Главная Новости Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Личные страницы


Хольгер, Эльвинг

Позитивные христианские ценности и мир фэнтези

В дополнение к Xристианство и фэндом Хольгер, Эльвинг

Этот текст является некоторым продолжением текста "Христианство и фэндом". Дело в том, что в проблеме отношения христианства и фэндома есть две стороны. Одна проблема - это необоснованные обвинения в адрес фэндома (об этом уже говорилось раньше), но вторая проблема не менее важна. И состоит она в том, что современная духовная литература (не тексты канонизированных святых, а популярные и оттого чаще встречающиеся брошюры) вызывает в фэндоме вполне понятную неприязнь.

Причин этого две. Во-первых, в такой литературе наблюдается слишком сильный перекос в негативность. Почти вся такая литература выдержана в духе так называемой "юридической школы", в основе которой неявно - мотив: грех есть преступление, а так как совершенных среди нас нет, то каждый из нас должен рассматриваться как потенциальный преступник (так и вспоминается книга "Опыт построения исповеди", после прочтения которой, наверно, почти каждый смотрел вокруг - и хоть на мгновение, но чувствовал отчаяние: и то неправильно, и это...). А все христианство, таким образом, превращается в один большой запрет, что абсолютно неадекватно первоначальным христианским ценностям (см. А. Кураев "Школьное богословие"... а впрочем, весь путь Богочеловека на Земле - это не страх что-нибудь нарушить, а открытое выступление против стереотипов и призыв к нам НЕ БОЯТьСЯ поступать "неправильно").

Во-вторых, в современной духовной практике слишком сильный перекос в сторону так называемой "мотивации оруженосца" (согласно символьной соционике, существует 4 основных мотивации поступков, связанных со знаками Таро: дама (сенсорный интроверт) - ориентация на стабильностьи соблюдение норм, король (сенсорный экстраверт) - ориентация на внешный осязаемый успех, паж или оруженосец (интуитивный интроверт) - подчинение себя идеалу (в частности, особый акцент делается на борьбу со своими пороками), рыцарь (интуитивный экстраверт) - претворение идеала во внешный мир). А в литературе фэнтези ведущей является рыцарская мотивация - не долг перед кем-то, а избрание пути и стремление к победе. Эта мотивация наиболее притягательна, и в Новом Завете этой мотивации тоже есть место - и не меньшее: приветствуются эксцентричные поступки во имя стремления к идеалу (Иоанн Предтеча, или Захей, который залез на дерево, чтобы увидеть Богочеловека), слов "смирение" и "терпение" в их ходовом смысле попросту нет, зато есть другие - "Чистому все чисто" (Тит, 1, 15), "Все испытывайте, хорошего держитесь" упоминания о множестве способов совершенствования, и высшая точка - слова "Люби Бога и делай, что хочешь" (Блаженный Августин). А слово "терпение" (Иaк, 1,3) понимается не в ходовом смысле "если тебя бьют - так надо", но в смысле верности избранному пути - и надежды на конечную победу. То есть христианское терпение на самом деле скорее имеет смысл, близкий к Эстель, а вовсе не к "великой сермяжной правде" Лоханкина.

Что мы имеем в теперешней практике? И другими словами, каким образом литература фэнтези преподносит нам более христианские идеи, чем "духовная" литература?

Прежде всего, в современной духовной литературе представление позитива и негатива очень узкое, а местами попросту устаревшее. Так, основным и почти единственным проявлением зла представляется личная распущенность, следствием которой являются все грехи. Конечно, распущенность может нести зло (вспомным программу "За стеклом"!), но - так ли важно обращать внимание именно на неё? Посмотрите вокруг - убийц, воров, развратников и так далее явное меньшинство, большая часть не совершает этих поступков... но можем ли мы назвать их носителями добра? Нет. Потому что зло - отсутствие добра, но добро - не отсутствие зла. Добро - ведущее, творческое, а не подчиненное начало.

А кроме того, 20 век показал, что кроме этой формы зла существенны ещё две. И первая из них - ограниченность, мракобесие, нежелание принять необычное, нежелание творить и развиваться. Это - тоталитаризм (угроза которого зловещей тенью стоит над Средиземьем в конце 3-ий Эпохи). А вторая - безнадежность и уныние. То, после чего уже не хочется ничего делать, не хочется творить. И в мире Толкиена проявлены все эти формы зла. Причем если на более ранних этапах распущенность была существенной - вспомным обольщение нуменорцев Сауроном - то в 3-ю Эпоху мы имеем, во-первых, классический, жестокий тоталитаризм в царстве Тьмы, а во-вторых, атаку на Денетора через палантир - при помощи внушения чувства безнадежности (парадоксально отметить, но безысходность иногда зарождается под действием неудачных духовных книг и проповедей: достаточно послушать, что вокруг полно "бесов", в штрих-кодах, компьютерах и, конечно, в литературе - и получается безумный страх перед миром. К тому же результату нередко приводит и зацикленность на своих пороках, с которыми не удается справиться, и вызванное этим вполне толстовское повторение "я скверный, я гадкий..." - вместно Надежды появляется отчаяние).

Понятие добра в современной практике также оказывается сильно обрезанным. Основным достоинством называется терпение. Но что такое терпение? Это сохранение своего внутреннего мира чистым, но внешный мир при этом отдается без внимания - а при этом его очень легко может завоевать зло. А уж если мир вокруг завоеван злом, то и свой мир сберечь труднее. Однако об этом почему-то забывают. Активной борьбы со злом вокруг почти нет. Все то же - "главное - сохранить внутренный мир", в пределе чего возмутительные истории, когда некий человек, зная, что на девушку засматриваются, и поэтому она может не устоять, молился об её смерти, и она умирает.

Чем не сдача мира злу? Сюда же относятся и растиражированные в духовной публицистике идеи типа "когда человек поверит, мир ему уже не нужен" (а иногда, вследствие скверных формулировок, получается, что высшая духовность - в непротивлении и конформизме в духе "великой сермяжной правды"). Не нужны искусство и наука, не нужно творчество, в общем, достаточно посещать церковь и больше ничего не делать, и все упадет с неба. И развитие останавливается - человек становится ко всему равнодушен (нелишне напомнить, что и Серафим Саровский запрещал себя копировать, и навязывание всем монашеского пути никуда не годится - а подобные идеи, вполне разумные в устах принявшего постриг, для мирян попросту неестественны)... А творчество почти не упоминается - тогда как именно творчество, самообразование и самовоспитание обеспечивает развитие.

Скорее можно услышать об ответственности творческих людей, чем о позитивной роли творчества. Впрочем, чего ожидать от книг, неявно утверждающих, что миряне - это недоделанные монахи, а радость порождена злом? От этих книг веет тоской, но эдва ли люди пошли бы за Богом, пришедшим на Землю, если бы от него веяло тоской. Их мировосприятие скорее отвечает песне "Танцующий апостол" с её надеждой, чем тоскливым произведениям иеромонаха Романа.

Недостаточность "oбычного терпения", сохранения только самого себя без активной позиции во внешнем мире видна и на примере Средиземья. Такая позиция - это создание заповедника внутри себя, куда запрещен вход злу. Но заповедники были и в Арде - Ривенделл, Лориен... И в случае захвата Кольца Сауроном они были бы обречены. Этот пример с блеском доказывает - терпение недостаточно, цели достигаются активными решениями и ответственностью за них, а не только "благочестивыми помыслами" - "Тело без духа мертво, так и вера без дел мертва"( Иaк 2, 26). Или - "Есть два пути - либо славить Свет, либо сражаться с Тьмой" (Л. Бочарова).

Что касается покаяния (любимое слово духовной литературы), то его цель забыта - сплошь и рядом можно прочитать, что покаяние - самое главное в христианской практике. А что дальше, что после него? Ведь у многих полувчается хождение по кругу: "Я грешу - и каюсь, каюсь - и грешу...". А дальше должно быть - восстановление связи с Богом, чтобы он вдохновлял в активности, и прежде всего - в творчестве и в борьбе со злом. И пример такого покаяния тоже дан в мире Толкиена - это плавание Эарендила. Покаяние - исправление ошибок, но нельзя все время только исправлять ошибки, как нельзя все время только лечиться (притча об очищении виноградной лозы - Иоанн, 15, 1-8).

Что же должно образовывать главную позитивную ценность, которую мы должны реализовывать в нашем мире? Эту ценность образует творчество и реализация, то, о чем в Евангелиях говорится, но внимания этому почему-то не придается. А говорится как минимум в четырех местах - в притче о талантах и в притче о плодах, о сборе пшеницы и сосудах с миром. И во имя творчества и реализации не стоит бояться "как бы чего не вышло". Кстати, ведь и большая часть упреков в адрес фэндома основана на поиске с его стороны дурных поступков - бывает... но стоит ли на них так зацикливаться? Такое чувство, что авторы всех этих упреков в заслугу себе могут поставить лишь одно: "Мы не приносим вреда!" И вообще ничего не приносят. И таким людям так и хочется ответить евангельской притчей о ветке плодоносящей, которую садовник очищает, и ветке пустой, с которой ничего не остается сделать, как сжечь.

Важность творчества подтверждается и словами Бердяева: "Если не будем творить мы - будет творить зло".

Таким образом, вывод: основной недостаток современной христианской литературы (наиболее ходовой из неё) - в том, что за людьми не признается права на позитивные решения, вся их деятельность сводится к "несовершению дурных поступков". Но представьте себе лодыря, который похваляется тем, что он не совершил ни одного преступления!"

А такое поведение вполне подпадает под идеал ходовой христианской литературы. Фэнтези же предлагает цели активности и творчества. И пусть на пути этого творчества иногда делаются ошибки, но как говорят, "И святые падают, просто они легче встают". Поэтому в фэнтези христианский идеал подчас реализован в форме более адекватной нашему времени. И надо стараться находить этот идеал везде, потому что "Кто не против вас, тот за вас" (Лк, 9, 50). В том числе находить этот идеал в фэндоме и литературе фэнтези. Тем более что там он есть.


Комментарии публикатора:
1) Насколько я могу судить, при написании данной статьи, автор руководствовался нерепрезентативной выборкой современной русскоязычной православной литературы. Тенденции, названные в статье, были характерны для продукции региональных православных издательств образца конца 1990х гг. В настоящий момент подобная полиграфическая продукция представлена более чем точечно и связана с предпочтениями отдельных издательств и реализаторов

2) Автор, очевидно, относится к рыцарской мотивации и все сказанное в статье также приложимо в основном к представителям данной мотивации.



Размещено: 18.06.02