Главная Новости Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Личные страницы


Юлия Могилевер

ФИШКИ, БЫВШИЕ НАМИ

- Ну, она всегда была не от мира сего, эдакая восторженная старая дева. Блаженненькая. Но безобидная, никому никогда не то, что зла, а и неприятности никакой от нее не было. И держалась просто, не скажешь, что сестра принца. И они всегда очень дружили - близнецы все же. Так что совершенно непонятно, что там могло произойти. Может, ссора вышла. Да только, о чем с ней ссориться? И потом, если бы ссора, она бы хоть что-то должна была понять? Так нет, радостная, как всегда, и о брате говорит только с придыханием, а он ее и на порог не пускает. И воля принца всем ясна - не нужно ему, чтобы она жила. Конечно, никому он этого не говорил, но принцу и не надо ничего говорить. Принца все должны без слов понимать, по дыханию, по движению брови. И все поняли.

Жаль ее, непутевую. И где только она умудрилась так пораниться? И загноилось сразу, и воспаление пошло, ишь, горит вся. Конечно, у нас полевые условия, война все же. Но ведь сколько лет уже так живем, и ничего. Двор должен быть при принце, где же ему еще и быть-то, двору. А раз принц на фронте, то и мы с ним. Тем более, фронт уже так давно стоит на месте, позиционная война - вон какие словечки знаем! - так что обжились как-никак. И этикет соблюдаем. Бредит она, бедная, помогите ей, доктор, хоть чем-нибудь. Почему Вы смотрите на меня так странно? Вы - врач, а она - больная, кого же еще просить-то? Ну что ты, честное слово, скажи хоть что-то!

- Что я тебе могу сказать, чего бы ты и сама не знала? Ты же только что все подробненько объяснила сама себе, потому что я все это и без тебя знаю. Ты про желание принца что сказала? Вот-вот. И не таращи на меня глаза. Принц не хочет, чтобы она жила. И ты думаешь, что я пойду против воли Его Высочества? Никто не видел, как принц гневается, именно потому, что даже подумать страшно, что такое может случиться. И я - последний, кто решится на подобный эксперимент, стар я уже для таких передряг. Да что я тебе объясняю-то, ты же сама все понимаешь, нечего дуру из себя корчить.

- Но она же умрет... Фрейлина растерянно посмотрела на врача. Они знали друг друга всю жизнь, доверяли друг другу и обходились без церемоний. Когда-то давным-давно, в жаркой молодости, был у них бурный роман с рецидивами, от него осталось взаимное расположение и понимание. Но то, что он говорил, воспринималось слухом, но в голове укладываться отказывалось.

- Ты что думаешь, мне легко? - врач встал, грузно опершись о подлокотники, и подошел к постели, - я ведь врач, лекарь, будь оно все проклято! Ей уже недолго осталось. Ты права, принца надо поставить в известность. И это придется делать мне...

- Да, Ваше Высочество, температура очень высокая. И рана в плохом состоянии. Мне трудно сказать точно, сколько это еще протянется, но не больше суток.

Лицо принца отвердело, окаменело будто. А в глазах... Уж лучше не смотреть ему в глаза. Завелся. Понять бы, что ему надо.

- Она в сознании? - дышит прерывисто, как гончая.

- Она не в коме, если Вы это имеете в виду. Но бредит почти все время. Что? Я... да, я могу... узнаю... Я смогу предупредить Вас, когда начнется агония...

- Я должен застать ее живой! И в сознании!, - голос дрожит, невозможно видеть его таким.

- Но она... сейчас... Нет? Не сейчас еще? Да, да, Ваше Высочество, я позову Вас.

Выйти скорее на свежий воздух! Душно, дышать нечем. Как же это я сразу не сообразил-то... Теперь понятно... Даже и в голову не приходило, хотя на поверхности лежит. Так это в нас вбито, что и думать не смей... Но мало ли чего не положено быкам... Бедная девочка. Хотя, если это..., то кого же еще? Теперь недолго ждать.

- Не могу я в это поверить, - фрейлина прижала руки к губам.

- И не верь, лучше тебе вообще забыть мои слова. Только сейчас тебе придется за ним сходить, слишком быстро все развивается. Я должен остаться с ней, чтобы она была жива к его приходу.

- Сюда, Ваше Высочество. Осторожно, дверь низкая. Доктор возле нее. Ну конечно, мы уже уходим, оба.

Когда дверь за ними закрылась, он подошел к постели. На него пахнуло жаром. - Эрна, - позвал он в тоске и ужасе. Она открыла глаза и улыбнулась: Эрн, милый! Уже пора, да? Ему будто кляп вбили в глотку. - Все в порядке, родной, все будет хорошо! - Ты не знаешь, Эрна... - Все я знаю, - перебила она, - ты что, тоже считаешь меня юродивой? Я все поняла сразу. И все правильно. Тебе действительно нужен Посланец. И кого ты еще можешь послать?! - Эрна... Ты знаешь? Ты догадалась? - А что тут догадываться-то? Ты пошел в Храм, разрушенный по указу принца, Храм, от которого и следа не осталось, и никто не знает, где искать этот след, и за поиск казнят на месте согласно тому же указу. - Но это же не мой указ! - Конечно, не твой, еще чего. Прадеда нашего. Слишком хорошо им было тогда, вот и отменили варварскую веру и варварские обычаи. А мы живем - хуже некуда, нам только это и остается. Все в порядке, Эрн, у тебя не было выхода. К тому же, мы с тобой поклялись в одиннадцать лет в этом самом несуществующем Храме, да ты все помнишь.

- Эрна... Я пошел в Храм и принес тебя в жертву. - Ну а я о чем? Хватит, Эрн, у нас почти не осталось времени. Я сделаю все, что нужно.

- Эрна, сестренка! Знаешь, что мучает меня больше всего? Что я прерываю твое земное существование, даже не дав тебе шанс найти... И обрекаю тебя на новые скитания.

Она неожиданно рассмеялась: нет, Эрн, вот в этом ты ошибся! - Что? У тебя есть мужчина? - Нет. Уже нет. Но был. Нашелся один, который позарился на старую деву. Это как раз в тот день было, когда ты в Храм ходил, только утром. Я шла через рощу, а он набросился на меня, из-за дерева выскочил. Простой солдат, грязный, оборванный. Нет, ты не сможешь ему отомстить. Его убили в тот же день, в сражении. Но он и есть моя Пара. Так что мне не придется больше искать вслепую. И не смотри на меня так, Эрн. Я прекрасно знаю, что людям не дано знать, кто Пара, а кто нет. Но неужели ты не понимаешь, что сам наделил меня правами, которых нет у других? Что человеку, которого приносят в жертву, что-то дается взамен? Так что пьяный насильник и был тем самым. И он ждет меня. Не веришь?

- Верю... Трудно поверить, и противится все во мне этой вере... Уж больно неприглядно. Нет, я дурак! Я забываю, что мерки-то совсем другие! И я счастлив за тебя. Но только ты сперва выполни мое поручение и вернись, а уж потом иди к нему, хорошо? Я буду ждать тебя, Эрна, как я буду ждать!

- Да... Сейчас... Кажется, уже. Держи меня за руку. Я дам тебе знак, когда. Ты помнишь все, что должен сказать? Не опоздай. Нет, подожди... Давай!...

Прямо в ухо шепотом прокричал он давно выученную фразу - Послание. Показалось ему, что она кивнула в ответ? Уже некого спросить.

Он резко распахнул дверь в прихожую. Они встали испуганно. - Позаботьтесь о похоронах особы королевской крови. И вышел.

Он уже отчаялся ждать, когда она появилась. Он уже решил, что она умерла до того, как он успел сказать. Что жертву отвергли. Что ей не удалось. Но она пришла. Это случилось во время совещания в штабе армии. Обсуждалась предстоящая сверхсекретная операция. Он вдруг почти ослеп от нестерпимого блеска. Она была в белом, со светящимся жезлом в руке. И радужный кокон вокруг. - Выйдите все немедленно, - выкрикнул он. Они ничего не поняли, но взглянув на него, испугались и потянулись к выходу, обтекая ее - невидимую для них - со всех сторон. Наконец, дверь закрылась. - Мы не одни, - сказала она. Он обернулся беспомощно. Никого не было. - Шпион, в углу, за портьерой. В шкафу, наверху. Он прошел в угол, отдернул портьеру и встретил безумный взгляд мгновенно округлившихся глаз. Придвинул стул, встал, вцепился в ворот, сдернул. Проволок упирающееся тело к двери, распахнул ее, и со словами: шпион, допросить!, вышвырнул в потрясенную толпу. Захлопнул дверь, вдохнул. Зажмурился, выдохнул. Открыл глаза. Повернулся медленно, и обреченно шагнул навстречу ждущему его беспощадному сиянию.


11 августа 1999 года.