Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Стихи Ксиомбарг

"Прохожий, остановись!" - хочется сказать каждому, случайно или неслучайно забредшему на страницу стихов Ксиомбарг. Их относительно немного, но тем ценнее каждое из них в отдельности.

Стихи неравноценны. Поскольку написаны, вероятно, с большими перерывами. Автор, как бы извиняясь, датирует лишь некоторые вещи: давно, мол, было, и неправда. Впрочем, ничего не утверждаю. Но несомненно то, что стихи эти талантливы. Подборку объединяет тонкое и острое чувство формы. И там, где есть след некоего сюжета ("Леший"), и там, где нет и его следа ("Натюрморт"), автор умеет создать ощущение абсолютной закономерности финальной строки. И точка, и многоточие одновременно. Созданный Ксиомбарг мир продолжает существовать за границами стиха, строки не покидают сознания читателя сразу по прочтении.

Между первой и последней строкой - мир. Первая строка для Ксиомбарг исключительно важна. Она, приходящая одновременно изнутри и извне, всегда у неё обладает огромной инерцией, не дать продолжения - невозможно. Измучаешься, а допишешь. "Да, ты любим... Осенние ветра..." И ветра подхватывают, и не отпускают, и "всевластвуют над городом, лютуя...". Та же инерция в последнем стихотворении ("И хищных белых лилий завитки..."). Начав с этого высокого вдоха ("И..."), нельзя остановиться, по крайней мере не дойдя до конца перечислительного ряда. Но и дойдя до него, и остановившись на заботливо приготовленной автором площадке для недолгого отдыха ("Здесь всё в порядке."), чувствуешь звон будущих осколков и с тревогой тянешься вперёд, к горькому и строгому финалу.

Именно это, финальное стихотворение демонстрирует в полной мере то, что Осип Мандельштам именовал так: "Не прихоть сладкогласца, а хищный глазомер простого столяра". Здесь и безошибочно названное свойство вещей ("узость пуританская постели"), и тончайшая, многоступенчатая метафора ("кресла большеротое гнездо"), на рождение которой уходит миг, а на объяснение её природы - десятки неточных и не очень нужных слов. Эмоциональный фон этой вещи чистый и сильный. Две последние строки противостоят двенадцати! Оцените же их вес и устойчивую гармонию всей этой конструкции!

"Сонет" отличается от прочих стихотворений более осторожной и ненавязчивой работой со звуком. Но вслушайтесь: "И стеллажи по стенам от и до, И узость пуританская постели...". Хотя ни в коем случае нельзя утверждать, что у автора была специальная задача: определённым образом организовать звучание стиха. Как правило, такое замечается уже после того, как было записано и не раз перечитано.

Другое дело - намеренные действия, проявленные лучше всего в стихотворении "Леший". Звуковое, ассоциативное и ритмическое начала здесь замечательно подчинены воле автора. Но и воля его уже не в собственных руках, вот что главное. Снова на тонком, но прочном поводке Ксиомбарг влекома вслед за тщедушной, горькой фигуркой своего персонажа. Слово как бы само обретает свободу, становится гибким и послушным: бел как лунь - "луньи бел". Нужно было во всю глубину пропахать родной язык, чтобы сказать: "По полям подлунным под плуг дождя...". А до этого ещё и упоминание "дуги". Тончайшая, истинная работа со словом. И снова - горячий шёпот, мелкотравчатое, насекомое бормотание: "Мыши, мошка, камушки, камыши..." И это ласковое "камУшки"... И это осознанное двусмыслие: "шмель жалится". И что шмель "разБуЖен". Вспоминается диалектное "бунчать" - "жужжать".

Но на фоне этого тонкого, пристального "плетения словес" слишком уж нарочито возникают события, некий усечённый сюжет - причём с запозданием, в последних строчках. Ну да, жалко старичка. Но изначально разве к этому стремилось стихотворение? Мелькора "чернокнижного" тоже вот "жалко". Создаётся ощущение, что это стихотворение на самом деле - песня, а песня всё-таки тяготеет к сюжету, и вот пришлось немного насильственно сюжет этот притянуть. Могу, конечно, ошибаться.

Особняком стоит стихотворение "Падший ангел", выделяясь и большим объёмом, и совершенно иной, чем в остальных стихах, авторской задачей. В основе этой вещи лежит не строка, внезапно озарившая сознание автора и потребовшая продолжения, и не особое состояние восприятия, как в некоторых зарисовках. Вот именно - эти стихи, в отличие от остальных, менее всего напоминают мгновенный слепок бытия. Это - стихотворение "на тему". Здесь больше от разума, чем от подсознания, здесь уже не слово ведёт за собой по незнаемым, непредсказуемым тропам, а автор - ищет, подбирает слова, нанизывает образы, рифмует. Впрочем, самый традиционный в фэндоме и имхо наименее ценный способ творить. Это творчество, так сказать, на расстоянии вытянутой руки. А не на расстоянии сердца. Автор сделал заказ самому себе и добросовестно его выполнил. А поскольку автор талантлив, стихотворение не лишено ряда достоинств. Однако написано с некоторой небрежностью, о чём говорит, например, однокоренная, неожиданно плохая для Ксиомбарг финальная (!) рифма "срыва - обрывом". Да и огромное количество избитых душераздирающих образов ("Рвя из сердца крик бессилья...", "содраны колени" и т.п.). Обидно, что автору так изменяет чутьё.

Тих, настоящ, печален и неожиданно серьёзен ночной разговор в "пряничном домике". "Всё фигня, кроме бабочек! Правда, бабочки - та же фигня". Не знаю, почему. Но запомню и, наверное, никогда не забуду.