Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Ульрауко

Мистерия

(комментарии к одному известному карандашному наброску).

Ночь. Гроза. в туманном небе, подернутом пленкой дождя, появился тонкий серп луны. На утесе, среди беспорядочно лежащих, словно рассыпанных великанской рукой скал, встретились двое. Они очень похожи друг на друга: один опирается на огромный боевой молот, он одет в черное, лишь шлем, покрытый железной инкрустацией, выделяется на нем. Его руки скрыты широким черным плащом, но видно, что они привыкли много трудиться, или воевать. Лицо с грубыми, словно вырубленными из камня, чертами, нос правильной формы, глубоко посаженные глаза под густыми бровями, сверкающие двумя изумрудами, довершают впечатление.

Второй очень высок, он также одет в черное, на нем простой серебряный обруч, на поясе меч, с причудливой гардой. Его лицо красиво, оно притягивает к себе, располагает. Оба сидят у костра и о чем-то беседуют. Нам трудно понять о чем они, так как все заглушает гром. Доносятся только обрывки.


- Нет ты не прав, надо было вот как делать... Первый чертит что-то рукояткой молота на земле.

- Я не мог так поступить, мне жалко их...

- Очень зря, чего их жалеть, не люди, ты их не творил...

- Мне жалко всех, я такой...

- Да уж, и тебе не совестно, ты ведь просто погубил их, ты отдал их жизни, потому что тебе было жалко себя...

- Как ты можешь так говорить, ты совершивший так много... ...их, из-за твоего ученика погибла великая земля, из-за тебя утеряна гармония... затоплен Беле...


Особо сильный раскат грома сотрясает землю, первый морщится, второй вздрагивает.

На сверкающей колеснице, запряженной почему-то козлами к ним подъезжает третий. Рыжая борода, молот в руках, больше похожий на кузнечный, карие глаза, вспыхивающие алым, видимо от огня, - он явно очень прост и давно привык к тяжелой работе. Он вступает в разговор

- Ну что, все спорите, никак вину не поделите? Оба хороши, непонятно кто хуже. Братья, тоже мне... (гром стих, слышно довольно отчетливо) Один хищников наплодил, гадов всяких (непечатное выражение срывается с его уст), другой в основном детишек совращал, невинных. Придет, научит, они за него в огонь и в воду, а потом его в ссылку, а их навсегда...


Вдруг из костра вырывается огромный язык пламени, первые двое переглядываются с каким-то немым вопросом в глазах. От этого языка отделяется чья-то фигура.

- Вот так так,- третий выглядит явно удивленным.

- А ты что здесь делаешь, подслушивал?

- Кого, их что ли? Я их повесть давно знаю, (явно импровизируя) нет повести печальнее на свете, чем повесть о Морготе и балете, нет, лучше так, а не спеть ли мне песню ааа Мелькоре, да про его да про восемь жен...

Первые вскакивают, хватаются за оружие, но Шутник уже исчез, зато появляется новый персонаж

- На странно семенящем жеребце прямо по воздуху прибывает Одноглазый.

- Все, брысь отсюда, порожденья Единого, дома доспорите, спать пора... Первые двое, согнувшись, уходят. Их третий собеседник тоже уезжает на своей колеснице.

Одноглазый снимает широкую шляпу. Становится ясно, что его одноглазость - лишь притворство. Доставая из кармана кисет с табаком, он раскуривает трубку и, подняв очи к небу, вздыхает: И зачем мне это было нужно, сидел бы себе у Бычьего Брода, переводил бы Беовульфа...


Тишина. Небо, заполненное звездами. Все исчезает в тумане, один старик сидит у костра, покуривая свою неизменную трубку.