Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Ильгор Валькирия

Выцветшие руны

Чужеземец

Вот уже четвертый день, с того самого утра, как гонцы принесли весть о войне, чужеземец сидел на берегу Борисфена и смотрел в прозрачную воду. Риннат наблюдала за ним.

Она всегда наблюдала за ним. Она помнила, как он пел ей песни, когда она еще спала в колыбели. Помнила, как он рассказывал ей диковинные сказки, держа за руку, водил по темным коридорам городища, носил на руках, когда она уставала. Он приносил ее к берегу Борисфена. Река шептала ей свои неясные речи, а Риннат чудилось, что лишь один этот чужеземец понимает их. Но хранит их тайну.

Риннат наблюдала за ним всю свою жизнь длиною в шестнадцать лет. Но только сегодня она вдруг осознала, что его лицо не несет на себе отпечатка времени. Состарился ее отец, могучий воин и мудрый царь. Морщины избороздили строгие лица советников. Но этот чужеземец оставался молодым.

Риннат говорили, как однажды он приплыл в землю скифов на лодке. С собой он вез лук, длинный кинжал искусной работы и пустой колчан. Воины царя окружили его. Даже не думая убегать или сопротивляться, он предстал перед царем - это было задолго до рождения Риннат, как рассказывали старухи - произнес несколько слов на непонятном языке и запел песню. И песня эта была так прекрасна, печальна и величественна, что стражи его, все - закаленные в боях и очерствелые душой, бросили оружие и стояли, не в силах побороть наваждение. И с тех пор чужеземец не покидал городища, и пел свои песни отцу Риннат, и самой Риннат, от ее рождения.

Никто не мог превзойти его в искусстве лучника. Он учил подростков стрелять. И молодые скифы, которых он обучил, славились на всю страну - только в далеких землях родичей-массагетов, откуда сейчас надвигалась война, были еще такие меткие лучники. Он любил поединки на акинаках, богато украшенных резьбой. Он мог целый день сидеть в царской сокровищнице, перебирая браслеты, пекторали, кольца… и думал, думал… и взор его становился туманен.

А теперь он сидел и смотрел в течение Борисфена.

Риннат приблизилась к нему. Сердце у нее забилось чаще и заныло тоскливой болью - и сама Риннат не знала, отчего.

- Ты от рассвета до заката здесь, - молвила она.

Чужеземец обернулся.

- Садись. Поглядим на воду. Она, как время.

И острее защемило в груди Риннат.

- Откуда ты пришел? - спросила она. - Как твое имя?

- Зачем тебе знать? - задумчиво сказал он.

- Я хочу знать, уж не дух ли ты из тех, что живут на солнце и луне, охраняют реки, наших коней и нас, и навеивают нам сны.

Он пристально взглянул ей в лицо. Усмехнулся. И снова дрогнуло сердце Риннат.

- Время не властно над тобою, - продолжала она, - и человеку не спеть таких песен, какие поёшь ты. Наши лучшие воины не ровня тебе - их стрелам не догнать твоих… Наши самые зоркие юноши не видят орла в небе так высоко, как ты. Твой кинжал не затупился и не заржавел за много лет, что ты живешь у моего отца. Самых норовистых коней объезжаешь ты без узды и сбруи… Ты легче снега, потому что никогда не бывало следов твоих на его покрове… И солнце не слепит тебя… и ты сам, как свет солнечный!..

Он молчал, только улыбался, глядя в глаза Риннат, а в груди ее сердце стучало сильней и сильней.

- Каждую ночь, как исполнилось мне пятнадцать вёсен, снишься ты мне, чужеземец! Прекрасней тебя никого я не встречала. Но я боюсь думать о тебе! И не стыжусь признаться тебе, потому что ты, верно, дух, спустившийся с небес - а ведь я поверяла им свои сны о тебе… Скажи же мне, кто ты! Если дух - унеси меня в свою страну! Если смертный - молю, храни мою тайну, законы племени суровы, я не смею открыться отцу!..

Риннат умолкла, прижала руки к груди, смотрела на чужеземца и, трепеща, ждала его ответа.

- Я не дух, - наконец проговорил он, - однако и моею ты не можешь быть, Риннат. Давным-давно ушло то время, когда мы властвовали над землей, принадлежащей ныне людям. Я последний из дивного народа. Я старше твоего племени… твоей земли… неба, облаков, что видишь ты над собой, солнца, что тебя согревает. Я видел, как оно восходило, когда еще было молодым. И я был молод в те дни. Смерть не придет ко мне, пока я сам ее не призову… и сегодня мой последний день здесь!

- Нет! Не уходи! Или позволь мне уйти с тобой! - воскликнула Риннат, бросаясь к нему.

Он остановил ее движением ладони:

- Завтра я возглавлю то войско, что твой отец посылает на помощь массагетам. Их страну захватили персы. Массагетам не хватает оружия и людей. Завтра я отправлюсь в путь. Слишком долго длится моя жизнь, и пришло мне время уйти к тем, кого я помню, словно смерть унесла их только вчера…

Он поднялся на ноги. Вынул из складок одежды что-то, блеснувшее в лучах закатного солнца. Протянул руки:

- Возьми это на память обо мне, Риннат.

На висках ее закачались две маленькие золотые звезды.

- И не плачь. Дар забвения - великое благо.

Когда Риннат отняла руки от лица, он уже исчез. Река сверкала под солнцем, по-прежнему шепча что-то на своем языке. Но теперь некому было пересказать речи Борисфена для Риннат, даже если б она осмелилась попросить чужеземца об этом.


Текст размещен с разрешения автора.