Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Стихи Ленского и Леденева
Хоббичьи частушки
О вреде неверных переводов
Песнь о гибели короля Азагала
Песенка фермера из Бри
Бодрая походная песня урук-хая
Песня нолдоров

 

        Хоббичьи частушки

Слышано в Пригорье в третье лето Четвертой Эпохи,
во время визита туда короля Элессара.

        I

О-хо! Лавр обожает лошадок!

Веет осень ветерком,
А в конюшне душно.
Наркисс поней вечерком
Вывел из конюшни,
Всех к забору привязал
И создал условья.
"Свежий воздух, - им сказал,-
Нужен для здоровья!"

О-хо! Лавр обожает лошадок!

Ночью поней увели.
(Ну, а как иначе?)
Утром реки потекли:
Это Наркисс плачет.
Третьи сутки голосит -
Мертвые ожили б!
Все скорбит, скорбит, скорбит...
(Пони-то чужие!)

О-хо! Лавр обожает лошадок!

Долго он вино не мог
Отличить от пива.
Вдруг однажды со всех ног
Прибежал счастливый:
Пони эти все нашлись!
(Вот тебе и здрасьте!)
Снова реки потекли,
Но уже от счастья.

О-хо! Лавр обожает лошадок!

И теперь по вечерам
Над Пригорьем темным
Раздается тарарам
И раскаты грома.
Это Наркисс на чердак
Загоняет поней.
- Там же душно!..
- А, пустяк!
Но зато спокойней.

О-хо! Лавр обожает лошадок!
О-хо!! Лавр обожает лошадок!!
О-хо!!! Лавр обожает лошадок!!!

        II

Любелия Лякошель-Торбинс на старости лет подалась в
бизнесхоббиты: открыла небольшую лавочку, в коей весьма
успешно торгует изобретенной ею косметикой, став первой
(в обоих смыслах) модницей Средиземья.

Дело под вечер. Весной.
Птички. Травки. Свинки.
Шла Любелия домой
Со своей корзинкой.
Собрала с дороги грязь
Для своих косметик...
Вдруг старушки зоркий глаз
За кустом приметил -

О-хо! Чудненький розовый цвет!

Домик новенький стоит
Ей на удивленье,
Краской свежею блестит -
Просто загляденье!
В щелку любопытный нос
Сунула с опаской
И во весь носиный рост
Вымазалась краской.

О-хо! Чудненький розовый цвет!

Целый вечер вся в кустах
Бедная сидела.
(Что же будет? Как же так?
Вдруг такое дело...)
Ночью в дом через окно
Бабушка сигает,
Трет и мажет - все равно
Нос не отцветает.

О-хо! Чудненький розовый цвет!

Ой, что было поутру!
Как прошлась по рынку
С носом розовым (не вру!)
Модница с корзинкой -
Все издали громкий ОХ,
Так что Булко Крендиль
Просто начисто оглох
И немного сбрендил.

О-хо! Чудненький розовый цвет!

А Любелия стоит
С дико гордым видом
И народу говорит:
"Что, небось, завидно?
По критериям красы
И моим оценкам,
В моде с пятницы носы
Этого оттенка.

О-хо! Чудненький розовый цвет!"

Чтобы марку поддержать,
Старая плутовка
Стала краску продавать
В своей лавке ловко.
И народ туда валит -
Просто нету спасу:
Все хотят в носах ходить
Модного окраса.

О-хо! Чудненький розовый цвет!

Даже гномы втихаря
Лавку навещают,
У Любелии не зря
Краску покупают:
Чтоб никто не мог узнать,
Сколько ушлый горец
Пива, эля и вина
Вылакал в Пригорье.

О-хо! Чудненький розовый цвет!

А недавно Крендиль наш
Жить ушел за Воду:
Мол, не хочет больше знать
Писка этой моды.
Да и всем пора дрожать:
Нынче домик оный
Перекрасили опять.
Он теперь зеленый.

О-хо! Чудный зелененький цвет!   (3 раза)

        III

Хэл наш на ночь как-то раз
Чересчур напился,
И во сне ходячий вяз
Тут ему приснился.
Вяз как вяз, ни дать ни взять.
Только все ж, однако,
Нет чтоб чинно постоять -
Шастает, собака!

О-хо! И росту в нем 45 футов!

Утром Хэл протер глаза -
Брр, какие страсти!
Ух, кому бы рассказать
О такой напасти?
Рассказал он это мне,
Страшно по секрету.
(Не сказал лишь, что во сне
Было дело это.)

О-хо! И росту в нем 70 футов!

Скоро про зловредный вяз
Знала вся округа:
В день рассказ по десять раз
Повторял хитрюга.
Сам себя перехитрил,
Сам поверил, значит,
Что на самом деле был
Великан ходячий.

О-хо! И росту в нем 120 футов!

Каждый день рассказ растет.
С ним растет и древо.
Хэлфаст знай себе плетет
Направо-налево:
"Вот туда-то и туда
Заходить не надо:
Там, на севере - беда!
Вязы бродят стадом."

О-хо! И в каждом 400 футов!

И когда, в конце концов,
Вяз пришел на деле,
Хэлфаст вышел на крыльцо
И в него вгляделся.
"Не-а, - высказал знаток. -
Обмануть не вышло.
Настоящее, браток,
Много-много выше!"

О-хо! Ведь в нем уже 1000 футов!

Долго спорили они.
Дерево сердилось:
"Я же дерево - взгляни!
И всю жизнь ходило." -
"Так-то так. Но все равно
Ты уж больно мелко.
Я-то знаю, как оно.
Ну а ты - подделка."

О-хо! А в том уже 5 тысяч футов!     (3 раза)
 

        О вреде неверных переводов
        (песня N+1-го назгула)

Я спросил у Даина -
"Не видал ли Торбинса?"
Даин не ответил мне,
Качая бородой.

Я спросил у Элронда -
"Не видал ли Торбинса?"
Элронд окатил меня
Холодную водой.

Я спросил у Гэндальфа -
"Не видал ли Торбинса?"
Сразу Гэндальф белым стал,
И остался так.

Сарумана спрашивал:
"Не видал ли Торбинса?"
Спрятал кукиш в бороду
Хитроумный маг.

Я спросил у бальрога -
"Не едал ли Торбинса?"
Ох, как скалы рушились,
Слыша тот ответ!

Я спросил у Голлума -
"Не видал ли Торбинса?"
Долго Голлум матом крыл
Целый белый свет...

Я спросил у Бэггинса -
"Не видал ли Торбинса?
Больно уж похожи вы.
Помоги мне, друг!"

Бэггинс хмыкнул пакостно,
Бэггинс хмыкнул мерзостно -
И Голлума тихонечко -
И Голлума легонечко -
И к краешку легонечко,
И тут нам и каюк.

А-а-а-а-а, а-а-а-а-а...

Я спросил у Даина...

Я спросил у Элронда...

Я спросил у Бэггинса...
 

Песнь о гибели короля Азагала

Судьба была битве Ужасной прослыть,
И вновь Анфауглит дымился,
И воздух устал в себе стрелы носить
И каплями пота сгустился.
И ветер с Ангбанда был жаркий и злой,
И Аулэ горы курились золой.

Когда огнедышащим, ярким клинком
По телу эльфийского войска,
Златым волнорезом прошелся дракон,
То гномы держались геройски;
И, выдержав змея пылающий шквал,
Свой подвиг бессмертный свершил Азагал.

От крови дракона пьянела земля
И лопалась вверх пузырями.
И гномы, подняв своего короля,
Его пронесли через пламя
И вынесли с поля, и в горы ушли.
А битва еще догорала вдали...

(Но самый отважный, юнец-сорванец,
Гонец короля быстроногий,
Вернулся туда, где остался венец
И шлем государя двурогий.
Как выбрался он, не расскажет наш стих;
Но выбрался чудом и встретил своих.)

Четырнадцать гномов от орков спаслись,
От полчищ уже победивших;
И с ними два эльфа в ущелье пришли
И встали у тела, склонившись.
И Аулэ горы смыкались кругом
И словно бы тоже вздыхали о нем.

И светел, казалось, был лик короля
Во тьме векового ущелья.
И светел был меч, Голубая Заря,
Из ногродского подземелья -
Сработан был Тельхаром дивный клинок,
Лишь он поразить Беспощадного смог.

А рядом лежали корона и шлем,
Горели драконовой кровью.
Вдруг нольдорец что-то шепнул и затем,
Шагнувши к его изголовью,
Легко прикоснулся к челу короля -
И замерли гномы, о чуде моля.

И Аулэ горы, забыв о врагах,
Их радостный крик отразили:
Дыханье проснулось на бледных губах,
И мертвые очи открылись!
Но эльф только тихо качнул головой:
Тут был он бессилен бороться с судьбой.

И гномы глаза опустили к земле
И молча, печально стояли.
Им было в новинку терять королей;
Еще ноготримы не знали
Клятв мести и прочего, что под рукой
Имеют все эльфы на случай такой.

Нарушил молчание нольдор второй,
Сокрытого Города воин:
"Твой подвиг великий, о горный король,
Прославлен быть в песнях достоин!
И имя твое среди лучших имен
Украсит страницы грядущих времен.

И доблестный нольдор о нем запоет,
И синдар, лесами хранимый,
И адан за чашей вина помянет,
И братья твои - ноготримы.
Да, эльф не один позавидует столь..."
Но тут шевельнулся и молвил король:

"Не надо об этом. Еще я дышу,
Но жизни порвалися нити.
У вас я одно перед смертью прошу:
О том, что случилось - молчите!
Не знают пускай ни друзья, ни враги
О том, как король Белегоста погиб."

Сказал - через силу - и снова затих.
Загадкой слова прозвучали.
Но гондолидримы молчали о них,
И Аулэ горы молчали.
И, недоумение в гномьих глазах
Увидев, король Азагал рассказал:

"На эту войну я идти не желал,
Хоть Маэдрос прочил победу.
Он друг мне, и я бы его поддержал,
Когда б не царапина эта
(Пустяшное дело, шальная стрела;
Но рана еще не совсем зажила).

Ты помнишь ли, Раир, наш спор до утра?
Противился я выступленью.
А помнишь - ты все удивлялся вчера,
Как быстро сменил я решенье.
Скрывать уже боле бессмысленно мне:
Я вестника видел в ночной тишине..."

В расселине горной, пробитой грозой,
Назойливо речка журчала.
Нахлынула горечь горячей слезой,
Нахмурился лоб Азагала,
Предсмертным предвиденьем видя вдали
И Фингона гибель, и Хурина клич.

Что страшный разгром Средиземью несет?
Что станет с родным Белегостом?
В оружии гномы достигли высот,
В бою одолеть их непросто,
Но воинам черным число - легион,
И Аулэ горы от них не заслон.

Да, Маэдрос, видно, опять поспешил...
А может, промедлил с ударом?
Да, кстати, а что он в бою не решил
Надеть Азагала подарок?
Победными рунами был освящен
Тот шлем, на котором смеялся дракон...

И, вспомнив о тайне, что в сердце держал,
И смерти вдыхая дыханье,
Слабеющим взглядом спросил Азагал
У каждого клятву молчанья.
И каждый глазами сказал: "Никому!"
И он успокоился, веря тому.

"Я вестника видел", - продолжил король,
Собравши для голоса силы. -
"Явился он поздней ночною порой.
Свеча нам тревожно светила.
Он мерил шагами ковровый гранит,
И эхо неслось от испуганных плит.

Сказал он: "Я послан тебя упредить,
А ты уж решай, как умеешь.
В той битве, что вам, может быть, предстоит,
Вновь выйдет исчадие смерти -
Тот ужас, что многие годы дремал
В пещерах подземных, таился впотьмах.

И станет он вечно во страхе держать
Всех хазад, пощады не зная;
И станут при имени этом дрожать
Воители, меч опуская.
И даже когда через много веков
На свете исчезнут такие, как он."

- Заставили вздрогнуть невольно тогда
Пророчества мрачные речи... -
"Неужто народ мой, в лихие года
Отвагой известный извечно,
Позором таким за нее награжден,
Такою печальной судьбой наделен?

Чтоб стал трепетать перед именем гном?
(Какие-то, право, наветы!)
Сдаваться? Сдаваться при виде одном
Иль слухе об ужасе этом?
Оружие чтобы не смел подымать?
Не верится что-то, по правде сказать..."

Но он промолчал. И тогда я решил:
Всем надо готовиться к бою,
Сразить этот ужас, каким бы ни был...
Но понял теперь и другое:
Коль кто-то расскажет о смерти моей,
Пророчество сбудется. Это страшней."

И тихо закрылись глаза короля...
 

        Песенка фермера из Бри

Говорил мне братец Билл,
Когда я у Билла пил, -
Было дело, пил у Билла,
Я у Билла пить любил, -

"За горами, - говорит, -
Там дракон в пещере спит, -
Так, дракошка, слабже кошки,
Старикан и инвалид.

Даже нашим жалким луком, дескать, можно стрельнуть.
Дельно? Дельно? Дельно!

Золотишка загребем,
Лучше гномов заживем.
Купишь мельницу у Роба,
Я - трактирчик под Холмом.

Чем все время просто пить,
Лучше по свету бродить.
Глядь - какую вдруг принцессу
Повезет освободить.

Хорошо бы, грит, принцессу, да еще с короной -
В жены! В жены! В жены!"

Ну а я, не будь дурак,
Говорю ему вот так:
"Мое дело, между прочим,
Все капуста да буряк.

А капустой, стало быть,
Мудрено кого убить.
И с мотыгой на дракона
Тоже боязно ходить.

Лучше с выручки купи мне новую лошадку!
Так-то! Так-то! Так-то!"

Старый Токки-Муховоз
Тоже предлагал всерьез:
"Купим, говорит, на пару,
Это, сталбыть, стадо коз.

Дело новое - пустяк,
А уж прибыльное - факт!
Брось ты пить! Разбогатеем
За неделю - только так.

Купишь мельницу, и славно, ну а я себе-то -
Это, это, это..."

Ну а я, не будь дурак,
Говорю ему вот так:
"Ты представь себе, что будет
В огороде за бардак!

Мне и так уж мотыли
Всю капусту сожрали!
Нет от гусениц отбою -
Ты еще козлов пришли!

Ставить новые ограды? Ты в своем уме-то?
Нет уж, нет уж, нет уж!

Воротился Билл домой,
Весь побитый и хромой,
Без кобылки и без лука,
И с монеткою одной.

А у Токки козий сброд
Съел ему весь огород,
Две рубашки, и подтяжки,
И от фартука перед.

Он их с горя Барлиману подарил, а тот их -
Палкой за ворота!

Разорился Билл, зато
Заливает на все сто;
Есть всегда чего похвастать:
Видел это, видел то!

Токки тоже нос задрал:
"Я кого, мол, не видал -
Тот зашел, и тот забрел, и
Даже чей-то генерал!

А рогов скопилось - хоть ты борону прям делай!
Смело, смело, смело!

Я сижу, и мне смешно.
Я-то знаю уж давно:
Все, чего я там не видел -
Все покажет мне вино.

Без усилий и хлопот
Все увижу наперед.
Но дожрут же наконец-то
Мотыли мой огород?

Вот тогда - рюкзак за плечи и вперед по тракту!
Так-то! Так-то! Так-то!
 

        Бодрая походная песня урук-хая

Кто-то ест котлетки,
Кто-то шоколад,
Кто-то только устриц,
А кто-то все подряд,

А бедные уруки
С голодухи мрут,
Разве что ворону
Дохлую найдут.

Кто-то выпил эля,
Кто-то самогон,
Кто-то чьей-то крови,
А кто-то и бульон,

А бедные уруки -
Лужицу до дна,
И потом неделю
Снится им она.

Кто-то травку сеет,
Кто-то ее жнет,
Кто-то рыбку ловит,
А кто-то ее жрет,

А бедные уруки
Рыщут там и тут,
Там на всех чихают,
Тут на всех плюют.

Потирает руки
Дядька Саруман:
"Ох, мои уруки," -
Думает, болван.

Мы пока не спорим,
А начнет дурить -
Мы тогда посмотрим,
Кто тут будет чей!
 

        Песня нолдоров

Когда-то в счастливом краю Валинора
Рог Оромэ звоном пронизывал горы.
И странный огонь возгорелся в груди,
И мы в один голос вскричали: "Веди!"
    Манило нас в тайную звездную тьму,
    И Аулэ взор не скрывал одобренья...
    Но Ингве Премудрый промолвил: "К чему?"
    И Мандос Великий добавил: "Не время."
И мы, повздыхав про себя, как всегда,
Не Ингве, но Мандосу вняли тогда.
А Манвэ вздохнул исподлобья сурово,
Но не сказал ни слова.

И годы прошли. И опять в Валиноре
Рог Синдаров нам прозвучал из-за моря.
И смелый Тиэле, от Эльвэ посланник,
Спел песню о битвах великих и славных.
"Веди!" - и клинки наши вспыхнули грозно.
Но он отвечал: "Поздно."

И годы прошли. И в ночи Валинора
Потряс Тирион горький рог Феанора.
Одни попросили у Ингве совет;
"Не время", - был Мудрого мудрый ответ.
    Но мы не хотели опять сожалеть
    О выборе, что навсегда позади.
    Пусть будет, что будет! Победа и смерть -
    Все там, впереди! Мы кричали: "Веди!"
Уж лучше неправедность гордых мечей,
Чем сонная муть бесконечных ночей!
Свет факелов в тысячах глаз отразился...
И Мандос еще не явился...

И годы прошли, солнц и лун хоровод;
Мы жили и ждали - не зная, чего.
Не рога ли крик в поднебесье застыл?
То Фингольфин кровью наш страх оплатил.
Но мы лишь смотрели, вздыхая, на горы
И помнили про Феанора...

И снова - уж Фингона - рог прозвучал.
И стало понятно: коль путь ты избрал,
Послушался клича военных атак -
И далее слушайся. Стоит жить так.
    Удачи поход не принес - не беда!
    Но надо ошибку - своею  судьбой -
    За нас и за тех, кто погиб, - оправдать,
    Но смелой борьбой, не смиренной мольбой!
И, может, нас Ингве Премудрый поймет,
И меч свой наточит, и с нами пойдет -
Петь песни и слушать их ярый накал
И рога призывный сигнал.