Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Кирилл Еськов

Как и зачем я писал апокриф к "Властелину колец"

Мемуар с прологом, постскриптумом и репликами в сторону

Некоторое время назад редакция "Семечек" обратилась ко мне с просьбой - "написать для нашего журнала некоторое эссе о своей работе над книгой, о побудительных мотивах и выборе героев". Просьба эта повергла меня в изрядное недоумение, ибо писать о собственном романе - занятие, согласитесь, по меньшей мере странное. (Помнится, некогда граф Толстой в специальном "эссе" вздумал разъяснить читающей публике - чего он, собственно, имел ей сказать в "Анне Карениной"; у кого как, а у меня лично те разъяснения вызвали в памяти с одной стороны армейский анекдот: "Повторяю для особо тупых!..", а с другой - поговорку "Промолчишь - за умного сойдешь".) В этом примерно смысле я и ответствовал тогда "Семечкам"; те, однако, от затеи своей не отступились, а, напротив того, не поленились снабдить меня списком конкретных вопросов. Итак...

Начну я, как ни странно, со стандартного вопроса "Несколько слов о себе" - и не потому даже, что он идет первым по списку. Дело в том, что я не являюсь литератором - ни формально (я не состою ни в каких писательских организациях, а гонорары в структуре моих доходов составляют пренебрежимо-малую часть), ни по сути (написание художественных тескстов для меня не единственная, и даже, пожалуй, не главная сфера деятельности). Я - старший научный сотрудник Палеонтологического института Академии наук (того самого, где некогда трудился Ефремов), в профессиональном сообществе известен как автор почти сотни работ по систематике хелицеровых и исторической биогеографии. В последние годы, впрочем, нашел более для себя интересным возиться не с ископаемыми членистоногими, а с живыми детьми: спецкурсы в физ-мат гимназиях, летние практики - зимние школы, etc; написал пару учебников, ввязался в создание принципиально нового школьного курса по естествознанию; и если как-то расставлять преференции, то, наверно, именно этот род деятельности окажется для меня сейчас наиважнейшим. Заканчивал биофак Московского Университета (известный рассадник вольтерьянства), основу жизненного опыта приобрел в экспедициях по Сибири и Средней Азии; по жизненным устремлениям - гедонист и эпикуреец, по жизненным установкам - рационал и скептик. Картинка ясна?

Я это, собственно, к тому, что "Кольценосца" (равно как и предыдущий свой роман, "Евангелие от Афрания") писал исключительно для собственного удовольствия и для развлечения приятелей; в этом смысле меня, вероятно, следует называть "графоманом". А графоман может писать хорошо или плохо (бывали, между прочим, и гениальные графоманы - Грибоедов с Кэрроллом, для примера), но он никогда не станет писать конъюнктурно, т.е. применяясь ко вкусам издателя либо некого обобщенного "читателя-покупателя"; графоман всегда пишет - "для своих" (для членов некой тусовки, или персонально для Алисы Лидделл - неважно).

Так вот, и "Кольценосец" писан для вполне определенной аудитории: это просто еще одна "сказка для научных сотрудников младшего возраста", к числу коих принадлежу и я сам. Для скептиков и агностиков, которые были воспитаны на Стругацких и Хемингуэе, и для которых Толкиен - всего лишь неплохой (хотя и нудноватый) детский писатель. Именно эта публика и поимела максимальный кайф от романа; именно в их отзывах и повторяется с наибольшей частотой столь милое сердцу любого автора словосочетание, как "бессонная ночь"...

И - с другой стороны - я где-то понимаю чувства тех "профессиональных толкинистов", которые сдуру выложили кровный тридцатник за книжку, а там такое!.. такое!.. Это ж вроде как тинэйджер, повернутый на пиратских романах, купил бы томик некого Дж.Г.Байрона, прельстившись на заголовок "Корсар", и потом разорялся бы в сетях: "Полная муть - любви какой-то понаверчено, и ни одного путнего абордажа... А название такое - не иначе как для коммерческой раскрутки, иначе кто ж эту нудятину купит!" Ну поймите же, ребята - это просто не для вас писано! И уж коли ты схватился за чужое (а это ведь видно на раз, с трех абзацев, нес па?) - так не надо потом блажить, как арканзасский лопух, которому заезжие прохиндеи впарили "Королевского жирафа"...

Однако реакция по-детски разобиженных толкинистов выводит нас на одну по-настоящему интересную проблему: о "рационализации и утилизации" вторичных миров, созданных демиургами-предшественниками. (Так ли уж "первичен" мир, в котором мы с вами живем - т.е. был ли на самом деле Ричард III злобным горбуном-клятвопреступником, а Александр Невский - chevalier sans peur et sans reproche - это вопрос отдельный и далеко выходящий за рамки нашего эссе.) У истоков этой литературной традиции - лицедейства на фоне чужих масок и декораций, - стоит грек Дион Златоуст, живший во времена Римской империи; препарируя скальпелем иронии Гомеровский текст (и строго следуя при этом его "фактологии"!), он весьма убедительно доказывал, что в Троянской войне греки-ахейцы потерпели от греков-троянцев сокрушительное поражение и отбыли домой несолоно хлебавши, а все дальнейшее было, выражаясь нынешним языком, чистейшей воды пиаром.

Так вот, есть два варианта обращения с исходным миром. Во-первых, можно механически раздвинуть его во времени или в пространстве - тогда выйдет сиквел. Сиквел - штука принципиально вторичная и коньюнктурная, и мне лично примеры сиквелов, ставших сколь-нибудь заметными литературными явлениями, неизвестны (сериалы, типа похождений лейтенанта Форкосигана или полковника Исаева - это особая статья). Более того, полноценное "продолжение" невозможно дописать даже к своему собственному тексту: "Двадцать лет спустя" против "Трех мушкетеров" или "Сказка о Тройке" против "Понедельника" - это, согласитесь, как плотник насупротив столяра и Каштанка насупротив человека...

Принципиально иной вариант - апокриф: взгляд на общеизвестные события (реального или кем-то вымышленного мира - без разницы: кто мы, собствено такие, чтоб судить о вторичности миров?), но другими глазами. Естественно, что и сам мир апокрифа в итоге оказывается, по факту, совершенно иным, соотносясь с исходным - ну, в лучшем случае как мир д'Артаньяна и Миледи с реальной Францией эпохи Людовика XIII... или - как раз наоборот?.. а впрочем, если вдуматься, какая разница? Важно, что если мир сиквела в принципе являет собой репродукцию (которая абсолютно ничего не добавляет самому оригиналу), то картины миров апокрифа и, так сказать, канона могут - по крайней мере, в идеале - составить "стереопару", сообщающую каноническому миру дополнительную "объемность". Вот именно на этом поле и играли все уважающие себя авторы, начиная с упомянутого Диона Златоуста - получая временами весьма достойные результаты. (И что любопытно: сиквел к самому себе создать невозможно, а вот достойный апокриф - пожалуйста; взять хоть лемовский "Осмотр на месте"...)

Однако тут сразу возникает трудноразрешимое противоречие морального характера. Сколь-нибудь интересные картины возникают лишь тогда, когда некий мир рассмотрен с непривычной этической или эстетической позиции - максимально далекой от позиции его создателя. И вот ортодоксальный поборник "либертэ, фратернитэ и эгалитэ" Марк Твен отправляет своего янки в мир рыцарского идеала, убедительнейшим образом демонстрируя, что все эти Мерлины и Галахады часто врали и редко мылись; Сапковский бодро и весело обращает Страну Чудес в черный хоррор, да еще и замешанный на клиническом психоанализе отношений профессора Доджсона и маленькой Алисы Лидделл; а феминистка Глория Говард, с позиции жены капитана Ахава, доказывает как дважды два, что вся эта дурацкая охота за Белым Китом - игры в солдатики остановившихся в своем развитии недорослей, апофеоз мужского инфантилизма и безответственности... Литературная состоятельность всех упомянутых произведений несомненна; а вот этично ли так обращаться с исходными текстами Мелвилла, Кэрролла и легенд Артуровского цикла - вопрос неочевидный.

И, между прочим, не праздный. Мне, например, прочитавшему в детстве "Янки при дворе короля Артура" раньше настоящих легенд о рыцарях Круглого стола, Марк Твен отравил своей желчью восприятие этого кусочка мировой культуры навсегда и до полного "не могу": только откроешь что-нибудь эдакое, возвышенно-рыцарское, как в памяти немедля всплывает нечто вроде: "Снова встал сэр Кэй, и снова заработала его фабрика вранья. Но на этот раз топливом был я, и тут мне стало не до шуток". (А потом еще и Струацкие, что называется, углУбили - с "товарищем Мерилном" и "добрым сэром Мельниченко"...) Так что менее всего мне бы хотелось - вот те крест на пузе, честное пионерское под салютом! - тем же манером отравить какому-нибудь подростку грядущее восприятие Толкиена... Подыскивая место для "Кольценосца" в длинном ряду литературных апокрифов, я бы сам рискнул поставить его рядом с нежно любимым мною "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" (причем именно с фильмом, а не с пьесой). Изысканно-парадоксальная постмодернистская Игра, затеянная Томом Стоппардом в шекспировских декорациях, - вот тот уровень отношений с первичным Текстом, к которому я стремился; насколько это у меня получилось - судить не мне, а читателю...

Ну, а теперь - главный вопрос, который мне задают постоянно: "Чем вас привлек мир "Властелина Колец" - настолько, что вам захотелось написать продолжение?" Если в двух словах, то меня привлекла логическая задача: дать непротиворечивое объяснение ряду очевидных несообразностей в той картине мира Средиземья, что нарисована Профессором, и показать, что несообразности эти - кажущиеся. Как это ни парадоксально, но я опровергал именно широко известный тезис "Профессор был неправ" (который, волею АСТ, украшает обложку "Кольценосца")... Впрочем, по порядку.

"Главным мотивом и основным импульсом мифотворчества Толкина была, как нам представляется, радость созидания огромного целостного, развернутого в пространстве и во времени воображаемого мира. Именно эта "радость творения" лежит в основе эстетико-религиозной концепции Толкина - концепции "со-творчества", сближающей истинного Художника, созидающего собственный мир, с самим Творцом. [...] Писатель создает, по-видимому, самую целостную в истории литературы "индивидуальную" мифологию: воображаемый мир со своей "книгой бытия", историей и историческими хрониками, географией, языками, и т. п. Столь тщательно и подробно воссозданная вымышленная вселенная не имеет близкого литературного аналога [выделено мною - К.Е.]" (Кабаков Р.И.: (Повелитель колец ( Дж.Р.Р.Толкина и проблема современного литературного мифотворчества)". Короче говоря: мир, созданный Профессором, оказался НАСТОЯЩИМ, более того - ЕДИНСТВЕННО НАСТОЯЩИМ на всю фэнтэзи. Ну, а ноблесс - оно, как известно, оближ...

Вряд ли кому придет в голову всерьез анализировать функционирование экосистемы бесплодной пустыни, населенной хищными червяками размером с электричку, которые питаются шагающими экскаваторами, а потом потеют психоделиками: фэнтэзи - она и есть фэнтэзи, какой с нее спрос? Иное дело - Средиземье; степень проработанности и совершенства толкиеновского мира к подобного рода естественно-историческим штудиям вполне располагает, а местами - просто-таки на них провоцирует... И здесь напрашивается одно странное на первый взгляд сопоставление: Толкиен - Ефремов.

Помните "Час Быка"? - социологическое анатомирование тоталитаризма плюс любопытные (хотя местами и затянутые) философские отступления на самые разнообразные темы. Но, кроме всего этого, там была еще и сама планета - очень любопытная: ось вращения, совмещенная с линией орбиты (итог - отсутствие смены времен года), восемь материков, сгруппированных четырехзвенными венчиками в средних широтах каждого из полушарий (возникающая при таком "открытом экваторе" система океанских течений обеспечивает очень теплый и ровный климат, типа мезозойского); и уж если мы видим реликтовые гигантские деревья (вроде меллорнов), то будьте уверены - отсутствие опасных для подобных конструкций ветров будет бузупречно обосновано особенностями атмосферной циркуляции в пассатных кольцах планеты при данном типе климата... Примечательно, что все эти особенности физической географии Торманса введены Ефремовым чисто "для оживляжа": для решения стоящей перед автором художественной задачи они абсолютно несущественны. Просто геолог Ефремов (а он, как-никак, лауреатом Госпремии СССР стал за научные, а не за литературные достижения!) в принципе не мог измышлять такие детали халтурно: тут уж либо чисто - либо никак.

Толкиен тоже был практикующим ученым, но не естествоиспытателем, как Ефремов, а гуманитарием - лингвистом; потому и фундамент профессиональных знаний, на котором он возводил свое Средиземье, был несколько иным. Для меня вполне очевидно, что Игра, которую затеял с Мирозданием оксфордский профессор, началась (не хронологически, а именно по сути!) как раз с сотворения несуществующих языков - со своими алфавитами и сводами грамматических правил. Затем - именно "под эти языки"! - создавались записанные на них эпосы; "под эпосы" - сложившие их народы, а уже "под народы" - степи, горы и леса, где те могли бы вволю пасти свои табуны, возводить цитадели и сражаться против "Тьмы с Востока". Именно в такой очередности: "Вначале было Слово" - в чистом виде... "Музыка Айнур"... Поистине великолепная лабораторная модель Акта Творения!

Только вот последнюю, неодушевленную, составляющую Средиземья - сиречь его физическую географию - филолог Толкиен творил явно без интереса, по обязанности (если не сказать - "от себя и с отвращением"). С понятным результатом... Из статьи в статью кочует тот факт, что Профессор, описывая многомесячный Quest своих героев, добросовестно выверил - по дням - фазы луны. Охотно верю. Печаль в том, что он при этом оставил без внимания куда более существенные элементы тамошнего естествено-исторического background'а.

Физический мир Средиземья имеет ряд "встроенных дефектов" - никуда от этого не денешься... Переслегин в своей известной работе "Обязана ли фэнтэзи быть глупой?" дает детальную классификацию ошибок, допускаемых авторами фэнтэзийных текстов, и в качестве примера т.н. "профессиональной неустранимой ошибки" приводит именно эпопею Толкиена: "Действие происходит там в мире геологически неустойчивом. Профессор английской литературы Толкиен не знал теорию динамики литосферных плит! Между тем, топография Белерианда и Эриадора чрезвычайно важны для сюжета, вследствие чего исправить авторскую ошибку не представляется возможным".

Чисто для примера (по специальной заявке "Семечек"). Если у нас существеут единственный континент - Средиземье, это означает, что конвекционные токи в мантии планеты формируют единую ячейку, т.е. вся "легкая" континентальная кора собрана над единым полюсом опускания мантийного вещества, вроде как мыльная пена - над воронкой водослива. (На Земле мантийный цикл переходил в такую одноячейковую фазу минимум дважды - в середине протерозоя и в позднем палеозое; как раз тогда и возникали единые суперконтиненты - Мегагея и Пангея.) При столкновении микроконтинентов они "слипаются" и "мнутся в складки" (Гималаи, поднявшиеся по линии столкновения плывшего на север Индостана с Евразией). Так что в центральной части единого континента, вроде Средиземья, обязательно должно существовать охрененное нагорье - масштабов Тибета. Ну, и где оно?..

А теперь - внимание! В принципе, такого рода ошибки - это, конечно, совершеннейшая чепуха. В "уголовом кодексе" Переслегина "Профессиональная неустранимая ошибка" ("профессиональная" - это потому, что заметит ее только профессионал) - одна из самых безобидных "статей", проходит по разделу "Допустимые ошибки". Ежу понятно, что не может человек одинаково ориентироваться и в лингвистике, и в геологии (подозреваю, что Ефремов в своих тормансианских языках налепил никак не меньше этих самых "профессиональных ошибок", нежели Толкиен - в тектонике Средиземья).

Так что вполне можно бы на этом месте объявить Профессору амнистию: дескать, проступок несомненно имел место быть, однако особой общественной опасности не представляет. Распишись вот тут - и с вещами на выход... И - признай тем самым "Властелина Колец" обыкновенным фэнтэзийным текстом; ну, в смысле - ХОРОШИМ фэнтэзийным текстом, скажем, из первой пятерки...

Вам такой вариант нравится?..

Вот и мне - нет.

Потому что "Властелин Колец" - не ХОРОШИЙ, и даже не ЛУЧШИЙ. Он - ЕДИНСТВЕННЫЙ В СВОЕМ РОДЕ. И потому ни о какой амнистии и речи быть не может: мы будем биться за полную реабилитацию по всем пунктам.

Мы будем исходить из той посылки, что мир Средиземья столь же реален, как наш - "с метрикой Римана, принципом неопределенности, физическим вакуумом и пьяницей Брутом". И если какие-то детали строения этого мира кажутся нам не укладывающимися в существующие представления - это наши проблемы, а не его.

С другой стороны - законы природы мы будем чтить не менее, чем Остап - Уголовный кодекс. "Зеленое солнце придумать нетрудно, - писал сам Толкиен. - Трудно придумать мир, где оно было бы естественным". Так вот, в Средиземье солнце имеет нормальный цвет (и, надо полагать, относится к спектральному классу G-2), сила тяжести и геохимия явно не отличаются от здешних, и даже лунный месяц равен 28 дням... Так что действовать нам надлежит, как и принято в европейской рационалистической традиции, по "Бритве Оккама": к магии и всякого рода потусторонним силам апеллировать можно - но лишь после того, как исчерпаны все иные, "материалистические", варианты объяснения.

И тогда оказывается, что все естественно-исторические несообразности мира Средиземья успешно снимаются при одном-единственном допущении: что Толкиен описывает не всю тамошнюю Ойкумену, а лишь ее часть, конкретно - северо-западный угол. Собственно, это никакое не допущение: оригинальная карта Толкиена явно неслучайно оборвана на юге и на востоке; а откуда, собственно, следует, что за означенными пределами находится "место, где Земля закругляется"? Там без труда найдется местечко не только для упомянутого нами гипотетического "центрального нагорья", но и для иных материков и архипелагов...

Раз мир Средиземья столь же реален, как наш, то он - естественно - и столь же неисчерпаем, как наш. У него наверняка есть множество аспектов, которые Толкиен опустил в своих описаниях, просто не сочтя их заслуживающими внимания. Например, экономика в романтическом мире Профессора отсутствует напрочь - ну в точности как тот секс в Советском Союзе... Но ведь и в рыцарских романах нашего, здешнего, мира мы вряд ли отыщем какие-либо упоминания об этих пошлых материях! Так что мне не кажется столь уж большой натяжкой предположить - по аналогии, - что и население Средиземья, помимо борьбы с Черным Властелином и его присными, еще и сеяло-пахало, торговало, грабило etc. Героические хоббиты по ходу своего Quest'а питались не только "травами и кроликами" с эльфийскими хлебцами, но и со вкусом пили пиво в трактирах. А уж за пиво-то точно надо платить (то есть можно, конечно, и не платить, но это уже будет совсем другой роман - не рыцарский, а криминальный, или хотя бы плутовской). Вопрос на засыпку: какими монетами они при этом расплачивались? Правильно чешете репу - нету этого у Профессора, напрочь...

Вот этот-то вопросик о ходящей в Средиземье монете (коим я многократно ставил в тупик знакомых знатоков Толкиена) и послужил для меня отправной точкой для целого ряда умозаключений. Вот, к примеру, Рохан: а чем там занималось население? Нет, "лучшие в Средиземье кони" - это, все конечно, очень бла-ародно, но только основой эконимики коневодство ну никак служить не может... Или вот неисчислимые рати Черного Властелина - чего они там кушают у себя, в Мордорских пустынях, тушканчиков, что ль? Льва Гумилева-то мы, слава богу, все читали, представление о механизмах экспансии имеем... Да и вообще, вот вам стоИт стольный град посередь пустыни - ну не бывает такого... Ан нет - такое как раз бывает! Города в пустыне - это ведь накрывшиеся медным тазом городские цивилизации Сахельской Африки: кончился "Атлантический оптимум", Сахара поперла на саванну - и привет горячий... Впрочем, пардон! - это уже и не "Властелин Колец" вовсе, а "Кольценосец"...

Опять-таки: раз мир Средиземья реален, то реальны и населяющие его люди. Если все эти Арагорны и Фарамиры - не "литературные образы", а исторические личности, фигурирующие в эпосах народов Северо-Запада (честь литературной обработки коих эпосов и принадлежит профессору Толкиену), то и мнения об их деяниях могут бытовать весьма различные. Что, собственно, мы регулярно и наблюдаем в нашем собственном мире: Ричард III вдруг оказывается благороднейшим человеком, заплатившим за это свое благородство не только головой и престолом, но и посмертной репутацией, а Жанна д'Арк - психопаткой с садистскими наклонностями, которой на том костре самое место... А еще в Средиземье наверняка есть свой пиар и информационные войны (куда ж без них?); может быть даже есть свой академик Фоменко, доказывающий на голубом глазу, что никакой Второй Эпохи не было вовсе, Ангбад - это ни что иное как Мордор, а Фингон, Исилдур и Арагорн - одно историческое лицо...

И однако же - разнообразие точек зрения на предмет вовсе не отменяет ясности оценок; скорее наоборот. Фэнтэзи, по моим представлениям - жанр с чрезвычайно строгим каноном (строже нее, наверное, только классический детектив "закрытого типа"); среди характерных черт фэнтэзи (таких, как средневековая структура мира в пространстве и времени, средневековая структура тонкого мира, т.е. противоречие между реально существующими Абсолютным злом и Абсолютным добром) Переслегиным перечислена и "Последовательная эстетика романтизма - романтическое восприятие (автором, героями, читателями) войны, любви, подвига, смерти". А отсюда с необходимостью следует разделение персонажей на "хороших" и "плохих" - именно эта "черно-белость" восприятия и делает произведения фэнтэзи столь привлекательными для подростков. Иными словами: нравственный релятивизм в фэнтэзи категорически запрещен самим каноном - вроде как нарушение единства времени и места действия в классической трагедии или сыщик, оказавшийся убийцей в классическом детективе.

У Толкиена по этой части полный порядок - настолько, что для многих читателей (особенно возрастом постарше) "Властелин Колец" так и остался вариацией американского боевика: команда "хороших парней" идет себе и мочит "плохих парней", котрые плохи уже тем, что играют не за нашу команду (ремейк хулиганского отрочества: "ребята с нашего двора" versus "ребята из дома, где химчистка"). На самом-то деле это не совсем так (и, скорее, совсем не так), но взгляд этот распространен весьма и весьма... Так что когда мне настала пора расставлять на доске фигуры, я положил для себя следующее: ладно, пускай будут "черные" и "белые" (канон обязывает), но уж по крайней мере граница между теми и другими у нас будет проведена не по фарватеру реки Андуин, а несколько более извилистым образом - по типу как в жизни бывает...

И еще одно. Романтическая традиция вовсе не подразумевает априорного отношения к любому "человеку с той стороны" как к исчадию ада - т.е. того, что последовательно и неуклонно практикует Толкиен. И пусть мы вполне всерьез убиваем друг дружку у стен монастыря Дешо, но разве из этого следует, что Рошфор уступает в благородстве Атосу? Не говоря уж о том, что среди людей Ноттингемского шерифа непременно есть Энгельрик Ли, а среди афганских разбойников атамана Камала - будущие рисальдары. Помните знаменитое киплинговское:

      О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут
      Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.
      Но нет Востока, и Запада нет, что - племя, родина, род,
      Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?

Так вот, Толкиену явно милее первые его строки, а мне - последние. Хотя и то, и другое - романтизм девяносто шестой пробы...

И в заключении - о моем отношении к самому Профессору; оно весьма двойственно. Я преклоняюсь перед Толкиеном-Демиургом, создателем потрясающей собственной Вселенной, а вот к Толкиену-Рассказчику, автору повествования о Quest'е четырех хоббитов, отношусь довольно равнодушно. Иными словами - театральные декорации показались мне много величественнее и интереснее той пьесы, что в них разыграна (как хорошо высказался Терри Пратчет: "Горы у Толкиена обладают большей индивидуальностью, нежели персонажи")... Так что голову даю на отруб: "Последний Кольценосец" - не последняя Игра (пардон за плоский каламбур), которую еще сыграют с миром Профессора. С Миром, который Текст... "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" - да здравствуют Розенкранц и Гильденстерн!

ПОСТСКРИПТУМ. Закончив свое эссе, я обнаружил, что некоторые из заданных мне вопросы так и осталась "неотвеченными". Придется - отдельно.


В фэнтази сплошь и рядом соседствуют люди, эльфы, орки и еще каждой твари по паре. Скажите как естествоиспытатель, в реальном мире могли бы развиться и ужиться несколько разумных видов?
Как естествоиспытатель, я - увы! - нахожу это совершенно невозможным: достаточно вспомнить, как наши с вами ненаглядные предки - кроманьонцы - произвели "Окончательное решение неандертальского вопроса" (NB: разумность неандертальцев, совершавших сложные погребальные обряды, сейчас не вызывает у археологов ни малейшего сомнения). А вот как сочинитель - не вижу в этом ничего особенного: почему бы им не развиться в ходе естественной эволюции в разных, "параллельных", мирах, а потом встретиться? Как это там у пана Сапковского - "Сопряжение Сфер"?

Странно, что Вы, занимаясь пауками, не ввели в роман реабилитированную Шелоб. Откуда вдруг такой аскетизм?
Оттуда, что существование наземного членистоного, более крупного, чем палеозойские стрекозы-меганевриды с размахом крыльев в 70 см - опять-таки увы! - категорически запрещено особенностями их дыхательной и кровеносной систем (вот в море, при жаберном дыхании, это возможно - трехметровые ракоскорпионы тому примером). Впрочем, для Толкиена и Стругацких (с их "пандорскими ракопауками") такие проколы вполне изинительны, но вот для палеонтолога Обручева, породившего в "Плутонии" муравьев размером с собаку - это бесспорная "желтая карточка"...

Одним из серьезных грехов Толкина представляется наличие "облигатно злых" разумных видов. Не этим ли обусловлена инверсия "хорошего и плохого" в "Кольценосце"? Согласитесь, что Ваши эльфы серьезно отличаются от канонических.
Ну, во-первых, мои эльфы отнюдь не "облигатно злые". Цитирую своих рецензентов: "Эльфы у Еськова не злые и не добрые - они просто чужие. Это другая раса и другая цивилизация, преследующая свои цели, и выживание людей не является необходимым условием для достижения этих целей (вполне по Лиддел-Гарту)" (В.Гончаров); "У Еськова даже эльфы, которые по авторской задумке должны выглядеть существами абсолютно чуждыми и непостижимыми, рассматривающими человечество как часть окружающего пейзажа (этакие злокозненные людены), вызывают не столько ненависть, сколько жалость" (В.Владимирский); по мне - так ребята все поняли правильно... А насчет "канонических эльфов" - загляните-ка в "Сильмарильон": те еще фрукты... авокады... А это ведь они там друг с дружкой так обходились, чего уж говорить о всяких расово-неполноценных людишках...

Сейчас принято ругать науку, в том числе и в фантастике: "Ученые сделали бомбу, ученые поворачивали реки"... С этой позиции Мордор и впрямь видится угрозой экологически чистому эльфийскому миру. Как Вы думаете, какой вид приобрела бы Земля, если бы магия существовала в качестве альтернативы техническому прогрессу? Избежали бы мы, например экологических катастроф?
Ну, для начала, САМИ УЧЕНЫЕ не делали бомбу и не поворачивали рек: "Что мое, то мое, а чужих статей ты мне не пришьешь, гражданин начальник!" Не хотелось бы также повторять банальности - вроде той, что открытый учеными пеницилин спас больше людей, чем их погибло в двух мировых войнах (которые развязали - ну уж точно не ученые)... Что же касается цивилизации, построенной не на технологии, а на магии, то я полагаю сумму человеческих неприятностей величиной примерно постоянной, не зависящей ни от типа цивилизации, ни от уровня ее развития. Ну, было бы вместо загазованности воздуха - повальное буйство каких-нибудь энергетических вампиров, вместо угрозы ядерной войны - противостояние супермагов, ежесекундно готовых обратить все живое на планете в булыжники; только и всего... ("Если бы исполнялись все желания (а именно к этому сводится в конечном счете магия - К.Е.), то жизнь на Земле была бы ужаснее ада".)

Скажите, положа руку на сердце, зачем Вы погубили Альмандина и Джакузи, убийца?
Тяжелый вопрос. Лева Вершинин (он читал роман в рукописи) чуть не со слезами на глазах упрашивал меня их спасти, или хотя бы оставить в тексте эдакую "лазейку неопределенности"... Судьба не только умбарских разведчиков, но и ВСЕХ моих героев - это ответ Толкиену, с его идиллической картинкой всенародного чествования героических хоббитов ("Кричали женщины ура// и в воздух чепчики бросали")... Помните замечательный рассказ "Арена" Фредерика Брауна? Ну, как некая сверхцилизаия похитила по человеку из двух космических армад , изготовившихся к "последнему и решительному", и повелела им драться один на один: проигравший губит тем самым и всю свою цивилизацию. Наш, проявив чудеса доблести и смекалки, сумел-таки победить - после чего очнулся в своем патрульном космоботе и узнал по радио из штаба, что вся армада врага рассыпалась в пыль от первого же пристрелочного залпа: "...Какой-то неизвестный резонансный эффект, ученые пока не разобрались. Жаль, что все обошлось без тебя!" - "Так точно, сэр! Мне тоже жаль, что все обошлось без меня"... Вот такой финал мне как-то ближе.

В романе очень сочно описаны всяческие шпионские штучки. Откуда почерпнуты эти знания? Неужто подготовка российских ученых настолько универсальна?
Подготовка российских ученых (по крайней мере у нас, в Московском университете) была достаточно универсальна для того, чтобы уразуметь: прежде чем изобретать велосипед - загляни в книжки. Насчет конкрено "шпионских штучек" - есть множество писателей, для которых шпионаж был точно таким же ремеслом, как для Толкиена лингвистика, а для Ефремова - геология: Грэм Грин, Ле Карре, Суворов; профессиональных "примочек", которые каждый из них небрежно раскидал по страницам своих книг, хватит на десятерых любителей вроде меня - только не ленись подбирать . Есть у меня, правда, и знакомые офицеры СВР, однако не могу сказать, чтобы общение с ними сколь-нибудь существенно пополнило мой багаж, почерпнутый из "Аквариума", "Русского дома" и т.п. Вот историей спецслужб и разведывательных операций я действительно интересовался предметно, однако к "шпионским штучкам" это имеет до странности малое отношение: там как раз все крайне прозаично.

Как Ваша рукопись оказалась в издательстве АСТ? Как с Вами работали редакторы, если работали? Много ли пришлось вносить корректив?
Рукопись в АСТ передал Сергей Бережной. Редакторская работа свелась к минимальной стилистческой правке (да и ту я частью принял, а частью отверг) - ни на что другое я бы просто не согласился... Единственный забавный момент во всей этой истории - то, как меня лишили псевдонима. Дело в том, что автором рукописи значился - уж Игра, так Игра! - некий Алистер Мак-Нейклот, уроженец Глазго, выпускник Эдинбургского университета, сотрудник отдела энтомологии Британского музея; поэтому и все эпиграфы в романе английские, а в меряют все ярдами и фунтами. Даже назывался он поначалу иначе - "Зеркало эльфов"; ну, вы поняли: "Зеркало эльфов" Алистера Мак-Нейклота - "Пушки Наварона" Алистера Маклина, с парафразами ряда сюжетных ходов. А какую я "легенду" слепил этому самому Мак-Нейклоту - пальчики оближешь! Автор монографии "Осы-сфециды аридных регионов Южного полушария и проблема Гондванских ареалов" (а я сам действительно много занимался Гондванскими ареалами), участник путешествия на верблюдах через Сахару, когда в нагорье Ахаггар была открыта целая система микрооазисов с уникальной реликтовой фауной (такая экспедиция действительно была, году в 88 или 89-ом)... А Науменко всю эту изысканную игру возьми, да и прихлопни сходу - как таракана мраморным пресс-папье: вы, дескать, раскрученный автор (это он про "Афрания"; столько, блин, интересного о себе узнаешь!..), а потому прятать вас за псевдонимом коммерчески нецелесообразно. Я ему - а как же Олди, и эта, как ее - Хаецкая, да? Ну, говорит, тогда время другое было, а сейчас народ желает поддерживать трудовым рублем отечественного товаропроизводителя... Вообщем, сдал я тогда беднягу Мак-Нейклота - петух трижды не кукарекнул; до сих пор страдаю - может надо было тода распереться, а?

По наши сведениям, Вы были на Интерпрессконе. Каковы Ваши впечатления от конвента?
Очень классно посидели, пообщались; познакомился с кучей симпатичных людей. Общее впечатление - замечательная реинкарнация наших когдатошних студенческих пьянок. Что ж до официальных результатов... Первое место за роман, с гигантским отрывом, взял Лукьяненко, второе - ваш покорный слуга, ну а уж дальше - всякая мелочь пузатая: Пелевины там всякие, Дьяченки, Лазарчуки. Ну - очень смешные результаты... То есть для дурака, конечно, "второе место на Интерпрессконе" - повод делать пальцы веером, а вот для умного - почесать репу: дорого ли стоит признание аудитории, которая (по факту) ценит Лукьяненко втрое выше, чем Пелевина?

Самый глупый вопрос: каковы Ваши творческие планы?
Есть, как сейчас выражаются, совместный проект - с Левой Вершининым; жанр - альтернативная история. Что получится - будем посмотреть...

Ну вот, теперь вроде точно - все. Если не угодил своим "эссе" - извиняйте.
Я ведь по натуре не Белинский. И не Пушкин. Я по натуре - Штильмарк. Не пишу романы, а тискаю рОманы: нравится - слушай, нет - отвали от шконки и гундось. В таком вот аксепте.