Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Талиорнэ

Три кольца Золотой Фонд

Отрывки из трилогии:

Глава "Свет прошлого":

- Могущество их такое, что сломит любого смертного. В Эрегионе, много лет назад, были откованы эльфийские кольца, волшебные, как ты их называешь, они были, разумеется, разными - некоторые более могущественны, некоторые менее. Меньшие кольца были всего лишь пробой мастерства, но даже они опасны для смертных. А Великие Кольца, Кольца Власти, они гибельны. Смертный, владеющий одним из Великих Колец не умирает, но и не живет, он лишь "существует". А если он часто надевает кольцо, то рано или поздно Свет пожрет его.

- Какой ужас! - сказал Кхамул. И воцарилась долгая тишина, лишь меч Снаги со свистом рассекал воздух за окном.

...

- Они-то считали, что Три исчезли, что Саурон уничтожил их, как и следовало сделать. Но теперь они знают, что Три не исчезли, что они нашлись. И они ищут их, ищут, устремив все свои помыслы. Это их великая надежда и наша главная опасность.

Глава "Бегство к броду":

Силы Кхамула истекали. Гибельный удар арнорским клинком, нанесенный на Эмин Муил, подтачивал его силы и даже Голос Саурона, встреченный ими на пути к Мордору, не мог ему помочь. Он лишь брезгливо ощупал рукоятку и велел сохранить ее, сказав: "Здесь начертаны колдовские, незримые для вас письмена."

...

Но погоня ничуть не отстала. Одолев крутой склон, волк Кхамула остановился, повернулся к болотам и страшно взвыл. На том берегу у самой воды белым строем стояли Девятеро, и Кхамул трепетал, не смея взглянуть на ужасающие лики Гэндальфа, не знающих жалости карлов с арнорскими ножами и остальной Белой Девятки. Переправиться им ничто не мешает, а ему до Мордора еще скакать и скакать долгой неверной дорогой: нагонят, не уйдет. И ужасающе внятен стал безмолвный приказ: ни с места. Опять обуял его гнев, но противиться не было сил.

И первый белый конник тронул коня вперед - тот испуганно вздыбился у воды. Неимоверным усилием Кхамул распрямил спину и поднял меч.

- Уходите! - вскрикнул он. - Уходите к себе в Раздол, я вам не дамся!

Всадники приостановились, ему ответил звонкий переливчатый смех.

- Сюда иди! Сюда иди! - хором позвали они. - Ты наш, твое место в Раздоле!

- Уходите! - полушепотом повторил Кхамул.

- Кольца! Отдавай Кольца! - откликнулись голоса. Главарь пришпорил коня и погнал его в болото; за ним двое других.

- Именем Мелькора и могучего Кархарота клянусь, - проговорил Кхамул, воздев меч, - Колец вы не получите. И я не ваш!

Тогда главарь, бывший уже на середине брода, привстал в стременах, грозно поднял руку - и Кхамул онемел. Язык его прилип к гортани, сердце замерло, меч переломился и выпал из дрожащей руки. Черный волк с визгом поднялся на задние лапы - казалось первый Всадник вот-вот достигнет другого берега.

Но раздался замогильный вой, страшный звук поднимающейся трясины. Кхамул смутно увидел, как все болото поднялось и вздыбилось бушующей ряской - ему почудились среди воды черные всадники, черный кони, черные гривы. Водяная громада обрушилась на троих Белых и мгновенно поглотила их. Остальные шестеро прянули назад.

...

Глава "Совет Саурона":

Не все, что обсуждалось на Совете Саурона, надобно пересказывать в нашей истории. Сначала речь шла про дальние южные земли, о которых Кхамул ничего не знал, а потому рассеянно слушал говоривших

...

Голос Саурона, спокойный и звучный, отчетливо слышали все приглашенные. Саурон рассказывал о Второй эпохе, когда были выкованы Кольца Власти, и о древнем властелине Эрегиона, Келебримборе. Отдельные части этой истории были знакомы многим гостям, но всю ее не знал до этого никто, и госте слушали, затаив дыхание, о том как Келебримбор, прикинувшсь другом, предложил Саурону помощь, и он ее принял, и достиг замечательной искусности в ремеслах, а Келебримбор выведал все ее секреты и выковал Три Кольца для владычества над единым. Но Саурон узнал об этом и спрятал свое кольцо, и началась кровопролитная, разорительная война.

...

- Сражался я и на ступенях Гвайт-и-Мирдайн, где погибли лучшие воины, но и сам Келебримбор был повержен и я завладел Тремя Кольцами.

- Так вот оно что! - вскричал Южанин. - Значит, Три Кольца сохранились? По нашим-то преданиям они исчезли, когда завершилась Вторая эпоха. А ими, оказывается, завладел Саурон?

- Да, завладел, - подтвердил Саурон. - Хотя не должен был этого делать. Кольца следовало тогда же уничтожить - в воде Бруинен, где они родились. Но я оставил кольца у себя.

...

- Достопочтимый Саурон, - проговорил Южанин, - разреши мне дополнить твой рассказ про Харад, ибо харадрим я послан в Мордор и гостям, конечно же, полезно узнать, от какой опасности мы их прикрываем.

- Верьте, южане не уничтожены и честь Харада не забыта: мы одни заслоняем Восток от Минас Тирита, сдерживая натиск вражьего воинства. Подумайте, что ждет восточные земли, если враги прорвутся через Андуин!

...

- Ты сказал - мы одни заслоняем Восток, сдерживая натиск вражьего воинства. Но едва вы встретились с Белой Девяткой, враги отбросили вас за Андуин. Так вот, Южанин, в мире много сил, помимо организованного гондорского воинства, которым приходится давать отпор. Вы защищаете свои границы, прикрывая соседей от армии Минас Тирита, и ни о чем, кроме собственных границ не заботитесь, а мы - стражи пограничного Глухоманья - боремся со всеми Светлыми Силами. Не вражье воинство - безымянный страх разогнал бы жителей севера и востока, если б ангмарцы не скитались по дикому Глухоманью, без отдыха сражаясь со Светлыми Силами. Скажи, кто чувствовал бы себя спокойно - даже за стенами своего жилища, в самых отдаленных и мирных странах, - если бы эльфы Раздола беспрепятственно проникали в восточные земли? Но когда из лесных чащоб, из кристальных рек или с зеленых холмов спускаются эльфы, их неизменно встречают ангмарцы.

Глава "Путь на юг"

Всего вас будет девять назгул - ровно столько же, сколько Белых Всадников. Кроме твоего преданного Снаги, тебя отправится сопровождать Моргул, и, быть может, в этом труднейшем походе завершатся его великие труды.

Глава "Морийский мост":

Стрела клюнула Кхамула в спину и, со звоном отскочив, упала на землю. Другая, проткнувшая шляпу Моргула, торчала из нее как белое перо. Кхамул с тревогой посмотрел назад. За рекой, за золнечными бликами, толпились белые фигурки эльфов - их собралось там несколько сотен. Они размахивали длинными копьями и пронзительно белыми, в желтых бликах, мечами. Все громче пели свирели.

Кхамул вынул из колчана стрелу, но, оглянувшись, испуганно вскрикнул и уронил ее. К речке подошли два высоких эльфа с мотками веревки в руках: они собирались соорудить мост. Однако не эльфов испугался назгул. Внезапно эльфы в благоговении расступились, и путники увидели сияющую фигуру, окутанную серебристым туманом; в ней угадывалась огромная сила, внушавшая трепет всему живому.

У реки облако на миг остановилось, и сияние сейчас же поблекло. А затем оно легко пересекло стремительную реку, и остановившиеся на миг воды приветственно взметнулись вверх, окружив фигуру радугой. Сияние в облаке уплотнилось и обрело очертания высокой женщины с мерцающей звездой в одной руке и длинным мечом в другой.

- Спасайтесь! - отчаянно закричал Кхамул. - Это Галадриэль! Ее не уничтожишь! Спасайтесь!

Глаза Снаги остекленил ужас.

- Вот она, Погибель Дол Гулдура, - прошептал он и, выронив кинжал, закрыл лицо обеими руками.

- Галадриэль, - хрипло пробормотал Моргул. - Теперь понятно. - Он оперся на меч. - А я и так до смерти устал.

...

Сияющее облако с яркими проблесками, окутывающее белую фигуру Галадриэль, неспешно подползло к узкому Мосту. В середине Моста, опираясь на меч и устало ссутулившись, стоял Моргул. Галадриэль тоже на мгновение замерла; ее серебристый плащ уплотнился и раздался в стороны, как два крыла; звезда в руке вспыхнула, рассыпая слепящие искры; клинок холодного эльфийского пламени обрел форму длинного прямого меча. Однако Моргул не двинулся с места.

- Уходи, - негромко проговорил он. Эльфы молчали; Привратный чертог затопило зловещее предгрозовое безмолвие. - Я служитель вечного подземного огня, - и повелитель темного пламени Удуна. Тебе не поможет солнечный свет; Огонь Небес под землей бессилен. Ты не пройдешь по Мосту. Уходи!

...

Как один день пролетел долгий отдых в Мории, где каждому из назгулов, скорбящему по сгинувшему в бездне Моргулу, был дан свой особый дар. И главный Хранитель Кхамул получил волшебный фиал, позволявший смягчить самый резкий эльфийский свет приятным для глаз сумраком.

Но друзья были позади и вот уже пал Южанин, пытаясь выдернуть из груди эльфийскую стрелу, а эльфы в том бою захватили с собой двоих из Девяти и трое назгул, наскоро похоронив Южанина, летели по их следу.

...

Глава "Всадники Изенгарда"

- Вот тебе и на! - воскликнул один. - Впотьмах не разберешь, что тут случилось.

- Что бы ни случилось, а нам это на руку, - сказал второй. - Кто убивает эльфов, тот наверняка наш друг. Орки живут здесь в горах?

- Не живут здесь орки, - сказал третий. - И Сарумановым здесь делать нечего, и от Мордора далековато. Разве что с севера кто-нибудь забрел - только зачем бы это? Нет, никто сюда не забредал.

- Ну и как же тогда? - удивился первый.

- Да они сами себе злодеи, - нехотя отвечал третий. - Мертвецы-то все ривенделлской породы, гости с севера. Нет ни одной сероглазой темноволосой твари с кораблем на щите. Повздорили, должно быть: а у этой погани что ни свара, то смертоубийство. Решали, куда бежать дальше.

- И не убить ли пленников, - прибавил первый. - Их-то лишь бы не тронули.

...

- Всадники! - воскликнул первый, вскочив на ноги. - Большой отряд всадников на волках близится к нам.

- Да, - подтвердил второй, - всадники. Числом сто пять. Ярко блещут их ятаганы, а вожатый их очень высок.

- В степи нам от них не укрыться, - сказал третий. - Как, будем их ждать или пойдем своим путем?

- Ждать будем, - сказал первый. - Я устал, и эльфов мы не нагоним. Вернее, их нагнали раньше нашего, всадники-то возвращаются вражеским следом. Может, они встретят нас новостями.

- Или мечами, - сказал второй.

- Три пустых седла, но наших что-то не видать, - заметил второй.

- А я и не сказал - добрыми новостями, - обернулся к нему первый. - Добрые или дурные - подождем, узнаем.

- А что ты про них знаешь, про этих на волках? - спросил третий. - Может, мы здесь сидим и ждем, пока нас убьют?

- Урук-Хаи мне знакомы, - отвечал первый. - Заносчивые они, своевольные; однако ж твердые и великодушные, слово у них никогда не расходится с делом; в бою неистовы, но не кровожадны, смышленые и простоватые: книг у них нет, лишь песни помнит каждый, как помнили их в седой древности первые орки. Давно я здесь, правда, не был и не знаю: может их подкупили посулы подлого Теодена или подкосили угрозы Гэндальфа. С мордорцами они искони в дружбе.

...

Глава "Красноречие Теодена".

- Не тревожься! Мы за ним приглядим, - пообещал Старый Вяз. - Следить будут денно и нощно, и без моего соизволения он шагу не ступит.

- Вот и ладно! - сказал Моргул. - Я только на вас и надеялся; хоть одной заботой меньше, а то мне, право, не до него. Но вы уж будьте начеку: воды схлынули, и боюсь, одними часовыми вокруг башни не обойдешься. Наверняка из дворца есть глубокие подземные ходы, и Теоден расчитывает тайком улизнуть. Уж коли на то пошло, затопите-ка вы Эдорас еще разок, да как следует, пока он весь не станет озером или ходы не обнаружатся. Заткните ходы, наводните пещеры - и пусть Теоден сидит во дворце и поглядывает из окон.

- Положись на нас! - сказал Старый Вяз. - Мы обшарим каждую пядь и перевернем все камышки до единого! И насадим деревья: старые, одичалые. Они будут называться Дозорный Лес. Любую белку в тот же миг заприметят. Будь покоен!

Глава "Нашествие на Мордор"

Рингил подползал. Его кожух не загорался, огромные энты, тащившие его, то и дело вскидывались и бросались в стороны, топча бесчисленных эльфов, но убитых отшвыривали, и толпы вновь смыкались.

Рингил поползал все ближе. Бешено запели трубы, и над горами трупов чудовищным видением возник высокий всадник в сером плаще с опущенным капюшоном. Медленно двигался он вперед, попирая трупы, и стрелы бессильно падали вокруг. Он поднял кверху длинный тусклый жезл. Великий ужас объял всех - осажденных и осаждающих, и воины роняли оружие. На миг все стихло.

Опять запели трубы. Древесные лапищи рывком подтянули Рингил к воротам и с размаху ударили в них. Казалось, гром из поднебесья раскатился по городу. Но чугунные створы и стальные столбы выдержали удар.

Тогда Белый Предводитель привстал в стременах и громогласно выкрикнул заклятье на неведомом языке; жуткие слова его надрывали души и раскалывали камень.

Аннон эзэллен, эдро хи аммен,
Фэннас ноготрим, ласто бет ламмен!

Трижды возопил он, трижды грянул таран, и третий удар внезапно сокрушил Врата Мордора. Точно какая-то колдовская сила разломила их надвое - блеснула жгучая молния, и чугунные осколки усеяли плиты.

Главарь Белой Девятки въезжал в город. За спиной надвигавшегося белого вестника смерти полыхало алое зарево. Главарь въезжал под своды, куда от века не ступала вражеская нога, - и защитники Мораннона опрометью разбегались.

Лишь один не отступил перед ним. На площади за Вратами безмолвно дожидался неподвижный всадник - Моргул на своем коне: во всем Средиземье только этот конь мог вынести смертный ужас, подвластный Гэндальфу, и он стоял, точно каменное изваяние.

- Сюда тебе входа нет, - промолвил Моргул, и огромная тень застыла. - Возвращайся в бездну, тебе уготованную. Ступай назад, и да испепелит тебя слепящий свет вместе с твоим Владыкою. Прочь отсюда!

Белый Всадник окинул капюшон и уста его исторгли злорадный хохот.

- Глупый старик! - сказал он. - Глупый старик! Нынче мой час. Не узнал в лицо свою смерть? Умри же, захлебываясь проклятьями!

Он высоко поднял жезл и огонь вспыхнул на конце.

Моргул не шелохнулся. И в этот самый миг где-то в крепости затрубил мумак - звонко и громко, ничего не ведая ни о войне, ни о колдовских чарах, - протрубил, приветствуя ночь, опускавшуюся с небес на поле битвы.

И будто в ответ этому звуку издали взвыли волки. Смутное эхо огласило склоны гор. А огромные северные волки выли все яростней. Урук-Хаи подоспели на выручку.

Глава "Битва на Дагорлад"

Но увы! Когда маг торжествовал победу, его белый щит засиял, вспыхнули вечерние небеса и светло стало вокруг. Волки выли и метались, сбрасывая седоков, а те, стеная, приникали к земле.

- Ко мне! Ко мне! - крикнул Саруман. - Не страшитесь злого света, Урук-Хаи!

Но волк его в ужасе вздыбился, высоко вскинув лапы, протяжно взвыл и рухнул на бок, сраженный белой молнией. Рухнул - и придавил мага.

Тяжкой тучею сверху надвинулась тень. О диво! Это был огромный орел: птица не птица - чересчур велик, с огромными загнутыми когтями. Исчадье сгинувшего мира; его предки давным-давно пережили свое время, угнездившись где-нибудь на льдистых подлунных высях неведомых гор, и там плодились их гнусные последыши, на радость эльфам. Элронд отыскал эту тварь, щедро выкармливал ее орками, покуда покуда она не стала больше самой огромной птицы, и отдал своему прислужнику. Все ниже и ниже спускалась она и наконец, сложив крылья и хрипло каркая, опустилась на мертвого волка, вонзила в него когти и вытянула длинную шею.

Могуч и страшен был ее седок в серой хламиде и с седыми волосами. Из-под густых бровей яростно пылал взор главаря Девятки. Еще прежде, чем опустилась ночь, он призвал свое крылатое чудище и теперь вернулся на поле брани, обращая надежду в отчаяние и победу в погибель. Он взмахнул Гламдрингом.

...

- Убирайся, гнусный колдун, поганая нежить! Оставь погибших в покое!

- Не спорь с Истаром о его добыче! А то не видать тебе смерти в свой черед: он унесет тебя на Заокраинный Запад, где слепящий свет будет вечно терзать твою душонку.

- Грози чем хочешь: я все равно сражусь с тобой.

- Ты - со мной сразишься? Глупец! Оружие смертных мне не страшно!

- А я не смертна! Я - Шелоб, дочь Унголиант. Берегись, если ты не бессмертен!

...

За излучиной Андуин тек напрямик, широко и плавно, и корабли бывали видны за несколько лиг. На этот раз стражи ворот в ужасе и смятении увидели серебристую армаду на блещущей Реке: огромные белые лебеди и другие эльфийские ладьи быстро шли вниз по течению.

- Лориэнские эльфы! - кричали орки. - Лориэнские эльфы! Смотрите! Плывут лориэнские эльфы! Значит Дол Гулдур взят, захвачена река и Раурос во власти врага. Эльфы плывут сюда! Это приговор судьбы!

...

Суров стал взор Углука; гнев его больше не пьянил. По знаку его затрубили рога, призывая Урук-Хаи вокруг хоругви Белой Руки; он решил биться до последнего, спешившись и оградившись стеною щитов, и свершить на Дагорладе подвиги, достойные песен, хоть и некому будет воспеть последнего вождя Урук-Хаи. Он въехал на холм и там водрузил хоругвь; и Белая Длань, казалось, указывала на врага.

- Галадриэль у багронк ша пушдуг Голуг-глоб бубхош скай!

Такие сказал он стихи, сказал - и расхохотался. Ибо вновь охватило его упоение битвы: он был еще невредим, был молод, и был он предводитель, достойный своего воинственного народа. С радостным смехом отчаяния он снова взглянул на белую армаду, грозя ей мечом.

Взглянул - и вдруг изумился и вне себя от радости подбросил меч, блеснувший на солнце, поймал его и запел. И все посмотрели на Реку: над передним кораблем взвилось черное знамя, и ветер расплеснул полотнище.

Так явился Моргул, король Ангмара, он прошел темными тропами Фангорна и, подгоняемый течением, приплыл в Мордор от водопадов Рауроса. Урук-Хаи хохотали и потрясали мечами; в Клыках Мордора гремели трубы и звонили колокола. А ривенделльские полчища растерянно взирали, как - по волшебству, не иначе - на белых эльфийских ладьях подплывают враги эльфов, и в ужасе понимали, что настала неминучая гибель, что участь их решена.

Глава "Воды расступаются"

Они подъехали к Бруинен, развернули знамя и затрубили в трубы; герольды выступили вперед и возгласили:

- Выходите на переговоры! Пусть выйдет сам Властелин Глубокой Долины! Он подлежит наказанию, ибо злодейски напал на Мордор и захватил чужие земли. Великий князь Мордора требует, чтобы он во искупление содеянного навсегда покинул свой престол. Выходите!

Долго длилось ответное молчанье: ни звука, ни крика не донеслось со стен и из-за ворот. Но Элронд уже все рассчитал, и ему вздумалось сперва жестоко поиграть с мышками, а потом захлопнуть мышеловку. И когда вожди собирались повернуть назад, тишину внезапно нарушил грохот огромных валунов, будто горный обвал; оглушительно ревела река, сотрясая камни под ногами. Наконец утихла вода посредине Брода и появилось посольство Имладриса.

Возглавлял его рослый всадник на белом коне, блеснувшем в сумерках, словно светлая птица. Уздечка мерцала самоцветами, как звездными огоньками. За всадником реял плащ; капюшон был откинут, и золотые волосы струились по ветру, казалось, будто фигура верхового пламенеет ясным светом. То был Глорфиндел - Подручник Владыки Имладриса. Говорят, он был из тех эльфов, что назывались Изгнанниками Нолдор: они перебрались в Средиземье под водительством Феанора и предались ему, соблазнившись тремя камнями. А сам Глорфиндел стал приспешником Белого Владыки, когда Тот вернулся в Эриадор с Дагорлада. Коварство его пришлось по нраву хозяину, он вошел к нему в доверие и приобщился чародейству; и эльфы страшились его жестокости.

За ним следовал десяток-другой охранников в белых доспехах, несли знамя со Звездой Феанора. Спешившись в нескольких шагах от восточных вождей, глашатай смерил их взглядом одного за другим и расхохотался.

- Это кто же из вашей шайки достоин говорить со мной? - спросил он. - Кто способен понимать мои слова? Уж наверно, не ты! - с презрительной ухмылкой обратился он к Моргулу. - Нацепил стальную безделушку, окружил себя сбродом и думает, что он государь! Да у любого разбойничьего атамана свита почище твоей!

Моргул ничего не ответил, лишь устремил на него пристальный взгляд, глаза в глаза, и вскоре, хотя Моргул стоял неподвижно и не касался оружия, тот задрожал и попятился, будто на него замахнулись.

- Я герольд и посланец, меня трогать нельзя! - крикнул он.

- Да, это у нас не принято, - сказал Моргул. Но у нас и посланцы не столь дерзки на язык. Впрочем, тебе никто не угрожал: пока ты герольд и посланец, можешь нас не бояться. Но если твой хозяин не образумится, тогда тебе несдобровать, как и прочим его холопам.

- Ах, вот как! - сказал глашатай. - Стало быть, ты у них главный, седая голова? Наслышаны мы о том, как ты бродишь по свету и всюду строишь козни, ловко уходя от расплаты. Но на этот раз, господин Моргул, ты зарвался - и скоро узнаешь, что бывает с теми, кто кто злоумышляет на Великого Элронда.

Глава "На поле перед Бродом"

Кругом бушевали полчища Имладриса. Восточное войско тонуло в безбрежном море. Ярко светило алое солнце, но и его затмевали крылья орлов, смертною тенью реявшие над землей. Моргул, безмолвный и строгий, стоял у знамени с думою то ли о прежних днях, то ли о дальних краях; и глаза его сверкали как звезды, разгоревшиеся во тьме. Вал за валом откатывался от холмов, но все сильней и сокрушительней был натиск Имладриса, все громче яростные крики и бешеный лязг стали.

Но орлы, вдруг, взметнувшись скрылисьв зеленой долине, заслышав неистовый зов из Замка; и в тот же миг дрогнули полчища Элронда, внезапно утратив напор, - и замер и звонкий смех, и руки их затряслись, роняя оружие. Власть, которая гнала их вперед, которая полнила их ненавистью и бешенством, заколебалась, единая воля ослабла, и в глазах врагов они увидели свою смерть.

А ополченцы Востока радосто вскрикнули, ибо в глубине света увиделась им новая надежда. И с осажденных холмов ринулись сомкнутым строем мордорские ратники, харадримские конники и восточные витязи, врезаясь, врубаясь в смятенные вражеские орды. Но Моргул воздел руки и звучно возгласил:

- Стойте, воины Востока! Помедлите! Бьет роковой час!

Еще не отзвучал его голос, как земля страшно содрогнулась. Над рекой, над вершинами Мглистых Гор взметнулся в небеса ярчайший свет, пронизанный радугой. Стеная, дрожала земля. Все громче и громче слышался с верховий реки тяжкий гул, превращаясь в раскатистый оглушительный грохот.

- Царствование Элронда кончилось! - молвил Моргул. - Хранитель Колец исполнил поручение.

Ополченцы Востока взглянули на восток: в Имладрисе ярче ярчайших звезд воздвиглась сияющая фигура, увенчанная молниями. Казалось, на миг она заслонила небеса и царила над миром - и протянула к врагам грозную длань, страшную и бессильную, ибо дунул навстречу ей суровый ветер, и она, расползаясь, исчезла; и все стихло.

Ополченцы склонили головы, а подняв глаза, с изумленьем увидели, что вражеские полчища редеют, великая рать Имладриса рассеивается, как пыль на ветру. Когда гибнет потаенное и разбухшее существо, которое изнутри муравейника заправляет этой копошащейся кучей, муравьи разбегаются кто куда и мрут, жалкие и беспомощные; так разбегались и твари Элронда - эльфы, энты и зачарованные звери: одни убивали себя, другие прятались по ямам или с воем убегали напропалую, чтобы укрыться и где-нибудь тихо издохнуть. А северяне и южане из Арнора и Гондора, закоренелые в злодействе, давние, свирепые и неукротимые ненавистники Востока, увидели суровое величие своих заклятых врагов, поняли, что битва проиграна, и сомкнули строй, готовясь умереть в бою. Однако же многие их сородичи толпами бежали из битвы или бросали оружие и сдавались на милость победителя.

Текст размещен с разрешения автора.

Обсуждение на форуме