Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Нион

Вира


Солнце садилось на западе...

И так неожиданно красиво это было, что мы никак не могли привыкнуть, хотя уже много дней и ночей прошло с того - первого - памятного сияния, затопившего небо. И ничуть не походило оно на те сполохи, что разрезали черноту в Лосгаре. Но многие не любили смотреть на закат. Да и не до того нам было, признаться.

Это ведь только сказать легко, а как сделать необжитый берег озера Митрим - домом? Впрочем, мы не старались особенно. Словно все заранее знали, что останемся здесь ненадолго, что это - лишь лагерь, временное пристанище. И потому пестрые ряды шатров выглядели хоть и ярко, но сиротливо - и на северном берегу, и на южном.

Да оно и было так. Мы осиротели, это правда. Сначала мы лишились короля. Потом - дома. Затем - братьев. И прежней веры в лучшее, в новое, что вела нас в черноте Без-Света от родных улиц - к берегам Моря и дальше, дальше, через лед предательства и вражды - к незнакомым сумрачным землям. Осиротев в Эндорэ, мы цеплялись за то единственное, что у нас оставалось, - за горечь потерь, отчаянную злость и справедливое "Почему?".

А теперь все это тоже оказалось ненужным. Неважным. Прошлым. Потому что старший сын нашего короля (да, да, он - король, а не Феанаро, что бы ни говорили там!) вернулся оттуда, откуда не возвращаются. Не один. И разом перечеркнул все, чем мы пылали все это время, оставив только вечную жажду мщения Врагу. Финдекано, вытянув Нэльяфинвэ в жизнь, разом забрал право на все ответы, отдав лишь растерянное "это уже не важно...".

Но мы уже слегка попривыкли, да и многое нынче стало неважно. Кроме одного - что дальше?

Но как бы мы ни запрещали себе думать о прошлом, оно само приходило к нам. Особенно вечерами; дневные заботы - оружие, обеды, патрули, и новые травы для лекарей, и новые карты для книжников - отступали, оставалось странное спокойствие, не похожее на прежнюю беззаботность, но легкое и светлое.

В такие минуты я уходила по берегу подальше от лагеря, спускалась к самой полосе воды, садилась прямо на землю и, бросая камешки в воду, глядела на южный берег, где стояли такие же ровные ряды шатров и палаток. Отсюда их можно было рассмотреть.

Туда, где были - прежде родные...

Я бросала камешки и следила за кругами, расходящимися по воде. И все пыталась увидеть - там, далеко - хоть кого-то из тех, кого знала. Может, услышу флейту Макалаурэ. Или ветер донесет запах трав из сумы Исильвен - целительницы, подруги моей матери. Или мелькнут у берега рыжие головы Амбарусс. И все думалось: как там Майтимо?

Нельзя сказать, что Финдекано поступил очень уж неожиданно. Я, например, догадывалась, что чем-то подобным все и кончится - таким потерянным и осиротевшим был он с тех пор, как пришло известие о пленении Майтимо. Но ведь решиться - мало. Нужно еще дойти и вернуться. Хотя Финдекано никому, кроме отца, не рассказывал о том, что там было, это как-то незаметно стало известно всем. А сам Нолофинвион почти сутки отсыпался, а потом уехал в лагерь Феанариони. Вернувшись, привез весть: Нэльо поправляется. И все. Ни слова больше.

Камешки летят в воду с тихим плеском, и тишина так же кругами расходится над озером вместе с закатом. Недалек тот час, когда патрульные зажгут факелы, и неяркий их свет долго-долго будет казаться отблеском зари, затухающей над лесом. И такие же точки огней на другом берегу словно придвинутся, станут казаться ближе и ярче.

А они и есть ближе...

Я протерла глаза и вскочила. Вереница огоньков двигалась по берегу, и было еще совсем светло, чтобы разглядеть полотнище знамени и звезду Феанаро над их головами.

К нам, кажется, собираются гости!

Я подобрала подол и полезла вверх по склону, чтобы упредить о появлении нежданных визитеров. Но их, конечно, заметили и без меня. Над лагерем повисло напряженное ожидание, хотя никто не прервал своего занятия, никто ни словом не обмолвился о происходящем, и даже негромкая мелодия чьей-то флейты так же продолжала плыть, мешаясь с облаками. Только Финдекано подошел к отцу и тихо что-то сказал.

Кавалькада приближалась, и самые зоркие из нас уже могли различить передних всадников. У кого-то вырвался вздох удивления: все семеро сыновей Феанаро!

Они въехали в лагерь и придержали лошадей, пустив их шагом. Неторопливо, но четко... оранжевые блики горели на застежках плащей, бросали отсвет на медные волосы Нэльяфинвэ, зажигали мрачные искры в глазах Карнистиро. Много их было - кажется, вся дружина собралась. В голубоватом вечернем мареве, в полной тишине двигалась вереница, и мы смотрели на них напряженно, недоумевая и ожидая: что дальше?

Спешившись, Феанариони подошли к Нолофинвэ, тот сделал знак - проходите в шатер, колыхнулась узорная занавесь - все.

Наверняка Финдекано знал, зачем они здесь, но стоял с невозмутимым видом, не реагируя на бешеный взгляд Турукано, только губы чуть сжались - упрямо. Если Семеро пришли с просьбой, с предложением ли, а Нолофинвэ ответит отказом - чью сторону он примет, отца или друга?

Не так уж много времени прошло - солнце еще не успело уйти за самые высокие деревья, но нам эти минуты показались долгими. Все больше народу собиралось с каждым мгновением у шатра нашего лорда, но все молчали. О да, молчать мы умеем, мы научились этому искусству - там, где не остается сил ни на что иное, тишина и безмолвие спасают от шага за край. А Финдекано все так же стоял столбом, глядя в сторону берега.

Полог шара колыхнулся снова - они вышли. Оруженосец Нолофинвэ громко протрубил в рог, собирая всех, - но это излишне, мы и так уже столпились здесь. И лорд наш поднял руку, показывая, что станет говорить. Но вместо него шагнул вперед Майтимо.

- Родичи и друзья... - четко и громко зазвучал его голос, но каким же он стал надтреснутым, вовсе не так звонок, как когда-то, и золото беспечности сменила сталь приказа и медь упрямства... а еще - почудился ли мне слабый отзвук обреченности?

Машинально я оглянулась - неужели и мы изменились так сильно? Ведь своих перемен не замечаешь, особенно если каждый день водная гладь отражает одно и то же лицо. А всмотревшись однажды в черты тех, кого знаешь, но не видел долго, вдруг понимаешь, что и ты сам сегодня - только рябь на воде, и через два мгновения ничего не останется на зеркальной глади, и новый камень вызовет уже совсем другие круги.

Макалаурэ стоял на полшага позади брата, и последний солнечный луч высвечивал его черты особенно резко. Показалось ли мне, или он вправду был бледен, как полотно? Невольно я подумала: каково ему сейчас? И как было раньше, когда старший брат (а ведь они всегда, всегда были вдвоем) неизвестно жив ли, а младшие горят местью и рвутся в бой (о, Тройка не была бы Тройкой, если бы не рванулась сразу спасать Майтимо, объявить войну, кинуться напролом). И надо сдерживать самых горячих, и думать, как быть дальше, и смириться с тем, что Нэльо не вернется, и каждую минуту помнить: ты отныне - старший, от одного твоего слова зависят жизни и судьбы тех, кто пришел с тобой. Тяжек груз власти - как Канафинвэ принял его? И вдруг - все по-прежнему... вот только по-прежнему ли?

Майтимо говорил что-то - я не слышала, не могла осознать происходящее, только смотрела. Взгляд упал на черную повязку на правой руке, и боль и жалость затопили мое сердце. Если бы можно было вернуть время - назад, туда, где все мы были еще равны, сказанное сделать несказанным, бывшее - небывшим. Если бы можно было поступить по-другому - что бы мы сделали, какой дорогой пошли? Чтобы потом не терзаться стыдом и горечью, не пытаться исправить свои и чужие ошибки, не гореть бессильным гневом от невозможности изменить что-то, будучи скованным волей старшего брата и лорда.

Удивленный вздох пронесся над нами и вернул меня обратно. Что же все-таки случилось?

- Что случилось? - спросила я шепотом у стоящего рядом. - Я прослушала...

- Нэльяфинвэ отказывается от верховной власти над народом нолдор, - суховато ответили мне, - и просит принять корону Нолофинвэ.

Майтимо взял из рук брата обернутый синей тканью сверток, развернул... мы все узнали - венец Финвэ, нашего государя, сколько раз мы видели этот узкий обруч на темных волосах короля - на советах, на праздниках, перед Валар. И в тот злосчастный день в Форменосе Финвэ тоже был в нем... Нолофинвэ принял венец и почтительно прижал к губам, отдавая дань памяти тому, кто навсегда останется королем всех нолдор, еще не разделенных на нолдор Валинора и изгнанников.

- Хороша вира, - прошептал кто-то позади меня. - Власть за кровь...

Всхлипнув, я рванулась прочь, вылетела из лагеря и, скатившись по обрыву, подняв тучу брызг, упала в воду. Слезы лились сами, и это приносило облегчение. Я уже давно не могла плакать - со времени прощания с матерью в Амане, а теперь ручьи текли меж пальцев, смешиваясь с прохладной озерной водой. Потом я долго-долго умывалась, глотала, захлебываясь, соленую влагу и, наконец, отжав мокрый подол, вышла на берег. Села на песок, набрала горсть камешков и снова стала кидать их в воду, глядя на круги, расходящиеся по воде.

Кто-то подошел, встал за спиной - я не обернулась.

- Майтимо отдает нам еще и лошадей, - проговорили сзади. - В уплату виры...

- Это хорошо, - вздохнул другой голос. - Но спроси Турукано - примет ли он такую плату? И он не один...

- Финдекано вовсе не просил ничего, - возразил первый.

Переговариваясь тихонько, они пошли вдоль берега. Уже совсем стемнело.

Я запрокинула голову, посмотрела на первые звезды. Как хорошо, что солнце садится на западе. Я могу думать, что, встав на востоке, оно придет к нам снова, а потом опять, и что-то останется неизменным в этом странном изменчивом мире.


25-27.05.2004.



Текст размещен с разрешения автора.