взглянул на Кэлвэ и неожиданно Кэлвэ услышал голос ниоткуда. Голос, обещавший ему оставить его вождем. Обещавший подарить доспехи орка и ятаган. Обещавший сделать из него воина - Кэлвэ не понял слова, но догадался, что быть воином - это еще лучше, чем быть Белеквэнди. Обещавший азарт. Обещавший славу.
- Да! - выкрикнул Кэлвэ, понявший внезапно, что все годы, прожитые им как Квэнди, были ошибкой.
- Да, я хочу быть воином! Я... хочу... стать... орком!
Поток новых, изменившихся ощущений заполнил мир вокруг Кэлвэ...

V
Изгнанник

Я из дела ушел,
Из такого хорошего дела,
Ничего не унес -
Отвалился в чем мать родила.
Не затем, что приспичило мне -
Просто время приспело,
Из-за синей горы
Понагнало другие дела.
В.С. Высоцкий, "Пророков нет"

Лэйхо поднял голову и с раздражением взглянул на Косомота и Тху, фехтующих на мечах. Косомот вертел перед собой своим исконным языком балрожьего огня, в руках же Тху плясал клинок Режущей Стали.

"У одного - целое стадо балрогов, у другого - армия волколаков и разных там духов тьмы," подумал Лэйхо. "А все ж оба находят время играть в свои дурацкие игры"

Пламя слегка опалило грудь Тху и тот отступил назад, поднимая свой меч в салюте. Последнее время Косомот обыгрывал его и в шахматах, и в фехтовании, что действовало честолюбивому Майе на нервы. Ну ладно, ведь зато Учитель доволен им. Он, Тху, уже командует мощным воинством, а будет командовать еще бОльшим. А с тем, что он узнал о природе Арды и Тьмы, окружающей и поддерживающей ее, не сравнятся никакие успехи в играх какой угодно сложности. Лэйхо презрительно фыркнул.

У Шута все было отлично. План с Белеквэнди удался полностью, заслужив одобрение Мелькора. Самые воинственные из Эльфов по складу характера, Лучники не могли не испытывать восхищения при виде настоящих воинов-Орков. Сам Кэлвэ стал орком Гэрхэем, вновь сойдясь со своим старым другом Олквэ-Оркхэем. Вместе с Ункархом, сыном Оркхэя, они были теперь вождями воинства Молодых Орков. Те орки, что были созданы Лэйхо из Белеквэнди, признали Оркхэя своим королем и тоже стали называться Урук-хай.

Лэйхо ухмыльнулся. Ему даже удалось повторить тот урок цинизма, какой он преподал Олквэ. Узнав в свирепых бойцах с безобразными клыкастыми мордами своих былых товарищей, кучка пленных Эльфов отреагировала той же смесью омерзения, страха и презрения, что и некогда Кэлвэ. С тем отличием, что в этот раз орков было больше. Прежде чем Квэнди смогли понять, что происходит, в воздухе засвистели ятаганы.

Теперь у Лэйхо было достаточно орков обоего пола для того, чтобы начать их интенсивное размножение. Скоро подрастет Третье Поколение Орков и тогда можно будет приступить к выполнению следующего задания Мелькора...

Земля затряслась, с вершины одной из скал покатилась глыба. Голос Властелина Тьмы заставил Лэйхо втянуть голову в плечи и поморщиться.
- ТХУ!!! КОСОМОТ!!! ЛЭЙХО!!!
Майя поднялся и поспешно направился в Тронный Зал Утумно.
... Идея о большом набеге на Куйвиэнэн и уводе в плен большинства, если не всех, Квэнди, умерла, не родившись. Оромэ узнал о приходе Перворожденных и забрал нескольких из них с собой в Валинор. Мелькор предвидел войну. В спешке был построен форт Ангбанд на Западе Средиземья. Но планы Властелина Тьмы переменились.
- У НАС МАЛО ВРЕМЕНИ. - сказал Мелькор своим приспешникам и слугам. - МЫ ОСТАВИМ АНГБАНД И ВЕРНЕМСЯ В УТУМНО. ТЫ, КОСОМОТ, РАССЕЕШЬ И СПРЯЧЕШЬ ВОЙСКА БАЛРОГОВ. ТЫ, ТХУ, УЧЕНИК МОЙ, ОСТАВИШЬ ЧАСТЬ СВОЕГО ВОЙСКА ОХРАНЯТЬ УТУМНО, А ОСТАЛЬНУЮ ЧАСТЬ УКРОЕШЬ В ЛЕСАХ. ТЫ ЖЕ, ЛЭЙХО, УВОДИ СВОИХ ОРКОВ НА ВОСТОК И СЕВЕР - ИМ ЕЩЕ НЕ ПРИШЛО ВРЕМЯ. ВАЛАР РАЗРУШАТ УТУМНО, А Я СДАМСЯ ИМ В ПЛЕН.
- Этого не будет, Учитель! - вскричал, гордо выпрямляясь, Тху. - Пока я жив, пока я в Арде, этого не будет!
- МОЛЧИ, НЕРАЗУМНЫЙ УЧЕНИК МОЙ - прервал его Мелькор. - ЕСЛИ ЭТОГО НЕ ПРОИЗОЙДЕТ, ВАЛАР СОТРУТ НАС С ЛИЦА АРДЫ НАВЕКИ. ВСЕ ДЕЛО ТЬМЫ РУХНЕТ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ЕЙ СЛИШКОМ РАНО БЫЛ НАНЕСЕН УДАР. СЕЙЧАС ВАЛАР МОГУТ СЛОМАТЬ НАС, НО МЫ СОГНЕМСЯ, И ТАК ПРОДЕРЖИМСЯ ВПЛОТЬ ДО ЧАСА НАШЕЙ МЕСТИ.
- Ты мудр, Учитель - Тху упал на колени и поцеловал руку Мелькора.
- НЕ НУЖНО ЭТОГО - молвил Король Арды. - СТУПАЙ.
Со слезами в глазах и гордо поднятой головой - Тху, с расправленными плечами и угрюмо выпяченной челюстью - Косомот, и со своим обычным издевательским выражением лица - Лэйхо, Майар Мелькора покинули Тронный Зал Ангбанда и принялись за дела.

... Война пронеслась, и Тулкас проломил ворота Утумно, разбивая Черный Цветок Лэйхо своими кулачищами. Мелькор был взят в плен, скован, и увезен в Валинор.
... А трое Майар жили своим чередом. Тху и Косомот продолжали состязаться в замысловатых играх, Лэйхо же проводил свое время либо на Востоке и Севере, в стране орков, либо на Западе, у берегов Моря.

В глубинах горных пещер пробудился новый народ - Дварфы, или Гномы. Прирожденные кузнецы, они с восторгом переняли у Орков искусство изготовления оружия и доспехов, и вскоре далеко превзошли своих учителей в оружейном деле. Естественно, оружие не любит сидеть без дела, и скоро Дварфы уже рубились между собой, убивали забредавших к ним одиноких Квэнди, воевали или заключали союзы против других дварфийских племен с Орками. Оркхэй и Ойрхин правили уже Пятым и Шестым Поколениями Урук-хай, занимаясь земледелием, охотой, войной, торговлей и добыванием руд. Проходили годы, века и Эпохи...

... Спустя три Эпохи, явился Мелькор. Лэйхо первый услышал его жуткий вопль, когда яд Паучихи проник в жилы Валы Железа. Он побоялся сам поспешить на помощь, но тотчас же вызвал Косомота. Крик Мелькора до сих пор звучал в ушах Майи.
... Орки, балроги, волколаки и прочие создания вернулись в Ангбанд. Тогда только Лэйхо увидел, как страшно изменился Король.

Постаревший, осунувшийся под тяжким грузом сильмариллов Феанора на железной короне, с обожженными дочерна руками, Владыка Тьмы был жалок и страшен. Тху был сам не свой от горя и ярости и грозил Валар страшными карами за обиду Учителя. Косомот молча скрипел зубами и больше не играл с Тху в шахматы, проводя все свое время за муштрой балрогов. У Лэйхо же появился свой план мести, как всегда, извращенный и отвратительный...

... Рука Валы опустилась и Лэйхо отлетел, брошенный ударом Мелькора через весь Тронный Зал.
- РАБ!!! - прогрохотал голос, полный злобы и боли - НЕ СМЕЙ И В ПОМЫСЛАХ СВОИХ ТРОНУТЬ МОИ СИЛЬМАРИЛЛЫ!!!
Валар и Майар - не как дети Илуватара. Их тела не приспособлены для жизни сами по себе, не способны восстанавливать сами себя. Так Мелькор никогда не смог исцелиться ни от ожогов, ни от ран, ни от яда, жгущего его изнутри. Так след от удара кулаком Короля навеки остался на лице Лэйхо.
Майя поднялся и, не поклонившись, вышел.
... - Я ухожу на Восток, Тху - сказал Лэйхо. - Я сейчас в опале. Тебе наверняка дадут командовать орками - я хочу, чтобы ты о них позаботился. А я сюда не вернусь, может, с эпоху.

Тху успокаивающе улыбнулся.
- Конечно, я о них позабочусь. А лучше, Лэйхо, моли Учителя о прощении, извинись перед ним, покайся - и он простит тебя. Если хочешь, я сам за тебя попрошу. Учителю сейчас очень больно и тяжело, Лэйхо, он нуждается в помощи и поддержке.
- Извини, Тху - покачал косматой головой Лэйхо - я не могу. Я так никогда не умел. Умел бы - может был бы сейчас в Валиноре Сильмариллы твоему Учителю добра не принесут, Тху. Прощай.

Как всегда, он закончил разговор резко, не желая слышать убеждения и уговоры Тху, смешанные с размышлениями о том, что не-Тьма не есть Свет, который, в свою очередь не так враждебен Тьме, как не-Свету. Лэйхо никогда не понимал Тху, как и Ученик никогда не понимал Шута.

С собой он взял Оркхэя, Ойрхин и первых истинных Урук-хай. Гэрхэй остался во главе народа орков.

О Лэйхо не вспоминал больше никто, кроме иногда Косомота, да и тот только пожимал плечами: "Странный он был какой-то"

VI
Король и Шут

Я долее слушать безумца не мог,
Я поднял сверкающий меч,
Певцу подарил я кровавый цветок
В награду за дерзкую речь.
Н. Гумилев, "Песня о певце и короле"

Лэйхо вернулся в Ангбанд много лет спустя. Там, на Востоке, он бродил, одинок и свободен, как прежде, по лесам и болотам. Его видели обитавшие в тех местах Люди, и бежали от него, либо поклонялись ему. Он поселил Урук-хай в их стародавней стране к Востоку от развалин Утумно и ушел от них - скитаться по просторам Средиземья. Много встреч и разлук, много схваток и трудов, много друзей и врагов отметили это время.

Лэйхо вернулся в Ангбанд более зрелым, мудрым и сильным, чем покинул его.

Лэйхо вернулся в Ангбанд накануне его падения.
... Равнина серого, удушающего пепла расстилалась во все стороны вокруг него. Солнце едва светило сквозь висящие в воздухе облака пыли.

Где-то впереди показался силуэт багрового пламени. Балрог. Лэйхо поднял руку и позвал его.
- Что ты здесь делаешь, Урук? - надменно спросил огненный майя и щелкнул бичом - так, просто чтобы ожечь для острастки. - Дезертировать вздумал?

Лэйхо подставил руку под огненный хлыст и тот обмотался вокруг ладони Шута. Резко дернув, он заставил ошеломленного балрога пасть на колени.
- Как ты разговариваешь с Шутом Мелькора, червяк? - надменно, в лучших традициях Тху, прорычал он.

Огненное лицо балрога полыхнуло изумлением и страхом. Молча он склонился в низком поклоне, касаясь лбом серой пыли Анфауглита. Лэйхо отступил назад в некотором замешательстве - балроги никогда не вели себя подобным образом.
- Встань, встань - потряс он за плечо меньшего майю - я пошутил. Что, Косомот теперь требует, чтоб ему в ножки кланялись?

Балрог поднялся и посмотрел в лицо Лэйхо. Его лицо медленно посерело.
- Косомот Балрог мертв. Гортхауэр правит ныне балрогами, Гортхауэр Ненавистный, и он требует преклонения.
- Извини - сказал Лэйхо. - Я не хотел. Как твое имя?
- Гашраз - отвечал майя. - А ты и есть, значит, Великий Орк?
- Великий Орк?
- Это у орков такая легенда. Они болтают, что будто раньше, пока Великий Орк от них не ушел - его вроде бы Сам изгнал, или что-то в этом роде - они жили на поверхности земли, навроде как люди, не боялись света и водили дружбу с майар.
- Я не понял - осторожно переспросил Лэйхо - а теперь-то они где живут?
- Под землей в норах, конечно. Где еще жить оркам? Гортхауэр их не терпит.
Лэйхо скрипнул зубами.
- Пошли со мной в Ангбанд. Поговорить мне нужно с вашим Гортхауэром... кто бы он ни был.
Гашраз пожал плечами.
- Можно и пойти.
... По дороге до Ангбанда Лэйхо узнал от Гашраза о том, во что превратилось Средиземье, пока он был на Востоке. Война с эльфами, что нагрянули из Валинора, чтобы вернуть что-то, что Мелькор когда-то отнял у них, - Гашраз не знал, что именно, но Лэйхо знал - опустошила землю. Мелькор никогда не покидал Ангбанда за исключением одного раза, когда эльфийский Лорд и орел - птица Валар - ранили его. Гортхауэр стоял теперь во главе всей Темной Орды: и балрогов, и орков, и людей, и волколаков с прочими тварями. Он распоряжался всеми делами Ангбанда от имени и по приказу Мелькора. Гортхауэр был жесток и властен. Он приказывал подчиненным падать перед ним ниц и целовать ему руки, а непослушных подвергал суровым наказаниям. Когда честный балрог рассказывал о том, что творилось в камерах пыток Гортхауэра, он весь рассыпался от возмущения искрами.

Еще среди балрогов ходил слух, что это Гортхауэр каким-то образом устроил так, что при взятии Потайной Крепости Эльфов пал Косомот.
- А что же Мелькор? - спросил Гашраза Лэйхо.
Балрог скривился при упоминании имени, словно ожидая удара.
- Гортхауэр говорит, что называть Властелина по имени - святотатство. Властелин сидит в Тронном Зале и никогда не показывается наружу. Говорят, - Гашраз перешел на шепот - что свет Ариэн ранит его глаза.

Лэйхо поднял голову и взглянул на Ариэн, плывущую по небосклону. Он слышал, что никто из Детей Илуватара или дварфов не мог различить ни черт прекрасной Майи, ни ее движения. Она, положим, действительно была ослепительна, но не настолько, чтобы ранить глаза - если только Король не изменился за время отсутствия Шута еще сильнее. Послав красавице Ариэн воздушный поцелуй, встреченный с ее стороны свирепым взглядом, Лэйхо вновь обратился к балрогу.
- А как сейчас с войной?
С войной все было неплохо. Потайная Крепость была разрушена и спалена дотла, и силы эльфов были сломлены. На вопрос, не опасаются ли Мелькор и Гортхауэр нападения с Запада, Гашраз расхохотался, что напоминало небольшое извержение вулкана.
- Валар давно забыли про нас - уверил он Лэйхо. - Им там хорошо, в Валиноре, а мы тут можем делать что угодно. Я так говорю - тут наши замли, то есть Властелина, а там - ихние.
... Однако, когда они подошли к Ангбанду, Лэйхо понял, что ситуация переменилась.

Запад светился несолнечным светом. Новая звезда зажглась на небесах, звезда яростная и угрожающая.

На Ангбанд шло воинство Валинора.

Лэйхо взошел по знакомым лестницам, прошел знакомыми переходами. Ему стоило только глянуть на стражей-балрогов, как те расступались перед ним. Гашраза он оставил внизу, у входа.

Дверь Тронного Зала распахнулась и из нее вышел, шатаясь, Тху. Лицо его, осунувшееся и почерневшее от горя, было страшным. Невидящими дикими глазами он посмотрел на Лэйхо и хрипло хохотнув, проговорил:
- Ты явился вовремя, Лэйхо. Ты тоже пришел сразиться и умереть за Него, даже ты, кого Он ударил и прогнал, а я... я...

Лэйхо смотрел на Тху молча и без сожаления. Он понял, кто был Гортхауэр.
- Уводи людей на Восток, сказал он... - глубоко в горле Тху клокотало рыдание. - орки прикроют твой отход... а драконы поддержат с воздуха... а я... я так хотел... умереть за Него... умереть.

Угол рта Лэйхо дернулся, словно гримасой боли исказив его лицо. Орки прикроют отход. Он с ожесточением дернул за навеки вросший в плоть его шеи корешок - напоминание о схватке с чудовищным Пастухом Деревьев далеко на Востоке - и толкнул дверь Тронного Зала.
Лэйхо не узнал Мелькора. Иссеченное никогда не заживающими шрамами, постаревшее лицо, согбенные плечи, а в глазах - тот же огонек безумия, что у Тху. Два Сильмарилла переливались волшебным светом на сломанной железной короне Владыки Тьмы. Мелькор стоял на коленях у своего трона, сжимая подлокотник обожженными руками. На мгновение острая жалость пронзила Лэйхо; он вспомнил гордого Короля Арды, рядом с которым он шел против Валар, вместе с которым вершил месть - каждый за свои обиды. Короля, что изгнал Валар из Средиземья, Короля, что разрушил Фонари и взорвал горы. Короля, измученного и постаревшего под непосильной ношей.

Лэйхо понял, что Мелькор никогда не простил бы ему этой жалости.
- Ученик мой ... - простонал Вала, поднимая голову.

Лэйхо встретился с ним глазами, неотрывно смотря в лицо Короля.
- Орки не прикроют отхода Тху. - спокойно рек Шут. - Я увожу орков на Восток и Север.

Мелькор с усилием поднял себя с пола и устало опустился в кресло.
- Кто дал тебе право, ничтожный... - зарокотало в его глотке.
Лэйхо заметил, что даже голос Валы потерял былую мощь.
- Орки - мой народ. Мои дети. - отвечал он.
- Дети твои, несчастный? Я дал тебе силу создать их. Я приказал тебе создать их.
- Я создал их.
Мелькор напрягся; из шрамов на его лице потекла кровь. Лэйхо знал, о чем сейчас думает его Король. Лэйхо угрожает его планам. Не убить ли дерзкого сейчас, одним ударом руки или напряжением воли?

Лэйхо ухмыльнулся - даже в эту минуту он не мог удержаться от насмешки. Он расправил могучие плечи. Слишком многому он научился за века скитаний. Даже Мелькор не убил бы его немедленно, а проживи Лэйхо хоть мгновение, голос его достигнет орды Урук-хай и когда войска Валинора подоспеют под стены Ангбанда, они найдут Силы Тьмы сражающимися друг с другом.

По изменившемуся взгляду Владыки Тьмы Лэйхо понял, что Мелькор знает это.
- Последний удар всегда приходит оттуда, откуда его не ждешь... - сказал Король Арды на удивление спокойно и бесстрастно. - И орки тоже ничем не хуже людей. Уводи их прочь, Шут. Уводи.

Лэйхо развернулся. Он не видел, как за его спиной Мелькор уронил залитое кровью лицо в ладони.

Тху поджидал его на выходе из Главной Башни Ангбанда. Ненависть танцевала в его глазах, а в руках его был прежде не виданный Лэйхо меч - ярко-черный, искрящийся.
- Я все слышал, - прошипел Ученик Мелькора - и нет тебе прощения, Шут.

Лэйхо посмотрел на него с презрением и насмешкой. Не выдержав взгляда, Тху замахнулся мечом.

И только тогда Лэйхо понял - здесь смерть. Смерть от силы любви фанатика Тху к своему Учителю.

От первого удара он почти увернулся, так, что меч только задел его по левому боку.
- Нет тебе прощения - рычал, плача, Тху - нет пощады! Ненавижу!

Клинок-Возмездие взошел над головой Лэйхо. Он мог видеть безумные глаза Гортхауэра, его искаженное ненавистью лицо.

Тху вдруг вскрикнул, выгибаясь назад и роняя меч. Не раздумывая ни минуты, Лэйхо шагнул вперед, обхватил тело Майи длинными, волосатыми ручищами, приподнял над головой и швырнул на камни.

Тху застонал и вытянулся без сознания. Только тогда Лэйхо заметил стоящего перед ним Гашраза, поигрывающего огненной плетью.
- Всегда мечтал это сделать - балрог расплылся в улыбке. - Куда мы теперь?
- Подожди здесь, покарауль его - попросил Лэйхо - Я скоро вернусь.
Он вошел в башню и поспешил обратно в Тронный зал. Он понял, зачем Мелькору было важно, чтобы Тху увел людей. Владыка Тьмы не зря называл Тху-Гортхауэра своим Учеником - за несколько эпох ученичества тот получил достаточно знаний, чтобы вернуть Учителя в Арду. Было ясно, что изгнание из Арды будет единственным подходящим наказанием Мелькору от Валар. Лэйхо засмеялся. Его Король был по-прежнему хитер и коварен. Лэйхо не хотел портить такой замечательный план. Тем более, он все еще жалел Мелькора.
- Я отдам тебе моих орков, Король - сказал Лэйхо, распахивая дверь Тронного Зала. - За то, что ты взял меня в Арду, я отдам их тебе.

Мелькор поднял голову и посмотрел на Лэйхо. Видно было, что Король был тронут. Поморщившись от еще одного спазма жалости, Лэйхо продолжал.
- Но за то, что ты назвал меня рабом - я заберу одного из девяти. За то, что ты ударил меня - я заберу одного из девяти. И за рану, что нанес мне твой Ученик Гортхауэр - я заберу одного из девяти.
И, как уже стало обычным, вышел, не простившись и не поклонившись.
... Лэйхо протрубил в рог - и от каждого отряда из девяти, на какие была разбита Орда Урук-Хай, отделился самый сильный и свирепый орк из отряда.

Лэйхо протрубил в рог - и от каждого отряда отделился самый умный и сообразительный орк из отряда.

Лэйхо протрубил в рог - и от каждого отряда отделился его начальник - бывший Белеквэнди, один из Перворожденных.
- Мы ждали тебя, Великий Орк. - сказал Лэйхо Гэрхэй. - Веди нас. Орда стояла, сомкнув щиты и ощетинившись ятаганами. Угрюмая, ждущая смерти стена. Они встретят это светлое войско, встретят и умрут, умрут, может быть, все до одного, но это уже все равно. Великий Орк здесь, Великий Орк уведет далеко на Восток их жен и детей. Слезы текли по щекам Лэйхо, уходящего на Северо-Восток. Слезы текли по щекам Гортхауэра, уходящего на Юго-Восток. Слезы текли по щекам Гэрхэя-Кэлвэ и слезы текли по щекам Орды, стоящей заслоном для Гортхауэра и Лэйхо против наступающих Сил Света. Слезы текли по щекам прекрасной и печальной Ниэнны далеко в Валиноре.

По щекам Мелькора текла кровь.

Здесь кончается Валорхквэнта, или часть вторая Сумеречной Книги Средиземья.

Текст размещен с разрешения автора.