Главная Новости Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Личные страницы


Дарт Вальтамский

Толкин и толкинизм: взгляд справа

Толкинисты против Православных: история одного диспута


Предуведомление автора: Прошу принять к сведению, что я, автор нижеследующего текста, не являюсь воцерковленным христианином. Статья отражает исключительно мое частное мнение.
ДВ.

Предуведомление публикатора: Учитывая остроту и болезненность проблем, поднятых в данной статье, а также весьма жесткую форму выражения большинства тезисов автора, данная статья может вызвать резко негативную эмоциональную реакцию. Настоятельно рекомендуется отказаться от чтения данной статьи в состоянии повышенного нервного напряжения или эмоциональной возбудимости во избежание усугубления указанного состояния. Полагая, что данная статья вызовет у ряда читателей желание ответить на нее, прошу избегать увеличения эмоциональной напряженности и жесткости изложения в ответах дабы дискуссия не скатилась в непродуктивный флэйм.
Прошу прощения за занудность предуведомления.
Вальрасиан


1. История дискуссии

Эта история началась уже почти три года назад (а именно 27.02.1999), когда некто Александр Музафаров – молодой Православный политолог – предложил обсудить на форуме диакона А. Кураева вопрос о том, можно ли считать книги Толкина христианской литературой. При этом Александр высказал некоторое недоумение по поводу сходства отдельных сюжетов Сильмариллиона и ВК с гностическими учениями. В течение нескольких месяцев разговор протекал спокойно и мирно, даже после того, как в него (уже в конце июля) включились первые толкинисты. К октябрю – ноябрю того же 1999 года обнаружилось, что Александр Музафаров представляет некую группу стратегических исследований (ГСИ) «Китоврас», занимающуюся изучением отечественного толкинистского движения. К этому же времени им была сформулирована приблизительно следующая позиция: произведения Толкина – западнические, еретические и антиправославные, имеющие привкус гностицизма и оккультизма, породили соответствующее молодежное движение – чуждое Русской традиции и культуре, ставшее рассадником оккультизма, неоязычества и западнического чужебесия (конкретная формулировка моя, но позиция Музафарова к этому сводилась). К декабрю разговор начал приобретать характер довольно острой дискуссии, толкинисты потихоньку начали против Музафарова то ли крестовый поход, то ли джихад – одним словом, священную войну на квазирелигиозной основе. Священную войну с чудищем-Китоврасом возглавила вступившая примерно в это время в полемику Екатерина Кинн – довольно известная личность в толкинистской среде, особенно сетевой ее части.

11 декабря Кинн вызвала Музафарова на открытый диспут. Примерно за неделю был создан специальный форум для диспута ГСИ «Китоврас» в лице А.Музафарова и организованной толкинистами команды «Эстель». После этого основной диспут переместился именно на этот форум, хотя и на форуме Кураева обсуждение темы тянулось еще больше года и окончательно заглохло лишь в конце декабря 2000 года. Проследить ход диспута заинтересованный читатель сможет сам, сходив по предложенной мной ссылке. Краткое резюме: диспут довольно быстро свелся к проблеме «Толкин – гностик или христианин». Отталкиваясь от реального наличия в толкиновских текстах христианских мотивов, толкинисты перешли в решительное наступление. «Китоврас» в лице Александра допустил ряд весьма грубых ляпов, в том числе приписал Библии сюжет, взятый из Корана, отнес к сфере гностицизма небесную ангельскую иерархию и проч. В конце января идейный разгром «Китовраса» был довершен появлением на форуме послания Павла Федорова, который в своей огромной и подробнейшей статье (удобнее почитать ее здесь) провел сравнительный анализ толкиновской концепции с христианством и с гностицизмом и от аргументации «Китовраса» просто камня на камне не оставил.

Вторая линия дискуссии, связанная с распространением оккультизма и неоязычества в толкинистско-ролевой среде и и с западническим, антирусским и антипатриотическим характером толкинистского движения, развития не получила. Разговор свелся к беспредметному обсуждения определений и статистических методов, а вернее их отсутствия. В итоге поражение «Китовраса» стало явным, и в конце февраля ГСИ выбыла из борьбы, сославшись на совет оставшегося неназванным священника, сказавшего «китоврасам» (по их словам) буквально следующее: «сердцем вы правы, но доказать свою правоту не можете, по недостатку богословских знаний». Таким образом, к марту 2000 года диспут фактически был завершен.

Параллельно дискуссия между Музафаровым и толкинистами по поводу западничества и инородческого влияния проходила на ъ форуме ГСИ. Но, после поражения Музафарова на форуме «Эстель», дискуссия и здесь потихоньку угасла. Впрочем, уровень аргументации тут был на уровне: «мне нравится – а мне не нравится».

Но история на этом не завершилась. Диспут прогремел по всему толкинистско-ролевому миру, как, якобы, победа над «православными фундаменталистами» как таковыми (реально же просто полтора десятка специалистов в ходе трехмесячного диспута общими усилиями разгромили одного единственного А. Музафарова, представлявшего, кстати, только себя самого, и свою полумифическую группу, а никак не Православных фундаменталистов). Материалы форума, в особенности послание Павла Федорова, были растиражированы где только можно (Арда-на-Куличиках, сайт Толкиновского общества СПб, Библиотека Тол Эрессеа, публикации в нескольких номерах журнала «Палантир»...). Более того, эхо диспута докатилось даже до таких отдаленных от толкинизма мест, как форум Арктогеи.

Лично у меня весь этот диспут, и особенно его результат, вызвал одно большое недоумение. Я попытался вступить в дискуссию летом 2001 г. (когда у меня появился доступ к интернету), но у меня с толкинистами содержательного диалога не вышло. Впрочем, свою позицию я обозначил ясно. Кое-где продолжение той дискуссии вспыхивают вплоть до настоящего времени. Не далее как в октябре этого (2001) года эта же тема, а также тема ролевых игр, опять была поднята на форуме Кураева. Однако, ничего крупного после послания Федорова на данную тему написано не было.

Собственно говоря, вот такова история вопроса. А теперь перейду к содержательной части.

2. Котлеты – отдельно, мухи – отдельно.

На мой взгляд, в ходе диспута и китоврасовцы, и толкинисты совершенно перемешали как минимум четыре совершенно разных и мало связанных друг с другом вопроса. А именно:

1. Был ли лично Толкин еретиком с точки зрения Православия?

2. Есть ли основания с той же точки зрения считать еретичными произведения Толкина?.

3. Способствуют ли книги Толкина насаждению западной культуры и подрывают ли они Русское самосознание среди молодежи?

4. Является ли среда толкинистов (безотносительно к самим книгам Толкина) рассадником оккультизма, неоязычества и сатанизма?

Теперь посмотрим на то, как строится логика статьи Федорова, а равно и апология от группы «Эстель». В начале своей статьи П. Федоров объясняет причину, побудившую его взяться за перо: «И, самое главное, с любовью отношусь ко многим людям, причисляющим себя к ценителям его творчества (некоторые из них не чуждаются и ролевого движения). Многие из этих людей - в числе моих близких друзей - и, кстати, большая часть из них - верующие христиане. Среди них немало и православных. Могу ли я иметь спокойную и мирную совесть, зная, что на этих людей (в православии, глубокой вере и благочестии которых у меня нет никаких сомнений) пытаются повесить ярлык, ими не заслуженный?».

Автор как будто собирается защищать толкинистов и ролевиков. Но уже со второй главы и в течение почти всей статьи он говорит именно о самом Толкине. И, более того: «Говорите, что среди толкинистов (к этому мы еще вернемся) множество оккультистов и сатанистов всех мастей. Но следует ли искать корни этого в самой книге?».

Итак, все-таки, кого защищает автор? Российских толкинистов в самом широком смысле слова от несправедливых нападок или Толкина от толкинистов-извратителей? Вот оно, то самое смешение мух с котлетами в одну кучу.

3. «Толкин – гностик или христианин?»

Вот вопрос, который, главным образом, и обсуждался. Три четверти послания Федорова, громоздящего цитаты на цитаты и поднявшего чуть не весь имеющийся по гностицизму материал, сводятся к доказательству того, что квазимифология Толкина не является гностической. Доказал. И что? Не абсурдна ли сама постановка вопрса: «если не гностик – то христианин»? Позволю себе заметить, что гностицизм – далеко не единственная возможная форма ереси. И из того, что Толкин – не гностик, вовсе не следует вывод о его ортодоксальности. Однако, давайте отвечать на поставленные вопросы раздельно.

Итак, вопрос первый: был ли сам Толкин еретиком? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, совершенно нет необходимости лезть в дебри догматики и богословия и выискивать в его книгах гностические сюжеты. Толкин декларировал себя католиком. Это факт, который отрицать не будет никто. Следовательно, он принимал целый ряд еретических воззрений латинства, начиная от филиокве и заканчивая непогрешимостью папской проповеди. Все, на этом можно поставить первую точку. Если тот факт, что с точки зрения Православия латиняне являются еретиками, не вызывает у читателя сомнений, то первый вопрос решен. Обращаю внимание читателя: решен однозначно. И никакого сложного текстологического анализа он не требует.

Переходим ко второму поставленному вопросу. Следует ли считать творчество Толкина еретическим? Из того, что сам Толкин был (или, по крайней мере, декларировал себя) католиком, в принципе не следует, что и произведения его непременно еретичны. Так, правила дорожного движения, написанные еретиком, ересью от этого не станут. Но сразу же обратим внимание: быть христианскими книги, написанные еретиком, не могут по определению. Либо они отражают еретические религиозные взгляды автора, либо не отражают таковых, если книга лежит в несвязанной с религией сфере. Но допустить, что еретик написал ортодоксально-христианскую книгу – это признать, что он писал ее вопреки собственной вере и собственному мировоззрению. Таким образом, либо мы должны признать литературное творчество внерелигиозным, не связанным с религией, либо мы должны относиться к нему как к религиозному явлению. В последнем случае мы должны будем однозначно расценивать его как еретическое.

Но в этом месте Павел Федоров делает замысловатый логический финт. Цитирую: «подходить к этому художественному тексту со строгими мерками, применимыми к тексту богословскому или теологическому, даже философскому - мыслимо ли? Не будет ли это самым настоящим мракобесием». И далее: «Но, что интересно, даже если мы будем подходить к книгам Толкина с гораздо более строгих позиций, нам будет довольно трудно упрекнуть их в каком-либо несогласии с христианским вероучением».

Так все-таки: мыслимо или немыслимо по мнению П. Федорова подходить к толкиновским текстам как к богословским? Если немыслимо - зачем подходить? А если мыслимо... Ну а если мыслимо - давайте подойдем. Подойдем и увидим встроенных в канву христианского вероучения эльфов и языческих богов. Согласитесь, ни в Святом Писании, ни в Священном Предании о таких персонажах не говорится. Равно ничего не говорится о музыке айнур, об эльфах, о цвергах, заимствованных из скандинавского язычества, об энтах, о местоблюстителе Мелькора-сатаны в лице Саурона, и еще много о чем. На это, правда, господа толкинисты (в лице Mith) тут же мне возразили, что (цитирую):

«В Священном писании не говорится о Волке из "Ну, погоди!". И о Белоснежке не говорится. И о бабе-Яге не говорится. А еще там не говорится об автомобилях, самолетах, генетике, искусственном осеменении, пластмассе и синтетических тканях, о полетах в космос. В Священном Писании не упоминаются Австралия, Антарктида и Америка, ни слова нет про динозавров, и даже про неандертальцев там не говорится».

Опять толкинисткая демагогия. Конечно, в Писании не говорится о Белоснежке и неандертальцах. Но ведь обратите внимание: и в голову никому не придет рассматривать сказку про Белоснежку как религиозный текст, то есть включать ее в ту плоскость, в которой находится Писание!

А в отношении Толкина такая попытка делается. И делается именно самим Федоровым, выступающим в роле апологета Толкина! Однако, обратите внимание на яркий пример демагогического иезуитства, столь характерного для католиков и их приспешников всех мастей, включая Федорова. Его «логическое» построение обозначает буквально следующее: если ему удастся протащить свой нелепый тезис о том, что «даже если мы будем подходить к книгам Толкина с гораздо более строгих позиций, нам будет довольно трудно упрекнуть их в каком-либо несогласии с христианским вероучением», то он на коне, и квазимифология эльфов признается чуть ли не православным богословским текстом. При этом Федоров не боится прослыть мракобесом. Но, коль скоро мы оспорим эту нелепость, он немедленно отойдет на заранее подготовленные позиции и саму попытку «подойти со строгими мерками» заклеймит как мракобесие. Игра в одни ворота, однако.

Да, Толкин встраивает собственную квазимифологию в христианскую канву. Но что за странная у П. Федорова логика: он доказывает, что встроенные чужеродные куски формально не противоречат Писанию. Так что, по его мнению, к Писанию всякий желающий может присовокуплять свои фантазии, если только они не находятся в прямом противоречии с ним? И при этом такое творение будет соответствовать строгим требованиям, предъявляемым к богословскому тексту?

Возможно, в эклектической мифологической системе Толкина элементов, надерганных из христианства, больше, чем вырванных из исторического европейского язычества. Но арифметика в данном вопросе неуместна: это ни в малейшей мере не делает книгу с эльфами и гномами (или цвергами?) христианской, тем паче - Православной. Добавление собственных выдумок к Писанию – это кощунство. Точка.

Нагромождение цитат из Св. Отцов придает федоровскому опусу иллюзию убедительности. Но что, собственно, ему удалось реально доказать? Только некомпетентность лично А. Музафарова в вопросах богословия, и не более того. Большая часть статьи посвящена доказательству отличия псевдомифологической системы Толкина от гностических систем. Действительно, отличаются (хотя, кстати, отдельные сюжеты, напр. история сотворения гномов, и могут навести на подобную мысль). И что дальше? Это нисколько не доказывает ее христианского характера. Вопрос о гностицизме можно было вообще не поднимать с самого начала. Ересь то куда проще и лежит на самой поверхности: произвольное добавление к Писанию плодов собственной фантазии и сюжетов, заимствованных из язычества. А то, что китоврасовцы сами залезли в глухие дебри богословия (в котором, увы, не ориентируются) и истории гностицизма, где их и уели - ну так вольно же было!

Так что, не убоявшись клейма мракобеса, я настаиваю: если к творчеству Толкина подходить со строгими мерками, то есть рассматривать его как феномен религиозный, то оно чудовищно еретично. Еретично (подчеркиваю) даже исходя из «догматов» католичества! А, между тем, П. Федоров, совершенно безосновательно сочтя свой тезис о христианском характере толкиновского творчества доказанным, уже уверенно идет дальше и переходит к доказательству того, что написанная католиком Толкиным книга не содержит специфически католических элементов и может рассматриваться как чуть ли не Православная! Сему посвящен еще один огромный и также подавляющий читателя обилием цитат раздел федоровского опуса (напомню: в начале декларировалось желание защищать именно толкинистов, но о них до сих пор ни слова). Итак, нам предоставляется возможность понаблюдать, как господин Федоров будет доказывать, что эпос нольдор выдерживает те самые «более строгие требования», предъявляемые к богословскому тексту – но теперь уже Православному! Где уж там греческим софистам...

Да помилуйте! Во-первых, в свете уже высказанной критики сама идея кажется нелепей некуда. Да и потом сам автор признает: «Для большей части грамотных читателей очевидно, что творчество Толкина имеет отчетливый "западный" привкус - с этим мы спорить и не собираемся. Можно по-разному понимать различия между католиками и православными и по-разному к этим различиям относиться».

«Но одно несомненно - узкий националистический подход, который восхваляет все родное и поносит все иноземное - подход чуждый для всякого христианина». Интересное словечко «несомненно». Есть такой прием в политической демагогии. Те утверждения, которые более всего сомнительны, и на которых демагогу очень бы не хотелось останавливаться подробно, подаются с присказкой «очевидно, что...». Опуская авторские эмоциональные эпитеты, а именно «поносит», «узконационалистический» (а есть еще широконационалистический что ли?) и т.п., оставляем на рассмотрение тезис: «очевидно ли, что националистический подход чужд для всякого христианина»? Акцентирую внимание читателя: мы не рассматриваем сейчас вопрос о том, насколько гармонично сочетание Православия и Национализма. Мы только ставим вопрос о том, для ВСЯКОГО ли христианина очевидна чуждость националистического подхода христианству. Может быть, П. Федоров не знает о существовании таких организаций как «Русское Национальное Единство», «Черная Сотня», «Опричное братство» (не Ивана Грозного, а современное), «Союз Православных Хоругвеносцев»? Может быть, П. Федорову не ведомо, что многие (да что там, подавляющее большинство!) членов этих организаций являются воцерковленными верующими, что они (не организации, хотя в ряде случаев и организации тоже, а сами православные националисты) имеют благословение батюшек. Или, может быть, имя покойного Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна ничего не говорит толкиниствующему «богослову»?

Может быть, самому Федорову и «очевидно». Ему, конечно, «христиане», приравнявшие фантазии католического лингвиста к текстам Св. Писания, милее, чем православные люди, не убоявшиеся подняться на борьбу с оккупационным режимом. Он считает, что можно по-разному относиться к различиям между православными христианами и еретиками. Ну что ж, в конце концов – это право господина Федорова избрать для себя в качестве веры филокатоличество и экуменизм. Но, когда он говорит «чужд для ЛЮБОГО христианина», он не заблуждается, а лжет самым бесстыдным образом.

Чтобы уж не возвращаться к этой части федоровского послания, процитирую еще один характерный отрывок: "и послужила причиной возникновения и дальнейшего исторического развития Великого Раскола 1054 года". Какого раскола? ОТПАДЕНИЯ латинских еретиков от Единой Апостольской Православно-кафолической Церкви? Или РАСКОЛА Единой Церкви на Православную и католическую? И, извините, это не праздный вопрос терминологии. Сам автор-то с какой позиции говорит – с Православной или с абстрактно исследовательской?

Если с Православной, то хотелось бы поинтересоваться, как проявляющий такую эрудицию в вопросах богословия автор предоставляет себе саму возможность РАСКОЛА ЦЕРКВИ? Я даже не буду цитировать «... и врата ада не одолеют ее». Я просто хочу поинтересоваться, известно ли господину Федорову о смысле Таинства Причастия? Если да, если он признает Церковь Телом Христовым, то его утверждение о расколе означает ровно следующее: по его мнению, в настоящий момент Тело Христово пребывает ... расколотым. Разумеется, с точки зрения Православной экклесиологии раскол Церкви невозможен по определению. Церковь едина всегда. Другой вопрос, что люди могут от нее отпадать. Но это беда отпавших, а уж никак не распадение Церкви! Так что и само понятие «христиане иных исповеданий» теряет всякий смысл. Тот, кто вне Церкви – тот не христианин. Невоцерковленным может быть человек, сочувствующий христианству, но не более. Невоцерковленный христианин – это нонсенс, и я не думаю, чтобы проявляющий такую эрудицию господин Федоров не знал столь простых вещей. А так называемые «христиане иных исповеданий» или «инославные» - это исключительно гражданский термин для обозначения еретиков, которые именоваться христианами имеют еще менее оснований, чем невоцерковленные верующие.

Сам вводимый Федоровым термин «дораскольная Церковь» - заключает в себе полное отрицание Символа Веры – краеугольного камня всей Православной догматики!

Если же Федоров стоит на светской, абстрактно-исследовательской, абстрагированной от религиозной истины позиции, если для него Церковь – это только социальная организация, если для него латинская ересь равноправна с Православием, а ложь – с Истиной (и то, и другое – лишь человеческие мнения) – то в этом случае вся статья его теряет всякий смысл. Зачем тогда было защищать толкинистов от обвинения в оккультизме и гностицизме? Почему тогда гностицизм – это вообще обвинение? Чем гностическая вера хуже католической? Были гностики, не называвшие себя христианами, а были и называвшие. Если еретиков-католиков Федоров называет христианами только на том основании, что они сами себя так величают, то на каком основании он отказывает в этом тем же маркионитам?

Подвожу итог второй части моей статьи. Если мы (вслед за Федоровым!) попытаемся предъявить к толкиновскому творчеству «более строгие критерии», то оно окажется безусловной ересью, не имеющей никакого отношения к Православному (а другого и нет!) христианству. И далее: те из толкинистов, для кого Сильмариллион является не художественной фантазией, а откровением – те суть еретики. Замечу, что таковое лжеучение (совершенно вне связи с вопросом о том, повинен ли в том Толкин) среди толкинистов имеет место. В частности, распространением подобной ереси занимается так называемое «Толкиновское общество СПб». Впрочем, о толкинистах мы поговорим позднее. А пока констатируем еще один момент: доказывая свои безумные построения, филокатолик Федоров, называющий себя православным, путем введения понятия «дораскольная Церковь» de facto отверг Символ Веры.

Теперь рассмотрим второй подвопрос. Как соотносится с Православием толкиновское творчество, если не считать его творчеством религиозным, а рассматривать исключительно как литературное. Предположим, что Федоров или иные толкинисты-апологеты отступят на заранее подготовленные позиции, вернувшись к тезису о том что «немыслимо». В смысле «подходить к этому художественному тексту со строгими мерками, применимыми к тексту богословскому или теологическому, даже философскому». Тогда есть ли у нас основания называть книгу христианской? А ведь именно с этого вопроса начался диспут! Напомню, Музафаров не с гностицизма (эта, давшая толкинистам козыри в руки, ерунда всплыла уже по ходу вопроса) начал разговор. Ключевой вопрос стоял так: корректно ли называть «Властелина Колец» и другие книги Толкина христианскими, и корректно ли называть самого Толкина христианским апологетом.

Ответ получен. Некорректно. В любом случае. Прошу читателя обратить пристальное внимание на логику моего рассуждения и отметить, что именно я утверждаю, а чего не утверждаю, дабы не обвинить меня в мракобесии, чем грозил своим оппонентам филокатолик Федоров. Еще раз:

1. Я утверждал и утверждаю, что сам Толкин с последовательно православной точки зрения жил и умер еретиком – совершенно независимо от того, что он писал.

2. Я не утверждал, что книги Толкина являются еретическими.

3. Я утверждал и утверждаю, что мировоззрение той части толкинистов, для которых эти книги стали предметом веры, еретично. Соответственно, их общества – суть еретические сборища и зародыши сект.

5. Я не утверждал, что все толкинисты придерживаются этой ереси.

6. Я утверждал и утверждаю, что в любом случае, с какой бы позиции мы не подошли к книгам Толкина, христианскими они не являются, и, соответственно, Толкин не является христианским апологетом (вопреки высказанному о. Андреем (Кураевым) мнению).

Итак, если мы не рассматриваем толкиновские тексты как религиозные - тогда это просто светская фантастика, относящаяся к христианству как "Князь Света" к индуизму. В этом случае мы не будем иметь основания назвать творчества Толкина ересью. Но вольное фантазирование и жонглирование библейскими мотивами в этом случае все равно остается кощунством. Толкин пишет: «Предполагается, что я построил воображаемое время, но в том, что касается места, мои ноги стоят на родной мне Земле (mother earth) [...] Мне представляется, что это время могло бы отстоять от нашего на 6000 лет» (J.R.R.Tolkien, The Letters of Boston, Houghton, Mifflin Company, 1981, p. 283. Письмо 251, к Роне Бир).

Иными словами, имеет место быть фантазия, игра творческого ума. Игра с библейскими сюжетами. На этом моменте я снова прошу читателя акцентировать внимание: он будет очень важен, когда мы перейдем собственно к рассмотрению ролевиков и толкинистов. Еще раз: сюжеты Писания, Священной Истории выбраны в качестве предмета игры, предмета пищи для ищущей развлечения фантазии. Если найдется человек, который дерзнет утверждать, что это не кощунственно... Впрочем, увы, найдется.

Отмечу и еще один момент. Фантастика, а в еще большей мере фэнтэзи, жанр вообще на редкость безответственный. Дерзни некто написать что-нибудь вроде Сильмариллиона в Средние Века или в Послеконстантиновском Др. Риме, ему пришлось бы по полной программе отвечать за искажение христианского вероучения. Но нынешнее время имеет странную особенность: жизнь совершенно низведена до игры. Уличи автора-фантаста в прямой ереси – и вместо ответа ты получишь «но это же воображаемый мир», «это же воображаемое время», «это же не взаправду»... Мы удивительно быстро привыкли к этой безответственности. Если это «не взаправду» - это ложь. Именно поэтому мы теряем всякое представление об истине и о реальности. Мы разучились верить. И не верить тоже.

Приведу одну уместную в данном контексте цитату:

«Это было бы возможно, живи он несколькими веками раньше. Тогда люди еще прекрасно умели отличать доказанное от недоказанного, и уж если что-то доказано, они и верили в это. Тогда еще не теряли связи между мыслью и делом и как-то могли изменить свою жизнь сообразно умозаключению. Это мы исправили при помощи еженедельной прессы и других средств. Твой подопечный с младенчества привык к тому, что в его голове кружится одновременно добрая дюжина несовместимых воззрений. Концепции он воспринимает, прежде всего, не как истинные или ложные, а как теоретические или практические, устаревшие или современные, банальные или смелые».

Хорошо подкованный толкинист уже опознал ее. «Письма Баламута». Клайв Стейплз Льюиз. Друг, сподвижник и коллега Толкина, член того же кружка Инклингов. О, нет, я вовсе не желаю противопоставить авторитету Толкина авторитет Льюиса. Да и то сказать, к самому Льюису претензий не меньше, а может и больше, чем к Толкину. Тоже тот еще «богослов» был. Одни духи планет чего стоят вместе с мерлиновской магией и идейкой насчет Луны, одна из половин которой делит судьбу падшей Земли, а другая – непадшего Космоса. Встречал я эту мысль, правда, в совсем иной литературе, а именно – у Блаватской. Ну, да ладно, не о Льюсе сейчас речь... Сама цитата хороша – не важно в данном случае, откуда она взята. Мысль-то исключительно точная. Критерий Истины утрачен, утрачена цельность мира, утрачена цельность мысли и действия. Истина уравнена в правах с ложью под общим названием «свободного мнения». Жизнь воспринимается как своего рода игра (см. мою статью «Ролевая субкультура в контексте виртуализации») Под эту безответственность и шизофрению (в прямом смысле: два противоречащих друг другу мнения в одной голове) уже и философская база подведена в лице так называемой «теории смены научных парадигм» Куна («истина - есть соглашение научного сообщества»). Вот именно поэтому у нас теперь господин Фоменко и почитатели «Велесовой книги» поставлены на одну доску с академической историей, всевозможные «академии эзотерики и колдовства» - на одну доску с Академией Наук, а секты и рериховские сборища – с Церковью. Это все звенья одной цепи: фэнтэзи, ролевые игры, фольк-хистори, "популярная эзотерика", Валеджио, неоязычники с чакрами, правью и навью и проч. Называется все это постмодерном в культуре и «Новым веком» в религии.

Впрочем, это уже к Толкину прямого отношения не имеет. Это – к слову о фэнтэзи, как явлении – не столь литературном, сколь духовном. Вернее антидуховном. Впрочем, не Толкин ли является одним из создателей жанра фэнтэзи?

3. Проповедь Атлантизма?

Переходим к третьему поставленному нами вопросу. Насколько можно считать книги Толкина орудием насаждения западной культуры и западного мировоззрения в среде Русской молодежи?

Вопрос интересен сам по себе, и, хотя он безусловно связан с вопросом религиозным (так как национальное самосознание тесно связано с самосознанием религиозным), но безусловно имеет и собственную специфику. К сожалению, до сих пор этот вопрос рассматривался крайне поверхностно. Но начнем именно с простого и поверхностного.

Первое, о чем говорится всегда и всякий раз – это о возможности рассмотрения «Властелина Колец» как аллегории. Ассоциации «Империя Зла на востоке – СССР/Россия, Шир – Англия, Валинор – США» уже не только стали общим местом, но успели утомить. Тоталитарный Мордор, шибко свободный и чуть ли не демократический Благословенный Запад, социалистические порядки Сарумана-захватчика в Шире, люди-предатели (харадримы) под красными знаменами и проч. и проч. Кстати, на ниве раскручивания ассоциации СССР с Мордором ухитрились поработать даже американские президенты. Другая вариация на ту же тему: Саурон – Гитлер, Мордор – нацистская Германия, Шир – опять-таки Англия, Валинор – опять, как ни крути, США, Война Кольца – Вторая Мировая... Ну и так далее в том же духе.

Понятно, что все это – практически полная ерунда, тратить время не будем. Да, «Властелин Колец» - это не политический памфлет и не аллегория. Сам Толкин подчеркивал это неоднократно. Ну вот, хотя бы в предисловии к американскому изданию «Властелина Колец» (1955) Толкин пишет, что будь война за Кольцо аллегорическим изображением Второй Мировой Войны (что, подчеркивает он, - не так),

«…тогда, несомненно, Кольцо было бы использовано против Саурона: он не был бы уничтожен, но порабощен, а Барад-Дур был бы не разрушен, а оккупирован. Мало того, Саруман, не сумев завладеть Кольцом, нашел бы в Мордоре недостающие сведения о нем, сделал бы Великое Кольцо своим и сменил бы самозваного правителя Средиземья. В этой борьбе обе стороны возненавидели бы хоббитов; хоббиты недолго бы выжили даже как рабы». Американский комментатор творчества Толкина Шиппи поясняет, что Толкин использует здесь образы «Властелина Колец» для создания явной аллегории Второй Мировой Войны: «Кольцо – атомная бомба; Саурон - фашизм; Саруман - СССР, «предательство» Сарумана и его «научные» изыскания в Мордоре - намек на роль, которую сыграли англо-американские перебежчики и немецкие ученые в создании русской атомной бомбы».

Любопытный отрывок. С одной стороны он вроде бы лишний раз иллюстрирует нелепость прямолинейно-аллегорических трактовок. А с другой... отношение Толкина к России. А именно, здесь мы видим, в каком именно качестве была бы представлена наша страна в том гипотетическом случае, если бы Толкин и впрямь решил передать свое видение Второй Мировой в образах «Властелина Колец».

Да, «Властелин Колец» – не аллегория. Скорее притча. Нельзя свести его к иносказательному описанию современных автору политических реалий. Но это совершенно не значит, что многослойный текст не имеет к этим реалиям никаких отсылок. В конце концов автор живет в свое время, и ассоциации с окружающими реалиями могут рождаться даже невольно. У самого Толкина есть любопытное словечко: применимость, которое он противопоставляет аллегории: «Мне кажется, что многие смешивают "применимость" с "аллегоричностью": но первая оставляет читателей свободными, а вторая провозглашает господство автора»

Аллегория линейна, она отображает в иносказательной форме совершенно конкретный факт или явление. Аллегория имеет ровно один уровень глубины смысла: или вы его поняли – или нет. А вот применимость – это другое. Это куда как более неуловимая штука. Образ может быть применен для объяснения данного явления, но он не исчерпывается этим объяснением. Он может быть применен и для объяснения иных явлений. Но его внутренний смысл – в нем самом. Применение образа не исчерпывает его тем самым, как это имеет место в случае аллегории. Сделаем замечание, интересное для нашего дальнейшего рассуждения: применение образа гораздо естественнее для традиционного языка, языка мифа, нежели аллегория. Последняя – вещь в языке, в общем-то, довольно модернистская. И вот уже на уровне не аллегории, а применения толкиновских образов к современной ему реальности мы можем прийти к более интересным идеям.

Те же «дикие люди юга под красными знаменами» (в другом варианте перевода: люди-предатели). Да и настораживающая фраза Арагорна, сказанная в Эдорасе: « Не на западе – на востоке ждет нас роковая битва!». Если взглянуть на этот момент в контексте ассоциации все с той же Второй Мировой, то опять получается довольно любопытная картина: битва на западе (в центре Европы), сколь бы тяжелой и страшной она не была – на самом деле пролог иной, куда более грандиозной войны. С Врагом на востоке... Тонкий намек? Или случайное совпадение? Или случайно отразившаяся в тексте интуитивная (и, быть может, даже не отрефлексированная сознанием самого автора) ассоциация?

А впрочем, оставим догадки и домыслы. Все равно это сфера недоказуемого: один видит так, иной – иначе. Пока отметим только, что в принципе можно посмотреть и с такой точки зрения. В конце концов, советская цензура запрещала те или иные книги по идеологическим соображениям тоже далеко не из самодурства. Это была служба идеологической безопасности, в которой работали не самые глупые люди. Запрещали – значит считали потенциально опасным, вредным. Может быть и неспроста. Во всяком случае, чем для СССР кончилась «гласность» мы уже знаем... Но это пока лишь недоказанная мысль, имеющая право на существование, не более того.

Есть и второй момент, лежащий до такой степени поверхностно, что его всякий раз берутся обсуждать, когда говорят о толкинизме, как экспансии западной культуры. Этот момент состоит в том, что популярные образы чужеродной культуры вытесняют свое, родное. Грубо говоря, эльфы и цверги потеснили наших родных леших и кикимор. Беда, одно слово! Спор идет на уровне «Лучше б Пушкина читали!» - «А вы еще Шекспира запретите: он тоже иностранец!». Понятно, что эта линия дискуссии бесперспективна.

На самом деле проблема гораздо глубже. Творчество Толкина – это не просто феномен «общечеловеческой» культуры. Толкин на редкость национальный писатель. Он поставил себе задачу создать для Англии мифологию, которой у Англии исторически не было. Но важно, что, поставив себе эту задачу, он прекрасно понимал две вещи: что есть мифология и что есть Англия. Кроме того, он был гениальным писателем.

Толкин – лингвист, филолог. Не только профессиональный, но увлеченный и одаренный. Лингвист от Бога. Язык для него – не условный набор обозначений, а живая ткань символа и мифа. Язык выражает самое главное, самое сущностно важное в народе. Случайно ли Русские слова «народы» и «языки» синонимичны! Язык выражает способ мировидения, мироощущения, мировосприятия народа, способ мышления и чувственного восприятия. Таков изначальный его смысл. Язык не отделим от мифа, миф – от символа, символ – от ритуала. Это в модернизированном обществе язык превратился в технологический набор условных обозначений (а в постмодерне – и вовсе в каламбур абсурда и бессмысленности). Но традиционное восприятие языка гораздо глубже и имеет бесчисленное множество слоев восприятия, каждый из которых открывает осознающему его новый смысл, новое восприятие очеловеченного и наделенного смыслом (именно через язык!) мира. Язык – это часть Священной Науки, он точно так же имеет экзотерический и эзотерический слой, причем не один, а множество. Искусство обращения с языком – это по сути то же Великое Делание, мистическая трансформация себя в мире и мира в себе.

Поэт, бард – это высокое призвание религиозного, мистического, инициаторского характера. Мы слишком привыкли к «свободе»: сначала – чистый эстетизм (искусство, свободное от канона – лишь бы красиво), потом свобода от рифмы, от реалистичности, наконец – от эстетических критериев. В итоге имеем в качестве искусства бурлюков, каменских, малевичей, эрнстов неизвесных и прочих церителли. Но изначальное, традиционное понимание искусства (в данном случае искусства слова) – совершенно иное. Здесь многослойность необычайная, когда повествование о героях может в то же время отражать математический закон, движение небесных сфер, основы религиозной доктрины и еще по ходу дела служить каноном для медицины и архитектуры. Я несколько утрирую, но общий смысл именно в этом. Причем, что важно, символизируя законы движения небесных тел, тот же самый миф не становится чистой аллегорией, он остается живым историческим повествованием. Музыка, выраженная математическим законом, ничуть не утрачивает своего качества быть прекрасной музыкой. Роза, ставшая чашей и сердцем, остается при этом розой. Иными словами: миф, мистерия – это не аллегория, это не театр, не игра и не условность. Это органическая реальность. Этот момент необходимо осознать и им проникнуться.

Однако вернемся к Толкину. Толкин владеет английским языком в традиционном понимании. Это значит не только то, что язык у него правильный, богатый и т.д. Это значит, что язык у него живой, что он выражает дух народа, он несет в себе его миф. Именно поэтому и путь развития толкиновского творения: сначала язык, из языка рождается миф, из мифа – конкретный квазиисторический сюжет. Не ради антуража и «правдоподобности» выдуманы средиземские языки, как это имеет место быть у бесчисленных толкиновских подражателей. Нет. Язык здесь не выдуман. Он сотворен, а, лучше сказать, даже порожден. «В начале было Слово». И через Слово, по Слову получает бытие мир. Малое творение. Только место Бога занимает человек. Великий, гениальный, но человек.

Те, кто приводят Толкина как пример экспансии западного языка и культуры – сами в большинстве случаев не понимают, сколь глубокий может быть смысл у этой фразы. Они то ее понимают на уровне экспансии упрощенного англифицированного слэнга типа макдональдзов, киллеров, риэлтеров, саммитов, регионов, пиплов, хайров, тэгов, скипов и файтеров с экспой, хитами и спелами вместе. Действительно, американская «культура», а правильнее сказать, американское бескультурье, наводнило Русь Святую. Русский язык исковеркали так, что подумать страшно. Но это накипь. Это не проникает в плоть и кровь. Это голое и бесплодное отрицание национальной культуры. На этом «интернациональном» примитивном «диалекте международного общения», на этой «варварской собачьей латыни» новейшего глобализма нельзя мыслить, нельзя создать миф-образ-ритуал. Схлынет грязная постмодернистская волна – и вся эта англифицированная пакость уйдет в ничто.

Но вот с Толкиным мы имеем языковую экспансию совсем иного рода. Здесь все серьезно и без шуток. Это не глобализированно-интернациональный суррогат языка. Это Английский Язык. Научиться читать на нем (а ведь хочется! А ведь интересно! А ведь затягивает и захватывает!) – это принять в себя английскую культуру, английский способ мышления, мироощущения. Это Традиция, а не шутка! Чужая Традиция! Нельзя стать толкинистом (в данном случае я имею в виду серьезных толкинистов, толкинистов в лучшем (??), по крайней мере, в наиболее чистом значении слова) и не измениться внутренне. Это не значит, что толкинист автоматически становится англичанином, но Русским он быть перестает. По крайней мере, строй его мироощущения перестает быть чисто Русским. Он не просто научился говорить, писать и читать на английском, он английскому. Он стал относиться к иному языку – то есть иному народу. Не говорю «принадлежать» - но относиться.

«Для большей части грамотных читателей очевидно, что творчество Толкина имеет отчетливый "западный" привкус» - пишет П. Федоров. Привкус! Перед ним лежит концентрированный, кристаллизованный к самом языке миф, созданный одновременно англичанином (то есть представителем самой западной из всех западных культур) и католиком (то есть наследником всей тысячелетней латинской ереси, отразившей все сугубо западное в антитезе Православной ортодоксии) – а он рассуждает о привкусе! Да, уважаемый господин Федоров, соль тоже имеет соленый привкус. И тоже довольно отчетливый!

А теперь поговорим об Англии. Англия – остров, отделенный от большой суши. Морская страна. Запад в самом чистом смысле слова. Гораздо более «Запад», чем Германия, и даже Франция. Родина атлантизма, не только как идеологии, но как строя мироощущения, мышления и жизни. Страна индивидуализма, рационализма, парламентаризма, либерализма и отчуждения. При всей своей внешней мощи Америка – накипь на гребне истории, она не имеет своей собственной Традиции. Британия – имеет. История атлантизма – это история Англии. Россия – это Евразия. Англия – это Атлантика. Россия и Англия – два крайних полюса европейской цивилизации, теза и антитеза, абсолютные противоположности. Вопрос даже не в чисто политическом антагонизме (хотя и в политическом плане он отражен явно), но суть вопроса – в полярно противоположном мироощущении и сути культурной самоидентичности. И вот, кристаллизация этой чуждой нам культуры – не накипь, не мишура – а именно блестяще выкристаллизованное ядро ее языка-мифа-символа приходит в Россию. Приходит в момент исключительного, беспрецедентного ослабления собственной Традиции, собственной самоидентичности. И, придя, порождает массовое движение. Не элитарную группировку в среде оторванных от народа интеллигентов. Нет же, толкинизм действительно охватывает весьма значительную массу народа, причем прежде всего среди молодежи (что увеличивает опасность) – и не только в традиционно падких на все иностранное и давно обнерусившихся обеих столицах, но по всей России, в каждой провинции, чуть ли не в каждом городе. Он находит самые разные формы выражения и проявления от лингвистики и переводов до спортивных игр, от театра – до туризма, вовлекая таким образом людей с самыми разными вкусами, увлечениями, культурным и интеллектуальным уровнем. Возникает целая субкультура со своими художниками, поэтами, со своим творчеством. И в основе этой культуры – чужой (причем, тотально чужой и чуждый, полярно антогонистический) для Русской цивилизации язык-символ-миф. Он глубок, многослоен. Он далеко не всегда осознается самими его новыми носителями. Но он ими носится. А субкультура – штука устойчивая, способная самоподдерживаться и самовоспроизводиться. Уходящие поколения успевают вырастить себе смену. Вернее не вырастить, а мобилизовать, втянуть из среды той же самой Русской (!!) молодежи. А уходя сами, они уходят уже изменившимися. В жизни ничто не проходит бесследно.

Совершенно не случайно ряд серьезных, склонных к рефлексии и саморефлексии представителей толкинистско-ролевого движения заговорили об этом движении в терминах теории этногенеза. Пример тому – доклад А. Егорова (Вальрасиана) на Зилантконе-99, переработанный впоследствии в статью. Егоров довольно остроумно применяет к описанию развития фэндома (читай: толкинистско-ролевого сообщества) теории Н.Я. Данилевского, Шпенглера и Л.Н. Гумилева, в особенности разработанную Л.Н. Гумилевым концепцию этнических структур низкого уровня (консорции, конвиксии, субэтносы). При этом вводится допущение об интенсификации процессов развития в этносоциальных группах наиболее низкого структурного уровня в современных условиях. С таким допущением Егоров дает описание десятилетней истории фэндома как ускоренной рекапитуляции этногенеза и делает выводы о возможных перспективах. Есть и более показательная статья того же А. Егорова (правда, подписанная другим псевдонимом) «Феномен толкиенизма: этнический аспект». В ней он уже напрямую описывает рассматриваемую общность как этническую. Егоров пишет:

«Итак, прежде всего необходимо признать - толкиенисты - представляют собой сущность этническую. Не этнос - пока лишь консорцию, но тем не менее, эта консорция уже обладает всеми структурными закономерностями, характерными для этнической сущности - общим стереотипом поведения, ощущением своей "особости", отличия от других людских коллективов и четко выраженной внутренней комплиментарностью».

В контексте данной работы для нас совершенно не важно конкретное описание истории фэндома на языке теории этногенеза. Интересен прогноз, точнее говоря, один из возможных вариантов, предлагаемый (предполагаемый) Егоровым:

«Другой путь развития толкиен-фэндома представляется более вероятным - превращение консорции в конвиксию. В этом случае, вновь образовавшаяся конвиксия будет проходить те же фазы этногенеза, что были рассмотрены выше для консорции, но это будет не просто повторением пройденного, это - развитие по спирали. Следующий круг развития будет качественно иным.

Характерней шей чертой развития конвиксии станет появление в массовом порядке семей толкиенистов. Уже сейчас такие существуют - как звездные..., так и вполне обыкновенные. Уже сейчас иные толкиенисты ... приезжают на игры с выводком ребятишек. И все это - зерно зарождающейся конвиксии.

Когда подобные явления станут массовыми, повторится путь общин восточного христианства - расширение притока новых членов конвиксии за счет естественного прироста. Появятся люди, с детства растущие в атмосфере толкиенистской (как некогда - христианской) культуры. Дети, знающие что Саурон - это плохо, а Галадриэль - хорошо (или наоборот), твердо уверенные что мастера - козлы, и обзывающие обидчиков орками... Складывается специфический тип ментальности. В определенный момент эта конвиксия, наряду с малыми религиозными, этническими и культурными группами станет достаточно заметным общественным явлением »

Ну и наконец:

«Какова дальнейшая судьба этой конвиксии? Трудно сказать. Можно выделить два наиболее варианта пути развития событий. Первый - стандартный путь этногенеза - от фазы подъема до мемориальной фазы. Длительность периода этого этногенеза составит от 50 до 150 лет. После этого конвиксию ждет либо замыкание в себе и консервация в мемориальной фазе, либо распад на противостоящие консорции. Остается также возможность регенерации, связанная с деятельностью единичных групп пассионариев.
Маловероятен, но очень интересен второй путь - превращение конвиксии в субэтнос. В этом случае российский толкиенизм ждет странная судьба...
»

Егоров отнюдь не одинок в своей позиции. Вот отрывок из другой статьи (автор подписан только псевдонимом – некто Тилис):

«Наверное, многим памятен фильм об Эгладоре, показанный в свое время по Центральному телевидению. Конечно же, все его смотревшие помнят и танцующих на клумбе эльфов под предводительством Альвдис Румаэн. Но вряд ли многие помнят фразу, сказанную в том же фильме той же Альвдис: "Мы здесь для того, чтобы делать новую культуру". И уж наверняка давно и прочно позабыта статья о керченском клубе "Боспор", лет десять назад напечатанная в журнале "Юность". "Я боспорец", - заявил в ней один из его руководителей. - "Боспорец по национальному самочувствию. Так получается".

А ведь, если разобраться, обе эти фразы - об одном и том же...

Все мы, как известно, очень разные. Один изучает иврит, другой - квэнья. Один разыскивает в прабабушкином сундуке старинный крестик, другой из прабабушкиного же тряпья мастерит эльфийский прикид. Одного интересует порядок церковной службы, другого - свадебные обряды Белерианда. Но все вышеперечисленные так или иначе природняют себя к своему, или, как называл это Л.Н. Гумилев, рождаются внутрь народа.

"Дивные эльфы" рождаются внутрь народа небывшего - и, следовательно, рождается сам народ.

Я во многом солидарен с мнением Эстеры, усматривающей в толкиенизме новую зарождающуюся религию. Но вот чего Эстера не разглядела: религия, как правило - это душа этноса, и, если Эстера права, речь идет и о воплощении этноса также.

Ближе к сути вопроса подошел Ородрет Усатый. Хотя и его статья не вполне свободна от ошибок. Так, он пишет о развитии консорции толкиенистов в конвиксию, как о гипотетически возможном явлении и указывает ряд его характерных признаков (появление в массовом порядке семей толкиенистов, противопоставление одних группировок другим, возникновение антисистем). Но, на мой взгляд, все эти признаки уже наличествуют. Лично мне известен только один случай брака между толкиенистом и цивилом, и ни к чему хорошему этот брак не привел. А чего стоит давний и, как показано выше, абсолютно беспочвенный спор между маньяками и глюколовами? Или Ниэннах с ниеннистами - ведь это же типичнейшая жизнеотрицающая антисистема! Бедненькие урукхайчики, и за что же их так... Ну, людей едят, ну, подумаешь...

Не исключено, впрочем, что все разночтения связаны с тем, что статья Ородрета написана за полтора года до настоящей работы, и за этот период многие тенденции просто стали из скрытых явными. В таком случае верно и второе предсказание Ородрета: конвиксия вполне может стать субэтносом. Признаки такой возможности заметны уже сейчас и хорошо описаны в упомянутой статье Эстеры.

Да, конечно, все это зачастую принимает неприглядные, а иногда просто уродливые формы. Ну так дети тоже орут и какаются, это ни для кого не секрет. Но с самого момента зачатия они обречены расти и в будущем занять свое место в семье и в мире. Так что если кого-то тошнит от дивных - это нормально, это так и должно быть. А "знающие бабки" с их "верными средствами" могут убираться вон».

Вопрос о субъективном восприятии толкинистско-ролевой среды себя в качестве этнической общности можно проиллюстрировать результатами опроса, проведенного Станиславом Кормильцевым-Зворски среди посетителей Сайта свободных игровых коммуникаций группы Александр 6. Формулировка вопроса:

«Еще совсем недавно мы были только "толкинистами". Около 1994 года произошла дифференциация тем игр, и основным стало понятие ролевой игры вообще. Основной стала возможность и потребность сделать игру по какой-либо теме. Видно, что ролевое движение преодолело кризис роста за счет расширения тематики. Осмелюсь высказать следующую точку зрения: в самое ближайшее (3-7 лет) время в ходе естественного преодоления кризиса тематического перепроизводства ролевая игра выйдет за рамки собственно ограниченного временем действия на полигоне и станет образом жизни складывающихся городских диаспор. Иначе говоря, сложится первое в мире искусственное(!) субэтническое образование вокруг ролевого (т.е. свободно заданного известной ролью) поведения. При этом само понятие ограниченной ролевой игры исчезнет. Скорее это будет "перманентная ролевая игра" и происходить она будет не столько в контексте выездных сессий, сколько в контексте городской среды исторических городов России и бл. зарубежья. Спасибо».

Результат: «15.79% - Нет, это невозможно. 52.63% - Вряд ли. 7.89% - Не думаю, что так скоро. 18.42% - Все идет к тому. 2.63% - Возможно, это произойдет и еще быстрее.
2.63% - Такой образ жизни уже на пороге. Всего проголосовало 38 чел
.». 38 человек – это не статистика, и выводы из этого опроса делать рано. Но прислушаться стоит. Больше пятой доли участников потенциально или актуально воспринимают природу своего сообщества как этническую.

Отмечу: в данном случае мы совершенно не собираемся детально рассматривать вопрос о корректности и адекватности приложимости теории этногенеза Гумилева к развитию толкинистско-ролевого сообщества. Нам важно другое: возникает общность, которая сама себя (пусть только отчасти) воспринимает как этническое образование. Мобилизация в это квазиэтническое общество идет главным образом из числа Русской молодежи. А идеологическое содержание, квазирелигиозную основу его составляет миф-символ-ритуал английской культуры. Атлантисткий по своей цивилизационной сути и неправославный (как минимум) по сути религиозной. Внутри Русского этноса, Русской Нации зарождается глубоко чуждое ей цивилизационно, духовно, мировоззренчески, эстетически квазиэтническое образование. Говоря на языке той же теории этногенеза – химера.

Рассмотреть во всей полноте проявление атлантизма в толкиновских произведениях я не смогу по причине недостатка специальных знаний и эрудиции. Но обрисовать общие черты мне вполне по силам.

Итак, Море и Суша. Два геополитических, цивилизационных полюса. Их борьба – метаисторическая матрица, регулярно воспроизводимая в самых различных конкретно исторических формах. Др. Греция против Др. Персии, Афины против Спарты, Карфаген против Рима, Япония против Китая и Монгольской Империи, Англия против Франции (от Столетней войны до Наполеона), Англия и США против Германии, США против СССР... Суть вечная. Преемственность двух непримиримых между собой цивилизационных принципов и начал. Атлантида против Арьяварты, Левиафан против Бегемота.

Как проявляет себя эта метаисторическая матрица в созданном фантазией профессора Толкина мире? А так, как она и должна себя проявлять в мифопоэтическом пространстве британца. В Сильмариллионе Толкин совершенно четко пишет, что Темные всегда избегали моря. И в самом деле, символика Моря и Суши у Толкина совершенно однозначна. Море: благословенный Валинор, Тол Эрессеа, Эленна, гавани Кирдэна, Гондор (ведь по сути исходно Гондор – колония Нуменора в Средиземье) с его морскими королями. Море у Толкина – всегда источник надежды, а порой и нежданной помощи. За море уходят эльфы. С Морем связанна история Туора. С Морем связана единственная и последняя надежда Средиземья в конце Первой эпохи. Эльдвиг-чайка. Эарендил – вечный мореплаватель, ставший Звездой Надежды. Из-за Моря, из Валинора (Острова!) приходит избавление от власти Моргота-сатаны, которого само Средиземье одолеть оказалось не в силах. Дар верным Трем племенам людей – опять остров (!). Что еще в мире, созданном в рамках атлантистской мифологии, может быть благословеннее! Конечно, высшая награда для верных из людей – возможность жить в стихии Моря. И вот, едва не всю Вторую эпоху, пока на Нуменор не пала Тень – опять именно с Моря приходят в одичавшее Средиземье просветители, учителя, мудрые старшие братья – Нуменорцы. Да и в самом Средиземье все светлое и лучшее сосредоточено на узкой прибрежной полосе. В первую эпоху – Белерианд, во Вторую и Третью – Линдон с гаванями Кирдэна Корабела (а как же! Непременно корабела!). Только вмешательство Нуменора (из-за Моря!) способно обуздать вновь набравшее силу Зло в лице Саурона. В самом Нуменоре, когда на него падает Тень, где мы находим оплот Верных? Конечно же, на самом побережье, у самого Моря. Начинается Третья эпоха, Последний союз. Зло опять рассеяно. Кем? Ну конечно же – изгнанниками из-за Моря вместе с Кирдэном-Корабелом. Из-за Моря приходят Истари. Расцвет Гондора ассоциируется с морскими королями.

Ну, право же, символика однозначная. Для любого, кто читал Толкина, просто не представимо, чтоб с Моря пришла какая-то пакость или зло. Чайка, корабль, гавань – это всегда символы надежды. Даже, когда уж вроде бы умбарский флот идет к Минас Тириту – и то оказывается, что он не умбарский, а арагорновский. И именно подход этого флота решает исход битвы на Пеленнорских полях. Не может, просто не может в толкиновском мире зло прийти от моря. Не случайно за кадром остались пираты. Нет в органической ткани толкиновского мифа места для злого/темного мореплавателя. Мореплаватель, как и корабел – фигура положительная по определению.

Захватить корабли силой – символ проклятия. Сжечь корабли – значит бесповоротно лишить себя надежды. Вспомним историю Феанора.

Финал «Властелина Колец»: какая награда ждет главных героев? Тоска, конечно, тоской, но канон не был бы соблюден, если бы всех не ждала самая лучшая в толкиновском мире доля: уйти за море. Не только Гэндальф, Эльронд и Галадриэль, но даже Фродо и Бильбо, а впоследствии – даже Сэм и Гимли (!) оправляются за Море.

Характерно, что в толкиновском бестиарии нет морских монстров. Нету! В воздухе есть драконы, назгульи «птеродактили» и просто птицы-шпионы, на земле – орки, тролли, волки-оборотни, огромные пауки и еще целая куча лиходейских тварей, под землей – нежить, а то и вовсе такие твари, что о них Гэндальф говорить боится, чтоб свет дня не омрачать, даже огненные чудовища есть – балроги. А вот морских – нету! Морских монстров вы можете найти у Претта, у Сапковского, но у Толкина – никогда. Вода в толкиновском мире – вообще, похоже, стихия, менее всего поддающаяся осквернению и искажению. Огонь – пожалуйста: есть светлое пламя Анора, а есть багровое пламя Удуна. Да и само Кольцо прямо связано со стихией огня через пламя Ородруина. Опять же – драконье пламя. Земля оскверняется легко и непринужденно, похоже, легче всего. В Упокоищах нежить заводится чуть ли не самозарождением, даже без особо напряженных происков со стороны Саурона. Воздух тоже оскверняем. Вспомнить хотя бы, как мрак наползает на Минас Тирит. Животные и растения (в некоторых системах они тоже рассматриваются как стихии, например в Зороастризме) Враг искажает так, как хочет. А вот с водой у темных сил прокол. Не получается! Даже горький черный ручеек в насквозь ядовитой и отравленной (даром что не радиоактивной) Моргульской долине – и тот горек-то горек, а не ядовит, и от жажды он хоббитов спасает.

А если даже не Море – то все равно водная стихия. Куивиэнен, Воды Пробуждения – озеро. Впрочем, кто видел большую карту Средиземья и представляет себе хоть отдаленно размеры Кувиэнен, тот уверенно назовет его внутренним пресным морем. Озерцо по площади сопоставимо со всей территорией, на которой происходит действие «Властелина Колец». Далее, символический центр Лориэна – зеркало Галадриэли – опять вода. Даже у гномов есть Зеркальное. Кстати, в обоих последних случаях вода – еще и источник (и символ) мудрости, предвидения будущего.

С символом Моря, и шире – водной стихии – разобрались. Теперь какова в толкиновском мире суша? В смысле настоящая суша – не остров и не побережье. Печальная картина. Материк, Средиземье – символ оставленности, брошенности, запущенности, сумрака и одичания. С тех пор как Мелькор разрушил Светильники, в Средиземье так ни разу порядок до конца и не навели. В Предначальную эпоху Валар вообще оставляют материк на откуп Мелькору. Потом Мелькора сковывают, но Средиземье все равно остается во тьме и хаосе. Вместо того чтоб хоть теперь привести Средиземье в божеский вид, Валар лишь стараются по мере сил эвакуировать из этого страшного места эльфов. Потом и вовсе опять возвращается Мелькор, уже окончательно озверевший и ставший Морготом. Все сомнительно светлые геройства нольдор и примкнувших к ним Трех Племен вершатся на узкой полосе прибрежного Белерианда. Материк опять в тени, в запустении и в полной власти злых сил. Без вмешательства Валинорских ратей, светлые терпят на материке одно поражение за другим, пока практически все эльфийские королевства не гибнут одно вслед за другим. Разбили Моргота вторично в Войне Гнева. Уж, кажется, хоть теперь можно благоустроить материк. Но нет, Валар – они по природе своей до мозга костей островитяне. У них на материк такая же аллергия, как у Моргота и Саурона – на Море. Не любят, не терпят, не принимают. Им даже в голову не приходит вернуться в Средиземье. Вместо этого организуется вторая волна эльфийского переселения во-первых, а во-вторых, уже и людей трех племен переселяют на специально созданный остров. После победы над Врагом Средиземье становится едва ли не еще более запущенным и более всего напоминает квартиру, из которой хозяева навсегда уехали, забрав с собой все ценное и дорогое сердцу, а оставили только кавардак и разбросанный мусор.

Средиземье опять дичает. И без того дикое население окончательно деградирует до уровня питекантропов. Естественно, со временем Зло поднимает голову и разрастается в столь благоприятной питательной среде практически до исходных параметров.

Универсальный закон истории в толкиновском мире состоит в том, что если силы Моря в течение какого-то срока не вмешиваются в ход материковой жизни, то на материке (в тех самых Сирых землях) обязательно устанавливается власть Тьмы и Зла. Иными словами, Тьма является чуть ли не естественным состоянием материка-Суши. Практически любая экспансия Моря на Сушу – будь она военная или только культурная – это всегда благо. Вся культура и цивилизация – морская. На суше по определению живут варвары и дикари, которые, если им не прививать регулярно и постоянно ценностей морской западной цивилизации, непременно скатываются к почитанию Тьмы и добровольно принимают ее власть.

Справедливым, законным, лигитимным может быть только островное, морское, в крайнем случае побережное королевство. Любая континентальная Империя в толкиновском мире – это непременно основанная на силе (а не праве) тирания Зла, стремящаяся к власти ради власти, агрессивная, беспощадная, по определению лишенная собственной цивилизационной и культурной традиции, да и культуры вообще. Континентальная Империя, непременно отгородившаяся от моря горными грядами – это всегда орудие или самого сатаны (Моргота) или его местоблюстителя (Саурона). Квинтэсенция толкиновсой атлантистской парадигмы: Континентальная Империя вообще не имеет права на существование! Удел Континента, Большой Суши – быть Сирыми землями, лежащими в сумраке и дикости и просвещаемыми только светом заморской (западной!) культуры. Если на Континенте зашевелилась и начала подниматься какая-то своя сила, не причастная заокраинному валарскому свету – можешь не сомневаться: это опять поднимает голову древнее зло, нашедшее себе новое обличье. Можешь дальше не исследовать. Это зло. Сюжет докажет твою правоту. Не думай – рази!

Вот мы и замкнули круг. Все-таки Мордор – это Россия. Не на уровне прямолинейной и примитивной аллегории холодной войны. Нет, гораздо все глубже. Мордор – это не исторический СССР. Это вневременная, архетипическая Россия. Россия как принцип, как идея, как Евразия, как исконная и вечная Арьяварта, как Третий Рим. Россия с ее Великим Князем, который же в иное время Царь (а ведь «царь» - это ничто иное как «цезарь», то есть император Рима, в данном случае – Третьего Рима), который же в иное время всевластный генсек. Возможно, в какой-то мере Мордор – это и Империя Чингис-хана, и наполеоновская Франция, и Византия, и Китай, и Персия, и Древний Рим, и Третий Рейх. То есть любая Континентальная Империя, в которой, по самой природе ее, личное подчиняется общественному, в которой общество основано не на «общественном договоре», а на органическом единстве, в котором власть самодержавна и единолична, а достоинство человека выражено в верном служении подданного, а не в самосознании гражданина, отстаивающего права отдельной (отчужденной!) личности. Но в первую очередь – именно Россия. Потому что толкиновский эпос – это миф двадцатого века (аллюзии к Розенбергу читатель может оставить при себе: я этого в виду не имел). А в двадцатом веке актуальное проявление Евразии - Арьяварты – это Россия. А еще точнее – СССР.

Толкин не рисует карикатуру, не создает ни политический, ни геополитический памфлет. Здесь нет и тени искусственности. Это цельное, естественное мировоззрение англичанина, кристаллизованное как атлантистский миф. Он не пародирует нашей культуры и нашего менталитета. В его мире их просто не существует! То, что для нас святыня, для него – чуть ли не сатанизм. То, что для нас – источник закона и права, для него – насилие и диктат самодовлеющей тирании. То, что для нас достоинство, то для него – полная утрата всякого человеческого достоинства. И разницы для него между Православием и коммунизмом, Имперским сознанием и этническим национализмом, опричниной и НКВД нет никакой. Любая идеология, рождающаяся на материке – это новое обличие зла. Любая власть, которая не от Моря – это тирания и узурпация. Любая независимая от Моря самоорганизация Суши – это ядро нового, поднимающего голову Мордора, или Ангмара, или даже Тангородрима. То, что на уровне политики З. Бжезинский – то на уровне мифа Дж. Р.Р. Толкин! И ИМЕННО ЭТО КВАЗИРЕЛИГИОЗНОЕ СОЗНАНИЕ ЛОЖИТСЯ СЕЙЧАС В ОСНОВУ ФОРМИРУЮЩЕЙСЯ ВНУТРИ РУССКОЙ НАЦИИ КВАЗИЭТНИЧЕСКОЙ ОБЩНОСТИ!

5. Толкин: традиционализм или антитрадиционализм?

Однако же разговор об идеологическом влиянии Толкина был бы не полон, если бы, хотя бы вскользь, мы не остановились на вопросе об отношении Толкина к такому явлению как европейский традиционализм. По правде сказать, меня давно занимал вопрос: как в том исполинском море статей, статеек, рецензий, размышлений и прочей публицистической макулатуры, на которую господа толкинисты переводят все дорожающую бумагу, практически никто даже и не подумал поставить данный вопрос. Вопрос то ключевой при оценке творения, прямо связанного с языком и мифом. Однако молчат проклятые.

Но начнем опять же с простого. О том, какой Толкин хороший антифашист, господа толкинисты уже прожужжали все уши всякому, кто им свои уши не пожалел подставить. Как он защищает свободу, как высоко ценит простого, обычного человека, которого делает главным героем... Как бессильны оказываются великие и мудрые, и весь груз ответственности ложится на плечи простого, маленького и неприметного... Как любимый профессор учит человеко-гномско-эльфско-хоббитско-энтскому интернационализму, как он проповедует милосердие и жалость... Ну, и уж конечно, о развенчании власти, жажды обладания, обрекающей самого носителя власти на духовное развоплощение. «Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно». Ну и далее, далее, далее – вплоть до обличения человеконенавистнической сущности любого тоталитаризма. Даром еще, что апологии буржуазного парламентаризма не углядели. Но есть, оказывается, и иное мнение.

Есть, например, такая статья Константина Заводских "Сага про хитрую Элберет и простодушных Гимли" ("Сверхновая американская фантастика", декабрь 1994 г.), в которой автор пытается анализировать причины и природу массового толкинистского движения. Рассуждения К. Заводских на эту тему в общем не слишком интересны, нам в данном случае важно другое. А именно то, что он приходит к точно такому же выводу, что и английский критик Толкина В. Шепс: «Если мы попытаемся перенести моральные критерии, присущие трилогии, на наш реальный мир, то обнаружим, что они подпадают под определение патерналистических, реакционных, антиинтеллектуальных, расистских, фашистских». С тем же успехом можно еще добавить для комплекта еще какой-нибудь «-изм» – обскурантизм, шовинизм, национализм, милитаризм, колониализм. Да не суть важно. Идея в любом случае ясна. Весь комплекс означенных понятий в современном либеральном пропагандистском штампе все равно соответствует одному слову, выражающему сразу все оптом: фашизм. Впрочем, за подобными оценками далеко ходить не надо. Наберите в обычном Яндексе (компьютерная поисковая система) запрос «Толкин, расизм» и вам на экран вывалится вот такой вот текст из некого рок-словаря:

«ТОЛКИН Дж.Р.Р. - типичный британский писатель, богослов и лингвист постколониальной эпохи. в своих произведениях ("сильмариллион", "властелин колец") проводил идеи расизма и национализма. КОЗЕРОГ»

Любопытно, что обвинения Толкина в фашизме порой раздаются и из самой толкинистско-ролевой среды. Вот, к примеру, статья Романа Шебалина (впрочем, напрямую связанного с тем же рок-словарем через ансамбль «Навь») «Об играх в реальном времени», в которой автор пишет:

«Подумайте. Толкин нарисовал нам историю расистских и просто захватнических войн - а мы уж и рады все это принять, и - что самое ужасное - сыграть.

Гибнет островная империя. Колонисты высаживаются на материк, основывают там "государство" и начинают вести войну с коренным населением окрестных земель.

Кто строил Гондор? Кто воздвигал башни? Сколько их было нуменорских переселенцев? 50? 100? Что-то не верится, что они сами, своими руками, возвели свои "минасы" и т.п. Благодарные за... (за что?) народы Средиземья?

Но... это вы все читали - знаете. Что пересказывать? Еще по истории проходили. Англо-бурская война, помните? На территории негритянской Африки. Доблестные захватчики-англичане мочили не менее доблестных захватчиков-буров (бывших англичан). Когда и где родился наш Толкин? Вспомнили?

Вспомните также и то, что почти все персонажи трилогии видели себя прежде всего колесиками огромных государственных машин. Отсюда - мотивация их доблести, чести (и любви!) предельно проста: цель (в гос. масштабе) оправдывает средства. Не находите?

Ну вот, скажем, любовь. Поженились бы Арагорн и Арвен, если б первый был обыкновенным подмастерьем без каких бы то ни было претензий на королевский трон?

Воспели бы в песнях Берена и Лютиэнь, если б любовь свою ценили они дороже, чем гос. престиж жадного до чужого добра Тингола?

Впрочем, и это мы уже проходили. В нашей стране. Когда не было ни частной жизни, ни (упаси Суслов!) секса, ни вообще проблем противопоставления личного и государственного. Конечно же, проблемы были. Но не для официоза. Не для книги».

И далее:

«Так, играючи, мы перетащили "средневиковье" в наш мир. Повторив тем самым славный поступок Гитлера, который тоже очень верил в то, что и доблесть и любовь должны служить прежде всего неким геополитическим интересам.

Где-то читал: Толкин был противником немецкого национал-социализма (см. письма Толкина тех лет), ну-ну. Хорош противник. Орков убивают только потому, что они орки, а эльфы восхитительны только потому, что они - эльфы. Да, книга - летопись прежде всего, но - черт возьми! - мог ведь "аполитичный" автор задуматься о том, что "тьма с Востока" и орки под красными знаменами способны навести оных читателей на очень интересные размышления?!

Книга, весь смысл которой сводится фактически к доказательству того, что государственное везде и всегда доминирует над личным. Книга, напичканная примерами оголтелого расизма и национал-шовинизма...

Эта книга стала той, в которую мы играем. И которой подчас - живем.

Итак.

Попробуем разобраться.

1. Удобно жить в детерминированном мире. Никто ни за что не отвечает (не на словах - на деле). Жизнью правит "фатум", рулят которым некие "высшие силы"; дураки их боятся, а подлецы... (см. далее)

2. Поэтому любое насилие легко оправдывается суперцелью. С предварительной ссылкой на волю тех самых "высших". (Почему Гондор должен победить? Потому что он Гондор!)

3. В подобном мире, в подобной системе мы, кстати, и жили. (Шутки в сторону, в подобных системах живет все человечество; вы читали списки запрещенной литературы в школах США, оплоте "демократии"? Думайте.) Здесь - сошлюсь на нашу, родную, систему. Кто-то ее еще помнит. Пионерские (и не только) лагеря, постоянные детские игры в "войнушку", переходящие потом в битвы за урожай, за портфели, за места в Политбюро и т.п. Кто не помнит - спросите у старших товарищей или почитайте газеты тех лет - сплошное Гондорское Средиземье!».

Пока мы еще не углубились в анализ, еще раз оглядим всю поляну. Аргументы и контраргументы сторон для целей настоящей работы на редкость малоинтересны. Ситуация стандартная. Коммунисты и державники отвергают. Умеренные либералы принимают (как антитезу державникам), ультралибералы и ультралеваки – отвергают (как недостаточную антитезу). Сам Толкин тут совершенно ни при чем. Подставьте вместо Толкина Путина – увидите ровно ту же картину. Что НАМ во всем этом интересно? Да, пожалуй, только одно. И критиковать, и защищать Толкина можно с двух полярно противоположных позиций.

Большая часть критики и апологии – это критика и апология «слева». Здесь в ход идет аргументация типа: ваш Толкин плохой фашист (право крови у него в книгах, высшие и низшие расы, подчинение личного государственному, расовая сегрегация, неравноправие женщин, нелюбовь к научно-техническому прогрессу и т.д.) – нет, наш Толкин хороший антифашист (у него уважение к маленькому человеку, гуманное отношение к побежденным, развенчание тоталитаризма, призыв к дружбе народов, а весь расизм вы сами придумали). Вот структура большинства дискуссий. Пример критики слева – статья Шебалина. Примеров критики и апологии справа почти нет. Ну, разве что, на уже упомянутом мной форуме «Арктогеи». Но сей форум не разродился ни единой статьей и остался бесплоден. Так что можно считать, что русской критики Толкина справа по крайней мере до публикации вот этой самой моей статьи не существовало как класса природных явлений.

Нам же интересно совсем другое. Не играть цитатами, доказывая то или иное положение творчества Толкина в рамках современного либерального антимифа, а проследить реальное его отношение к тем сложным и разнообразным, подчас противоречащим друг другу явлениям, которые современное невежество закрывает, сваливая в общую кучу под названием «фашизм».

Первая половина двадцатого века в Европе – эпоха изумительного подъема интереса к архаике и традиции. Этот интерес принимал самые разные черты и свойства. Всплеск неоархаики реализовался не в форме какого-то единого движения, но проявлялся в самых разных областях и сферах человеческого духа и человеческой деятельности. Эти формы порой лежали в столь разных и различных областях, что даже не соприкасались друг с другом. Случалось и иное: входя в соприкосновение, принципиально разные идеи и идеологии, порожденные этим неоархаическим всплеском, порой вступали в самую решительную и непримиримую борьбу. Потом эту эпоху одни назовут Весной народов, другие – фашистской реакцией. Но, в любом случае, целый пласт европейской культуры со всей его сложностью, со всей его глубиной, со всей его противоречивостью, будет демонизирован в массовом сознании и подведен под одно, самым примитивным образом понимаемое понятие – фашизм. Исследование феномена Весны народов не входит в задачу данной статьи. Осветить это явление на достойном интеллектуальном уровне не в моих силах. К тому же объем такого сочинения, боюсь, не уместился бы не только в рамки статьи, но и в рамки десятка монографий. Однако бросить самый беглый, самый поверхностный взгляд на это явление необходимо. Я прошу помнить, что представленная мной картина неизбежно неполна и огрублена, и не предъявлять мне обвинения в вульгаризации и примитивизации вопроса.

Для начала я приведу отрывок из беседы Григория Бондаренко с философом, профессором Лондонского университета А. Пятигорским:

«...Г.Б. Здесь можно вспомнить, что Рональд Толкин, писавший после первой мировой войны, которая так или иначе повлияла на его мифологию, несомненно был одним из участников этой традиционалистской волны, был традиционалистом (но не генонистом).

А.П. Безусловно был. Но Толкин принадлежит совершенно не к той линии, к которой принадлежали Генон, Карл Густав Юнг, Мирча Элиаде, Ананда Кумарасвами, весь этот круг. Я бы сказал, что Толкин был человек самобытный и самодостаточный. Я думаю, что он очень хорошо сам иллюстрирует мысли о мифе Вальтера Беньямина, которого он, насколько я понимаю, не знал. Сам Толкин хотел сформулировать, воссоздать какое-то мировоззрение, которое он сознательно основывал на определённом этническом круге, кельто-германском, конечно, прежде всего германском. И в этом смысле его попытка воссоздания мифа в искусстве литературы была, как мне кажется, гораздо более удачной, чем попытка Вагнера. Нет, я сейчас не говорю о божественной музыке Вагнера, которую большинство людей слушают с удовольствием, вообще закрыв глаза на совершенно кретинские мифологические отсылки в его операх. Между прочим, для меня Вагнер был гораздо менее мифологической фигурой, чем Толкин, что очень важно. Я думаю, что Толкин сам по себе. Его подвиг заключался в том, что он, как и другие члены этого оксфордского кружка (Чарльз Вильямс, К.С.Льюис), включал себя в это. Толкин совершенно не боялся упреков в том, что он отрывается от реальности. Он говорил: “Но это моя реальность. И надо же в конце концов читать что-нибудь интересное”. Поэтому он говорил в своей беседе с К.С.Льюисом: “мы в конце концов и пишем для этого, потому что читать нечего”. И К.С.Льюис жаловался: “Я не могу читать всю эту дребедень, — говорил он. — Разве можно читать Герберта Уэллса?” Замечательна нелюбовь к Уэллсу, потому что это фантастическая литература, а они тоже писали фантастическую литературу. Они считали, что их литература обладает мифологической органикой, что это не выдумка, а это то, что есть в мифе, это то, что есть в мире. Это то, что, опять же, выражаясь беньяминовским языком, вытягивается из глубины или снимается сверху. Это способ жизни для них, это не идеология. Идеология всегда обладает нормативными качествами: ты так должен, мы так должны. Я вообще думаю, что настоящий мифолог, будь он исследователем мифа или писателем, воссоздавателем мифа, всегда крайне индивидуалистичен.

Г.Б. Возвращаясь к идеологичности или неидеологичности Толкина, что Вы можете сказать по поводу его эссе “О волшебных историях”, где его мифология обращена к современной послевоенной (уже после второй мировой) реальности? Критика Толкином современного мира не уступает в резкости геноновской и любой другой традиционалистской критике, разница лишь в идеологии “эскапизма”, проповедуемой оксфордским профессором. Таким образом, мне кажется, Толкин не менее идеологичен, и только его место в научной иерархии удерживало писателя от резких идеологических высказываний. Его проект и его пессимизм по отношению к современному миру очевидно близок другим традиционалистским подходам.

А.П. Да, но вот что здесь очень интересно — это идея конца мира. Традиционалисты, с точки зрения и Толкина, и К.С. Льюиса, и Чарльза Вильямса, все были не правы, потому что они (традиционалисты) считали, что первая мировая война была концом света. Традиционалисты не понимали, что конец мира сам по себе — очень важный элемент мифа. Поэтому разочарование после второй мировой войны мифологически совершенно не равно разочарованию после первой. Вопрос конца мира, в отличие от того, как всякого рода футурологические идеи сейчас конструируются, — это не вопрос, что стало совсем плохо. При мифологической корректности конец мира — это конец мира, плохо вам или хорошо. В этом смысле, я думаю, в особенности под конец, пессимизм Толкина был пессимизмом человека, которому просто очень трудно жить в этом мире. Он не любит этот мир как он есть. Этот мир себя неправильно осознает. Он кончается, и это не конец мира в каком-то эсхатологическом смысле, потому что этот конец мира несёт в себе миф конца, который есть необходимость какого-то чисто мифологического изменения и превращения. Это и пессимизм, и одновременно оптимизм, как уход эльфов со Срединной земли в конце “Владыки колец”.

Г.Б. Очевидно, этот пессимизм и оптимизм явились отражением христианства Толкина. Основой его эсхатологии была идея обновлённой Арды, обновлённой Земли, которая уже не будет прежней Ардой. Отсюда оптимизм и надежда, идущие от слов Апокалипсиса: “И видехъ небо ново и землю нову: первое бо небо и земля первая преидоста”.

А.П. Мне очень трудно об этом говорить, не зная христианской теологии. Когда я читаю Толкина, у меня нет впечатления, что он был теологически особенно последовательным католиком, каким он безуспешно старался быть всю свою жизнь. Я думаю, что в его мифотворчестве была большая сила языческого пласта. Когда я говорю: языческий миф или христианский миф, такого деления нет. Миф есть миф. Я говорю только о его индивидуальной проработке. То, что Толкин был религиозным человеком, в этом нет никакого сомнения, хотя я сейчас категорически отказываюсь говорить о том, что такое религиозный человек, потому что сам им не являюсь. Я думаю, что пессимизм Толкина был скорее пессимизмом языческой мифологии, но это относительный пессимизм, который можно найти в любой великой религии. Его можно найти в христианстве, его можно найти в буддизме в меньшей степени. Самое интересное в мифологии Толкина — это то, что он не пытался установить баланс между возобновляемыми и восстанавливаемыми им мифами и действительностью. Он скорее рассказывал другим миф. В этом смысле он был мифической фигурой.

Г.Б. Наверное, огромный языческий пласт у Толкина мог восприниматься им и может быть понятым нами, как своего рода его Ветхий Завет. Можно сказать, что персонажи его книг отражают англосаксонское или кельтское представление о благочестивом язычнике.

А.П. Я думаю, что эта линия тоже есть, но я не хочу быть здесь неправильно понятым. Так же, как миф не может быть хорошим или плохим, справедливым или несправедливым, так же он не может быть христианским или буддийским. Каждая религия аппроприирует или, как любил говорить Беньямин, вытягивает мифические линии и превращает их в свои. Поэтому мне кажется, что классическая эволюционистская школа мифологии, проделавшая гигантскую, колоссальную работу, в целом методологически была очень неправильна. Скажем, сама формулировка сэра Джэймса Фрэзера “Миф в Ветхом Завете”, “Миф в христианстве” методологически несущественна. Миф — это миф, он не может ни отождествляться в каждом из своих элементарных сюжетов и ситуаций с данной религией, ни, менее всего, ей противопоставляться как её предпрошлое. Ни одна религия не может выводиться из мифа. Религия — это другое дело. В конечном счёте, религия — это путь к спасению. Что на этом пути собирается и используется — это вопрос уже чисто исторический. То есть мы уходим из мифологии, когда мы переходим к её конкретным употреблениям, и мы переходим к религиям и к идеологиям. К сожалению, очень часто. Почему к сожалению? Это очень субъективно. Просто не могу воздержаться».

Ну, насчет отнесения Юнга и Генона к одной и той же линии, профессор врет. Достаточно почитать, что пишет о Юнге сам Генон. Но это детали. Сам отрывок интересен уж тем, что (чуть ли не впервые?) помещает Толкина именно в тот контекст, в котором его творчество только и можно анализировать. В контекст европейского традиционализма его эпохи, а никак не в контекст постмодернистской фэнтэзи, в который его обычно по невежеству своему ставят толкинисты.

Весна народов не возникла на пустом месте. Вторая половина девятнадцатого века уже ознаменовалась мощным подъемом неоархаики в самых разных (порой более или менее органичных, порой извращенных) формах. В философии рождается иррационализм, ярчайшим представителем которого остался Фридрих Ницше, давший начало «философии жизни». К европейскому мифу обращается Вагнер. Назад от урбанизации к фольклору и идиллии «простой народной жизни» устремляется германо-австрийское «фелькиш» - народничество. Еще вчера рациональную и увлеченную механицизмом Европу кидает в противоположную крайность – повальное увлечение магнетизмом, спиритизмом, астрологией, магией. Во Франции процветает орден мартинистов до сих пор знаменитого Папюса. Эта среда и породила тот мощный всплеск иррациональной архаики, который выплеснулся на арену истории с началом Первой Мировой и процветал вплоть до Второй Мировой, в которой, расплачиваясь за свои ошибки и заблуждения, потонул в собственной крови.

Любопытно проследить, как из маргинальных, ютящихся на исторических задворках, чудаческих кружков идеи и символы переходили в сферу актуальной политики и обретали мощь движителей истории. В свое время мне удалось проследить, как вся специфика германского нацизма (в его отличии от классического, «старого» немецкого национализма) зародилась и прошла путь от теософии Блаватской к ариософии Гвидо фон Листа, от него – к Ордену Новых Тамплиеров Йорга Ланца фон Либенсфельса, от него – пришла уже собственно в Германию (Лист и Либенсфельс – австрийские немцы) и воплотилась в квазимасонских оккультно-инициаторских Германенордене и Рейхсхаммербунде, от одного из которых и отпочковалось то самое общество Туле, которое в 1918 году для пропаганды своих идей в среде рабочих инспирировало создание зародыша будущей НСДАП. Мы не будем сейчас рассматривать и разбирать весь генезис традиционалистских и псевдотрадиционалистских школ и организаций Европы, а равно и их разнообразие, их противоречия, их связь с предыдущими и последующими эпохами. Разумеется, все эти движения и идеи принципиально несводимы к одному вульгарному штампу. В одной только политике консервативная революция выразилась в столь разных явлениях как германский национал-социализм, итальянский фашизм, испанский фалангизм, румынский гвардизм, русское евразийство. В идейном плане дистанция от Генона до Кроули, от Эволы до Розенберга, от Либенсфельса до Юнга – громадна.

Демонизированный штамп, сваливший все в одну кучу, уже был изобретен коммунистами и либералами, но еще отнюдь не установил своей монополии. Торжествующие промыватели мозгов еще не успели похоронить Миф и Ритуал под барханами пепла, извлеченного якобы из газовых камер. Политкорректность еще не сделала из негров и извращенцев священных и неприкосновенных животных. Развесистая клюква о холокосте и «шести миллионах» еще не только не поспела, но даже не проклюнулась. Одним словом, это была совсем иная эпоха, со своей культурой, со своими идеями, со своими полутонами и противоречиями. Как и любая реальность, она качественно отличалась от вульгарного черно-белого пропагандистского плаката, в виде которого ее представили последующим поколениям.

Какое все это имеет отношение к Толкину? Терпение, дорогой читатель, терпение. Меня не заносит, не из чистой любви к описываемой эпохе сделал я этот экскурс. Постепенно доберемся и до Толкина.

Как я уже сказал, практически вся специфика нацизма, в сравнении с классическим национализмом, проистекает из теософии Блаватской. И темный неоязыческий мистицизм, и идея непримиримой борьбы возведенных в абсолют человеческих рас, наделенных мифологическими чертами, и увлечение Индией, и (внимание!) сам арийский миф. Да, кстати, и свастику нацисты почерпнули не из христианско-европейской традиции (в которой она присутствует), но именно из теософии через ариософов и Туле. Но дело в том, что сама Блаватская мало что придумала. Она просто неразборчиво перемешала в одну неудобоваримую синкретическую солянку фрагменты, надерганные из самых разных современных ей систем знания и увлечений. Тут и Египет, и Индия, и животный магнетизм, и масоны с розенкрейцерами, и витавшая в воздухе идея исключительности белых европейцев... Все в куче. Безусловно, арийский миф «раскрутила» именно Блаватская. Но идея ей не принадлежит. Родился арийский миф из... лингвистики.

Конец 19 – начало 20 века – время небывалого подъема филологии и лингвистики. Можно сказать, что именно в это время лингвистика и рождается как наука. И одно из первых ее открытий – индоевропейская, она же арийская, общность. Лингвистика становится средством раскрытия истории. Лингвистика открывает множество остававшихся незамеченными ранее смысловых связей в языках. Она раскрывает неведомую глубину смыслов. Все, сказанное в предыдущей части, о традиционном, сакральном языке применимо здесь. Лингвистика распахивает перед изумленным взглядом европейцев доселе скрытые от них глубины символической многозначности Слова. Слово раскрывается как символ и имплицированный миф. И потому новая, открывшаяся историческая ретроспектива возникает в нераздельном единстве с мифом. Европа обрела не просто историю, но сакральную историю. Вот здесь тот общий корень, который породил и Генона, и Толкина, и Элиаде, и ... и национал-социализм тоже.

При чем здесь национал-социализм? При том же, при Мифе. Открывшееся лингвистам чудо не могло остаться в их монопольном владении. Идеи неминуемо проникали сначала в среду образованных дилетантов, потом – они просто стали носиться в воздухе. Они впитались, стали своего рода клише массового сознания. В вульгаризованном виде они дошли до самых неграмотных слоев. Профаны загорелись романтикой мифа и со всем энтузиазмом начали восполнять буйной фантазией фрагментарность того, что не могла открыть наука, а равно и недостаток собственных знаний о ее открытиях. Открывшийся манящий отблеск подлинного Мифа породил целую волну мифотворчества. Европа не обрела Миф, она создала свой собственный, современный миф. Этот неомиф к подлинному Мифу имел отношение не больше, чем Велесова книга к древнерусской истории. Но, вырвавшись на свободу, этот неомиф стал фактом исторической действительности. Не исторической действительности прошлых тысячелетий, к коим его прилагало сознание его носителей, но исторической действительности самого двадцатого века. Именно этот неомиф, пройдя через всевозможные ариософии и Туле, нашел свою историческую реализацию в Третьем Рейхе, да и в фашистской Италии тоже. Но выпустили «арийского» джина из найденной в пучинах языка бутылки именно лингвисты. И именно этим объясняется то неуловимо общее, что роднит Толкина и с Вагнером, и с Геноном, и с Розенбергом.

Вот на этом уровне, как мне представляется, можно было бы продуктивно исследовать проблему. А не заниматься ерундой, что де у Толкина все Светлые – белые, а смуглые харадримы Врагу продались. Толкин жил в иную эпоху. Тогда за отсутствие в сюжете романа смуглых, черных, голубых и розовых еще не объявляли автора фашистом. Рассуждать на таком основании о «патернализме и фашизме» - это все равно, что выискивать фашизм в «Беовульфе» или «Повести временных лет».

Разумеется, Толкин – традиционалист своего собственного, «толкиновского» направления. Он не генонист, не юнгеанец и т.п. (уж тем более не фашист!). Но вот сравнить, сопоставить его с другими традиционалистскими (и псевдотрадиционалистскими) направлениями было бы и интересно, и продуктивно. Вот, скажем, описание путешествия Хранителей через Морию. Поскольку, процитировать целую главу ВК не представляется возможным, приглашаю читателя освежить в памяти подробности. Если сопоставить эту главу с описанием символики горы и пещеры в инициации у Генона («Символы священной науки»), то временная смерть и преображение Гэндальфа предстают нам как описание Великой мистерии со всеми ее атрибутами. Гора (духовный центр). Пещера – сердце (!) горы (сокровищница сокрытого знания). Вход в пещеру «горизонтально», не сверху и не снизу. Ключевой момент инициации – точно под вершиной Зирак-Зигиль. Мост, адский противник (балрог) – этих символов в геноновском описании нет, но осознать их значение в общем контексте несложно. Возможна аллюзия к Чин-Ват, или общие с ним корни, хотя я и не утверждаю этого наверняка. Нисхождение в глубины низшего мира. Испытание огнем и водой. Змеевидный противник (этого у Генона опять нет, но проследить по иным источникам можно), одоление противника. Подъем наверх, что любопытно, поверженный противник невольно указывает дорогу – тоже очень любопытный символ. Лестница. Выход из пещеры через верх (!!!) – это очень важный символический момент, ясно указанный Геноном. Иначе в ходе Великой мистерии выход осуществиться и не мог. Решающая битва и победа уже на вершине – то есть в явленном, манифестированном виде. Победа, мистериальная смерть (!!!) и возрождение в преображенном качестве. Художественный текст заключает детальное, точное описание всех без единого упущения (!!) моментов и символов инициации. Не видеть их может только человек, для которого эти символы просто ничего не значат. Способный видеть – да видит, умеющий читать – да прочтет. Когда приходится слушать невежественный бред об отсутствии в толкиновских книгах эзотерического смысла (на том, например, основании, что в его личной библиотеке не было де эзотерической литературы) – мне остается лишь улыбнуться и пожать плечами.

Любопытно было проследить и символику сторон света в толкиновском мире. Существование этой символики очевидно. Словосочетания «Благословенный Запад», «Тьма с Востока» и проч. рассыпаны по всей книге. Подчеркнутое не-призывание восточного ветра во время погребального обряда Боромира тоже нельзя обойти вниманием. Единственный подробно описанный в книге обряд погребения не может не нести мощной символической нагрузки. Но вернемся к символике сторон света.

Север. Исходный источник Зла как такового. Утумно, оно же Удун (исходный Удун, не путать с мордорской «реинкарнацией») – по сути ад, преисподняя. Не случайно и словосочетание «темное пламя Удуна», произнесенное Гэндальфом. Ангбанд – средоточие Тьмы, резиденция Моргота – Князя Мира Сего – сатаны. Символическое значение Севера подчеркивается прямым именованием Войны Гнева – Войной сил Севера и Запада. В Третью эпоху – Ангмар, государство Короля-чернокнижника.

Восток. В первую эпоху символически нейтрален. После падения Тангородрима, то есть с началом Второй Эпохи обретает ярко выраженное негативное символическое значение. «Тьма с востока», «Зло с востока» и тому подобные определения рассыпаны по всему ВК. Словосочетание «Свет с Востока» в толкиновскм мире невозможно по определению и не встречается ни разу. Восток – это антитеза Благословенному Западу. Восток – это Мордор, принявший эстафету Зла у павшего Ангбанда.

Юг идеологически нейтрален.

Запад – безусловный полюс Блага. С Запада приходит все лучшее, любое избавление – валинорские рати, нуменорские изгнанники, Истари. Отправиться на Заокраинный Запад – высшая награда для героев. Запад – это покой, мир, Свет. Западный ветер служит символом надежды и предвестием победы. С запада в толкиновском мире первый раз взошло Солнце!! С Запада светит Гиль Эстель – Звезда надежды.

Итак, с символикой сторон света разобрались. На первый взгляд, если линейно сопоставить с символическим значением сторон света, как они описаны Геноном, Толкин тут выдает образчик чистейшей Контртрадиции. В самом деле, исходный источник полярной, (Гипер)Борейской Традиции по определению находится именно на Севере (опять же – гора: вершина Тангородрим словно воплощает в себе Полюс мира). Переход от первой эпохи Манватары ко второй по идее должен ознаменоваться смещением духовного Центра Мира и Традиции с севера на восток (что сопряжено со сменой полярной символики на солярную и выходом на первый план второй варны – то есть кшатриев). Сопоставляя со смещением эпицентра зла в толкиновском мире, мы получаем еще большее основание считать, что Толкин отождествляет истинную духовную Традицию со злом. То есть толкиновский квазимиф опять предстает перед нами как образчик Контртрадиции. Основания для такого взгляда есть. Если это действительно так, то вывод может быть только один: толкинизм – это Контртрадиция, а указанные ранее черты сходства с Традицией могут быть истолкованы только как «то же самое, но с обратным знаком».

Но возможна и иная трактовка. Символ – штука вообще многозначная и линейности не любит. Так и символика сторон света отнюдь не столь однозначна. Во-первых, хотя Р. Генон несомненно является в вопросах сакральной символологии одним из авторитетнейших авторов, полностью отождествлять традиционную доктрину с генонизмом было бы неосторожно. Во-вторых, следует помнить, что Генон в данном случае дал описание исходного, Примордиального смысла символики сторон света. Во вторичных, частных (хотя и вполне ортодоксальных!) традициях, традициях-отражениях эта символика может существенно трансформироваться. Так в зороастризме (наличие «персидских» влияний на Толкина показано в статье М. МкКлэйна «Индо-Иранские влияния на Толкина») север и впрямь предстает стороной зла в противоположность Благим землям (каршвар) юга. Но гораздо естественнее сопоставлять толкиновский квазимиф не с экзотическим зороастризмом, а с гораздо более близкими ему европейскими мифами – скандинавско-германскими и кельтскими. И здесь мы тоже увидим «злой» север и благой остров (!!) Аваллон на западе (!!). Можно сделать предположение, что такое символическое значение сторон света восходит к атлантической традиции, которая далеко не является традицией изначальной, Борейской, однако, остается ее вполне правильным отражением. Предположить влияние атлантической традиции тем легче, что сам миф об Атлантиде-Аталантэ-Эленне проходит через толкиновское творчество красной нитью. Да и в Валиноре можно найти определенным образом преломленные черты того же мифа.

Поэтому, вопрос об отношении Толкина к Традиции и к Контртрадиции я оставляю открытым. Скоропалительность выводов была бы напрасна. Однако, высказанные мной «за» и «против» не утрачивают от того своей актуальности и могут послужить отправной точкой для дальнейшего исследования.

6. Толкинизм, ролевая среда, оккультизм и сатанизм

Переходим к четвертому, последнему сформулированному нами в начале статьи вопросу. Является ли среда толкинистов (безотносительно к самим книгам Толкина) рассадником оккультизма, неоязычества и сатанизма?

Начнем, как обычно, с простого. Вернемся к тому самому диспуту «Эстель-Китоврас», с которого мы начали разбирать тему, а равно и к посланию Павла Федорова. Читатель, возможно, помнит, какую цель декларировал Федоров в начале своего опуса.

«И, самое главное, с любовью отношусь ко многим людям, причисляющим себя к ценителям его творчества (некоторые из них не чуждаются и ролевого движения). Многие из этих людей - в числе моих близких друзей - и, кстати, большая часть из них - верующие христиане».

Тем удивительнее, что, посвятив лучшие и наиболее убедительные главы своего сочинения сопоставлению Толкина с гностиками, апологии самих толкинистов и ролевиков Федоров уделил лишь небольшую и наиболее слабую главку. Впрочем, удивительно ли? Китоврасовцы допустили весьма грубую ошибку. Вместо того, чтобы дать серьезную и развернутую критику явления, они неразборчиво собрали все возможные обвинения в адрес Толкина, толкинистов и ролевиков – и выдали их одной общей кучей. Толкинисты и Федоров вполне благоразумно применили известный прием полемического искусства. Они выбрали из китоврасовских обвинений наиболее слабые, полностью опровергли их и тем доказали некомпетентность «Китовраса» как такового. Меж тем, наиболее серьезные моменты музафаровского послания остались менее всего рассмотренными.

Прежде чем начинать серьезный разговор, будет полезно сделать несколько предварительных замечаний.

Во-первых, участники группы «Эстель» сразу же заклеймили отождествление толкинистов с ролевиками как проявление полной неосведомленности. Действительно, подобное смешение характерно для журналистского стиля. Но, как говорится, мания преследования еще не гарантирует того, что за вами действительно не следят. Из того, что журналисты и обыватели называют ролевиков толкинистами и наоборот, еще не следует, что считать их частью одной и той же среды (движения?, субкультуры?) столь уж вопиюще неверно. Давая жесткие определения: «толкинист – это любитель Толкина», «ролевик – это участник ролевых игр», эстелевцы протащили совершенно некорректный вывод о том, что это, якобы, разные явления и их пересечение случайно. Эмпирически очевидно, что перекрывание между этими общностями столь велико, что их вполне можно рассматривать как одну единую общность. Но этот пункт эстелевцы потребовали доказать методами строгой статистики. Заметим, что статистика является весьма строгой дисциплиной, и провести корректное исследование любителю-энтузиасту не очень то и по силам. И, хотя сами эстелевцы в той же мере не располагали статистикой, в какой ею не располагали китоврасовцы, негативный тезис о том, что толкинисты и ролевики это не одно и то же, был принят как бы по умолчанию. Толкинисты сразу поставили себя в превосходное положение тем, что вместо того, чтобы доказывать свой тезис, потребовали доказательств от противной стороны. В итоге возникла иллюзия необоснованности китоврасовской позиции, хотя с точки зрения требуемой статистики, обе стороны не обосновали свои тезисы совершенно в равной мере.

Хорошо, пусть столь частая «одновременность» увлечения толкинизмом и РИ якобы случайна. Вроде того, что есть среди ролевиков толкинисты, есть филателисты, есть рыжие, а есть курильщики, и это их личное дело, к движению в целом отношения не имеющее. Хорошо, если толкинисты – это окололитературное движение, то какие ссылки мы должны увидеть на толкинистском сайте в интернете. Логично предположить, что на родственные по духу движения – то есть на пушкинистов, каких-нибудь «лермонтовистов», ну на толстовцев хотя бы, в конце концов. Нет же, центральный портал толкинистов – «Арда на Куличиках» - переполнен именно ссылками на сайты ролевых клубов и ролевых команд. В «Библиотеке Тол Эрессеа» выложены воспоминания с игр, Толкиновское общество СПб проводит свои игры и отчеты о них помещает в самом, уж казалось бы, чисто толкинистском (не ролевом) журнале «Палантир». А ведь это, так сказать, крайние явления, отечественный толкинизм как таковой. Позвольте задать вопрос: кто организует крупнейшие и наиболее знаменитые всероссийские ежегодные «Хоббитские игрища» (ХИ) – толкинисты или ролевики? Кто проводит менестрельники, на которых в равной мере поют про эльфов и про деревянные мечи – толкинисты или ролевики? Кто издает «Талисман» - толкинисты или ролевики? Кто управляет порталом «Арда-на-Куличиках» - толкинисты или ролевики?

Любопытное замечание эстелевцев: тусовка в Нескучном Саду – это не толкинисты: не многие из них даже читали Толкина. Ну, конечно, если заведомо загнать реальность в рамки нами же придуманных определений, то спорить легко. Не прочитал «Неоконченных сказаний» в подлиннике на английском – не толкинист, и вывод: вах, какой у толкинистов высокий интеллектуальный уровень – каждый сам себе литературовед! Дешевый трюк. Итак, гопота в Нескучнике - не толкинисты (не изучают они Толкина). Ну-ну. Тогда девять десятых коммунистов – не марксисты (они не изучают Маркса!), а фашисты – не фашисты (потому что людей, читавших Бенито в итальянском подлиннике, я думаю, в России и десятка не наберется, да и те – историки, а не последователи). Логично?

Так что критерий толкиниста – не в его отношении к Толкину, а в его отношении к сообществу (среде, тусовке, движению), которое называет себя толкинистским. Повторяю: для целей нашего анализа вопрос о моральном праве данного сообщества на это название интересен лишь в третью или в четвертую очередь. Существует социальное явление – некая общность людей, которая называет себя толкинистами, ездит на игры, устраивает менестрельники и т.д. Поскольку это не организация, а неформальная среда, то естественно, что четких граней мы не наблюдаем: есть толкинисты, которые не ездят на РИ, есть ролевики, которые не любят Толкина, есть любители потусоваться, которые ни Толкина не читали, ни играть не умеют, есть странные психи, которые визионерствуют и стихи пишут. Но их стихи публикуют именно на толкинистских сайтах. Есть любители помахать палкой или железякой, для которых слово «толкинист» - ругательство, но они тоже приходят в тот же Нескучник, на ту же Черную Речку, на те же игры.

Одним словом есть среда (движение, общность – как угодно), которую составляют все эти и многие иные тесно контактирующие друг с другом группы, группочки и одиночки. Народ их называет толкинистами. Корректно ли, некорректно ли это название, но оно существует, оно прижилось. Кстати, сами по себе ошибки – вещь тоже неслучайная, палеолингвисты, например, по ошибкам в древних надписях фонетическое значение букв восстанавливают.

Так вот, именно в этом смысле я буду говорить о толкинистско-ролевом движении. Я рассматриваю объективно существующий феномен, а не пустые понятия.

Теперь рассмотрим идейную сущность этого движения. Об отношении толкинизма к национальному духу уже сказано выше. Теперь рассмотрим те моменты в этом движении, которые не связаны непосредственно с Толкиным. Рассмотрим РИ и их участников как таковых. Начнем с того, что объединяет эту среду. Не общий труд, не общие идеалы, не общая цель, не общие убеждения, не общий взгляд на мир, не общая вера, даже не общие интересы. Объединяющим началом является общее времяпрепровождение и общие развлечения. Это уже может много сказать о характере данного сообщества.

Вопрос первый состоит не в том, что отдыхать и развлекаться плохо или безнравственно. Все люди отдыхают – так или иначе. Здесь речь о другом – об общем облике самого сообщества, для которого развлечение как таковое, трата времени, «тусование» является главным объединяющим началом. Причем характерно, что сам характер «развлекалова» не сопряжен с развитием физических и духовных навыков: это не альпинизм, не исторический клуб, не общество книголюбов или охотников, в которых хобби состоит в неком активном и продуктивном «делании». Нет, тут основа иная – просто поиграть, просто поразвлечься, просто развеяться.

Следующий момент интереснее: всякая общность, всякое движение выделяет из своей среды лидеров. Если движение это неформальное, то и лидерство – неформальное. Основанное на авторитете. Именно такого рода лидеры в свою очередь определяют лицо «идеологии» движения. И вот здесь мы видим прямую связь между характером объединяющего начала и результирующей идеей. Поясню примерами. Кто станет авторитетным неформальным лидером в среде альпинистов? Тот, кто прошел более тяжелые маршруты, покорил самые сложные вершины, стал хорошим, надежным руководителем. Иными словами – человек ответственный, разумный, выносливый, внимательный, физически крепкий, умеющий ладить с людьми. Кто станет лидером в среде, основой которой является чистое развлечение? Тот, кто проводит в ней больше времени. Неформал, тусовщик, «олдовый геймер», не обремененный ни работой, ни серьезными увлечениями. Бездельник и тунеядец. Кто быстрее всех выделится, кого в первую очередь заметно? Того, кто нарочито выделяется, эпатирует публику своей необычностью. Разумеется, нормальный, физически и нравственно здоровый человек, вполне может прийти в тусовку, на игру, на менестрельник – чтобы отдохнуть, развеяться, расслабиться. Но его ждет работа, книги, любимое хобби, семья, наконец. Он придет – и уйдет. Его след останется малозаметен. И, напротив, определять лицо тусовки будут в первую очередь хиппи, тунеядцы, маргиналы, психопаты – люди, мало связанные с семьей, общественно-полезным трудом, даже не имеющие серьезных увлечений. Получается своего рода отрицательный естественный отбор. Чтобы закрепить свое существование, тусовка (в лице ее неформальных лидеров) станет противопоставлять свои взгляды, свое поведение поведению, принятому в обществе. То, что осуждается «цивилами», будет культивироваться как проявление своего рода достоинств. Подчеркнутый эпатаж станет «крутостью».

С другой стороны, те, кто даже в рамках ролевого сообщества достигнут реальных творческих успехов (поэты, певцы, художники, писатели) неминуемо выйдут на уровень профессионализации и тусовку покинут. Негативный отбор, однако. «Уцелеют» худшие. Итог: такое сообщество рано или поздно, но неминуемо, станет по своему характеру антисоциальным, маргинальным, паразитическим.

Вопрос второй. Игра сама по себе. Душеполезно ли играть? Нравственно ли лицедействовать? Один из аргументов, приводимых в ходе диспута ролевиками (ах, нет, пардон, они как раз, помнится, четко отделяли себя – толкинистов – от ролевиков. Отделяли? Четко?), как раз и сводится к театру. Мол, не осуждаете же актеров. Поговорим о театре. Напомню, что изначально вопрос ставился не о «хорошо» и «плохо» вообще (такой разговор беспредметен), а о совместимости «толкинизма» в самом широком смысле с Православием. Факт, что Церковь вообще не одобряет участия в зрелищах, увеселениях и прочих потехах, известен. Я не буду подобно толкинистам из группы «Эстель» жонглировать надерганными из Св. Отцов цитатами. Мне кажется, что данное утверждение очевидно не только для всякого воцерковленного православного, но и для любого непредвзятого и не зараженного полемическим азартом человека, хоть раз державшего в руках «Добротолюбие». Сомневающегося читателя отсылаю именно к этому сборнику, а также рекомендую хотя бы самым поверхностным образом познакомиться с таким предметом как православная аскетика.

Традиционный православный жизненный уклад включал в себя далеко не только время пребывания в церкви. Православие обнимало все сферы человеческой жизни – труд и отдых, семью и общину, отношение к государству и праву и школу. Повседневный труд наполнялся глубокой символикой. То же и отдых. В устройстве православной жизни праздник, торжество так же неотделимы от Церкви, как и вся остальная жизнь. Традиционная Русская Православная культура удивительно цельна. Православие обнимало своей полнотой все сферы проявления духа – от народных промыслов до вершин искусства: будь то литература, живопись, архитектура, поэзия. Феномен сугубо светской внецерковной «культуры» чужд Русской Православной цивилизации. Это явление не родилось из нашей крови и почвы. Оно занесено из погрязшей в ереси и лжеверии Западной Европы. Подобно заразе, оно просачивалась на Русь и в средние века, но ее обуздывали. И лишь безумие петровской реформы открыло дорогу агрессивному чужебесию. Мы привыкли к такой раздвоенности, к такому умалению роли и значения Православия в мире, в обычной повседневной жизни. Но привычное – не значит естественное и нормальное.

Повторю: в собственном смысле любое светское зрелище, увеселение, развлечение ради развлечения, глубоко чуждо Православию. Но вопрос о театре, как об особой форме светского развлечения определен еще более ясно и недвусмысленно. Театр – это плоть от плоти языческих мистерий античности. Сколь бы он ни был «секуляризирован», по своей сути театральное действо – есть действо религиозного (причем язычески религиозного) характера. Даже не говоря о собственно мистериях, обычные трагедии и комедии классического театра Др. Греции носили характер публичного религиозного действа. И именно от древнегреческого театра происходит театральное искусство Европы, которое было завезено в Россию в эпоху Петра. Стоит ли напоминать, что даже безобидные маскарады русских народных гуляний Церковь осуждала как пережиток язычества. Что же до собственно театра, то ряд святых высказались по этому поводу более чем определенно.

Актёрство считается некоей формой одержимости. Причем одержимости, воспринятой по собственному желанию.

Сам Св. Иоанн Златоуст в первом слове против иудеев говорит: «Знаю, что некоторые сочтут меня дерзким за то, что я сказал: нет никакого различия между театром и синагогою; а я считаю их дерзкими, если они думают иначе».

Но, чтобы не вступать в споры по поводу того, что считать мнением Церкви, а что – частным теологуменом, обратимся к документам, обладающему в Церкви безусловным и абсолютным авторитетом – к решениям Соборов. Итак,

Актерство осуждено Стоглавым Собором.

18 Правило Святого Поместного Карфагенского Собора гласит: «Детям священников не представлять мирских позорищ (зрелищ), и не зреть оных. Сие же и всем христианам всегда проповедуемо было, да не входят туда, где бывают хуления».

И, наконец,

ПРАВИЛА СВЯТОГО ВСЕЛЕНСКОГО ШЕСТОГО СОБОРА, КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО

50. Никто из мирян и клириков впредь да не предается предосудительной игре. Аще же кто усмотрен будет творящим сие: то клирик да будет извержен, а мирянин да будет отлучен от общения церковнаго.

51. Святый вселенский собор сей совершенно возбраняет быть смехотворцам, и их зрелищам, такожде и зрелища звериныя творить и плясания на позорищи. Аще же кто настоящее правило презрит, и предастся которому-либо из сих возбраненных увеселений: то клирик да будет извержен из клира, а мирянин да будет отлучен от общения церковнаго.

Таким образом, какую бы софистическую базу не подводили еретики под совместимость актерства и игры с Православием, их рассуждения прямо противоречат голосу Церкви и догматической Традиции. Отношение Церкви к игрищам и к лицедейству вполне определено.

Теперь перейдем к специфике РИ, к их отличию от театра. Существует целый ряд важных отличий. А именно:

1. В театре работает профессионал. Актер манифестирует роль вовне. Его задача – выразить внешнюю атрибутику персонажа. Другой вопрос, что это может требовать и внутреннего перевоплощения. Перевоплощение здесь средство. Цель – внешняя манифестация. В РИ внутреннее перевоплощение – это именно цель. Зрителя нет. Игрок играет, чтобы самому ощутить себя персонажем. Здесь гораздо ниже уровень профессионализма, мастерства, но внутренний заряд, внутренняя мотивация лицедейства – гораздо выше. Роль здесь уже не маска на лице (для внешнего зрителя, наблюдателя), но, в самом безобидном случае, маска на душе. Здесь человек примеряет на себя не чужую личину, но чужую личность.

2. В театре действие детерминировано. Актер не меняет сюжета. Перед ним не встает вопрос выбора решения, он знает, что и когда должен выполнить его персонаж. Игроку на РИ приходится в этом плане сложнее. Ему нужно постоянно делать за своего персонажа личный выбор. Актер, «убивая» не решает – «убивать» или не «убивать», это определено сюжетом. Игрок за своего персонажа делает этот выбор сам. Это требует гораздо большей вовлеченности в роль – не только эмоциональной, но и умственной. Актер в театре моделирует персонажа в конкретных заданных условиях и обстоятельствах. Игрок на РИ не знает заранее обстоятельств. От него требуется гораздо глубже слиться с персонажем, чтобы знать, как должен вести себя его персонаж в новых, непредвиденных условиях. Как поступать, как говорить, с каким выражением это говорить, как мыслить, как чувствовать. Актер играет, к примеру, царя на троне и в тронном зале. Это маска царя, царь-как-символ. Ролевик играет царя вообще – на троне, в походе, за едой, за мытьем рук, в ... самых нецарственных местах и положениях. Это живой человек, а не знаковый символ в драме. В результате – степень совмещения личности игрока и персонажа еще более повышается.

3. Актеру не надо стремиться к победе своего персонажа. Наоборот, ему приходится всякий раз своей волей обуздывать желание поступить иначе, не по сюжету. Ему приходится очень жестко контролировать тот фантом («личность персонажа»), который он вынужден в себе создать. В отличие от театра, РИ имеет соревновательный момент. Хочется не только сыграть, но и выиграть. Причем, в желании выиграть воля игрока полностью сливается с волей персонажа. Даже играя изначально неприятного ему, «злого по определению» персонажа, игрок направляет свою волю на достижение его победы. Это невозможно без определенного уровня со-чувствия, со-причастности, со-участия – и, соответственно, хотя бы условного, но оправдания. В результате грань «он» - и «я на его месте» здорово размывается.

4. Длительность. Спектакль – это час – два, причем с непременными перерывами (антракты, время выхода персонажа со сцены). РИ может продолжаться неделю без перерывов.

5. Наконец, хотя каждый сам выбирает себе профессию, но актер все-таки зарабатывает себе на хлеб (пусть даже с маслом и с красной икрой). Ролевик лицедействует ради самого удовольствия лицедействовать.

Итог: лицедейство на РИ глубже, чем лицедейство в театре и на народных карнавалах. Поэтому, если лицедейство как таковое признается занятием чуждым Православию, то к участию в РИ это относится в еще большей мере, нежели к театру.

Третий вопрос: ритуалы, обряды и таинства. Игра обладает удивительным свойством асимметрии Добра и зла. Суть явления проста: наигранный «герой» всегда более или менее пародиен. Наигранный злодей всегда более или менее симпатичен, хотя бы своей оригинальностью на фоне «скучных и праведных». К тому же не будем забывать, что РИ имеет соревновательный момент. Выиграть проще, если отбросить мораль, принять роль «плохого» персонажа. При этом не потребуется нарушать правил, подлость и предательство лягут на совесть условного фантома, а не игрока. Игрок за персонажа моральной ответственности не несет. Но побуждение и воля к победе у них общая. Опаньки.

Игры подсознательно приучают к полному нравственному релятивизму. Условность ролей, убеждений, самоидентификации начинает переноситься на жизнь. В этом причина исключительной «толерантности» ролевиков (что так ценится современным обществом!), которая на самом деле скрывает за собой теплохладность. Ролевик начинает с того, что «глупо ненавидеть Васю, за то, что он играет Саурона» (вполне разумная идея, правда?), но заканчивает он тем, что «глупо не подавать Васе руки за то, что он сатанист по жизни». Вообще это «по жизни» на грани игры и реальности – наиболее интересный феномен с точки зрения нашей статьи – но об этом чуть позже.

Наиболее ясно эта асимметрия добра и зла на РИ проявляется в обрядах и ритуалах. Предположим, отыгрывается христианский обряд. Возьмем крайний случай: причастие. Что мы видим? Кощунственная пародия. Человек, не являющийся священником, но в одеянии, более или менее напоминающем священническое, ведет «службу», читает «освятительные» молитвы. Причем, отметим: он не только совершает недозволенные ему совершать ритуалы, но и делает это с целью по сути развлечения. Остальная толпа участников подыгрывает «священнодействию», соучаствует в нем. Отметим, что в большинстве случаев соответствующие молитвы и обряды грубо искажаются или по незнанию, или по невозможности более адекватного моделирования. Но, даже если бы они не искажались, кощунство было бы не меньше. Не напоминает черную мессу сатанистов? Нет, это еще, конечно, не натуральный сатанизм. Тут нет осознанного желания именно надругаться. Но, кощунство с точки зрения православного верующего чудовищное.

Причастие – это, конечно, крайний случай. Но разве просто молитва и крестное знамение, совершаемое без веры, без сосредоточения с целью развлечения и забавы – не кощунство? Уместно вспомнить, что одной из причин сооружения иконостаса между алтарем и прочим пространством храма было то, что дети слышали и запоминали слова Евхаристического канона, а после играли в Евхаристию. Более того, до революции в Российской Империи даже были запрещены в театрализованных представлениях показ храмов, икон, изображение святых и т.д., то же распространялось на кинематограф.

Теперь рассмотрим противоположный вариант. Отыгрывается сатанистский ритуал, черная месса. Все будто бы не взаправду. Ролевики смело переворачивают крест и призывают сатану. По игре, понарошку, «не взаправду».

Идея ясна? Поскольку зло само по себе не есть некая противоположная Добру изначальная природа, но есть искажение, глумление, уродливая «переделка» Добра, то игра в добро и зло оказывается игрой в одни ворота. Зло, антитрадиция, сатанизм не бывают «ортодоксальными», их нельзя исказить и профанировать, ибо сами по природе своей они есть искажение. Поэтому, совершая «игровую» черную мессу, ролевики ее совершают практически взаправду. А совершая «игровое христианское таинство», они приходят практически к аналогичному результату. Используется крест в игрище в правильном положении, или в перевернутом – а результат почти что один: глумление над крестом.

Результат одинаковой (и вполне определенной!) направленности возникает совершенно независимо от того, что именно моделируется: Православие, католицизм, историческое язычество, «исторический» оккультизм, фэнтэзюшная магия – игра все равно получается в одни ворота, хоть Саурона играй, хоть Франциска Ассизского.

И еще один момент. Игра сняла психологический барьер. Она позволила глумиться над крестом, над таинством, человеку, который бы иначе этого делать не стал. Пусть хотя бы из суеверного страха – но не стал. Игра своим «не-взаправду» сломала барьер. Теперь уже – не так страшно и «взаправду». А ведь человек по природе своей существо общественное. Даже тот, кто внутренне чувствует, что не стоило бы играть такими вещами, невольно вовлекается. Это же роль: играй, отыгрывай, иначе ты портишь игру другим, ты выходишь из роли, ты не умеешь играть... И человек учится. Потом привычка возьмет свое, и этот первый неприятный холодок «от непривычности» уже не будет тревожить душу.

Отсюда мораль: даже без каких-либо дополнительных рычагов РИ – потенциальный источник сатанизма, уже просто в силу своей специфики. Но ведь и сами вполне реальные сатанисты не могут не заметить столь удобного способа пропаганды. И то, что изначально было опасной случайной возможностью, начинает реализовываться как естественная закономерность. Но об этом позже.

Когда ночью у костра народ в черных балахонах начинает ритмично скандировать:

«Черные боги, дайте мне силы
Тьма вековечная, дай мне силы
Чтобы угасло Добра сиянье
Чтобы весь мир оросился кровью

то лично мне кажется, что уже все равно – игра это или не игра. (Между прочим, песня подлинная, специально написана для одной из игр по Кринну, конкретно – для отправления обряда черной богине Такхизис).

Но есть еще один момент. После игры такие песни (и конкретно эта в том числе) не умирают. Их продолжают петь – уже не персонажи, а люди вне роли, по жизни. Их тиражируют на аудиокассетах. Они попадают к новым людям, не участвовавшим в той игре. Они приживаются... И многие из тех, кто поет вот эту самую песню, уже даже не знают ни о том, что она написана для игры «Кринн», ни о том, что это обращение к Такхизис. Песня обрела свой собственный, заключенный лишь в ее словах смысл. Призывание Вековечной Тьмы, «чтобы весь мир оросился кровью». Это сатанизм, господа. Сатанизм воочию, без всяких скидок и кавычек.

Вопрос четвертый, очень важный, но о котором всегда забывают. Говоря о проблемах, связанных с РИ, почти все время останавливаются на самих игровых действах. Это самые яркие моменты ролевой жизни, и они, естественно, в первую очередь привлекают внимание. Но ролевая жизнь далеко не ограничивается временем РИ. РИ – это дни, редко когда неделя. Ролевая жизнь длится годами, причем часто непрерывно. И вот именно в этой сфере – в жизни самой тусовки – мы и видим полномасштабную реализацию тех явлений, которые критики РИ порой не слишком обоснованно приписывают игровым действам. Вот ими и займемся.

Пожизненная квента. Выглядит это так: «на той игре я гнома играл, но на самом то деле по жизни я эльф». Настоящий. Странное убеждение. Будь оно полным – было бы легче. Его можно было бы легко определить как шизофрению и начать лечить. Серьезно, стационарно и медикаментозно. Но игры сделали свое дело. Человек научился жить ролями. Когда это необходимо (например, на приеме у психиатра) он сыграет (!) роль нормального человека из этого мира. Оставшись с приятелями – снова вернется к роли эльфа. Он уже не вычленяет свою личность как таковую. Он растворился во множестве ролей. Через месяц он, возможно, поменяет «пожизненную квенту» и выяснит, что на самом деле он не эльф, а трансформер. И это тоже станет частью его диссоциированного сознания. У таких людей странная вера. Они не умеют ни верить, ни не верить, они как-бы-верят. Они играют роль, и ощущают себя играющими роль, но в принципе не способны выйти из роли. Они могут только поменять одну роль на другую.

Понять нормальному человеку такой строй психики сложно. Надо увидеть. С простыми шизофрениками проще. Если он уверен, что он Наполеон, то он хотя бы в этом уверен. Его можно в чем-то убедить, отталкиваясь от этой его хоть и патологической, но оформленной убежденности. С «эльфом» не выйдет. Он как бы знает, что он эльф, он как бы знает, что на самом деле он не эльф, и эти две (иногда гораздо больше) убежденности не воспринимаются им как противоречащие друг другу. Обращаться к разуму и последовательности в суждениях бесполезно. Таковые по факту отсутствуют.

Игры в реальном времени. В принципе описанное выше состояние и есть в определенном смысле игра в реальном времени. Живет человек в городе, пользуется транспортом, возможно, даже учится и работает. Но собирается компания – и там он уже эльф. Там у них своя жизнь, свои проблемы, и, главное, свое постоянные роли.

Но в ряде случаев игры в реальном времени проводятся в более формализованном виде – именно как собственно РИ – с правилами, мастерами-организаторами и проч. Идти они могут месяцами и годами «без отрыва от производства». В ряде случаев в результате личность игрока уже от личности персонажа не отличить, и на выходе мы получаем «эльфа-по-жизни». Или не эльфа, а кого другого – не суть важно.

Системное родство. «Эльфы-по-жизни» существуют не в вакууме. Они существуют в среде себе подобных. Они общаются, живут в рамках своих ролей. На их отношения накладывается в виде матрицы отношения тех литературных персонажей, с которыми они себя отождествили. То, чего нет в книгах, дополняется фантазией. Эти индивидуальные фантазии они более или менее согласуют между собой, диким образом перемешивая куски из совершенно различных книг и фильмов. Между ними устанавливается таким образом сложная и громоздкая система отношений, включая отношения как-бы-родства. На жаргоне этой среды этот род отношений носит название «системное родство». Иногда это «системное родство» возникает через отождествление себя с персонажами-родственниками, иногда – наоборот, вопреки всем «квентам», тут правил нет. Так рождаются эльфы – дети барлогини и Вольтрона, который в свою очередь, племянник Геда и внук Чубакки. И так далее. При этом «системный» или «звездный» брак легко выступает как «законный» повод для блудного сожительства.

На все это накладывается такая беда, как девочки, которые по пожизненной квенте мужики, и соответственно себя воспринимают. Или как-бы-воспринимают. Учитывая тенденцию к маргинализации тусовки и к подчеркнутости эпатажа, это легко и быстро доходит как минимум до внешней манифестации лесбиянства, а то и до самого означенного извращения в реальном виде.

Оккультизм среди всей этой массы реализуется как в классических, «папюсовско-пентаграммных» (вызывание духов, пентаграммы, черные свечи, порчи и проч.) и «кактусно-кастанедском» (измененные формы сознания, союзники, точки сборки...) вариантах, так и в гораздо более распространенных и банальных нью-эйджевских формах, называемых энергуйством (астрал, ментал, энергетические поля и так далее). Характерно ролевиковско-толкинистской формой оккультизма является так называемое глюколовство оно же мироглядство. Коротко говоря, суть этой оккультной практики состоит в вызывании у себя видений иных миров, а также отождествление себя с персонажами этих миров. Важно отметить, что «мироглядство» - это не просто жизнь в фантазии, а реальная оккультная практика. Сами представители этой среды различают «просто эскапистов» и «настоящих глюколовов».

Ну и ко всему этому добавляется сатанизм – как стихийно зарождающийся среди оккультистов-мироглядов и игровых магов (не проходит даром «Тьма вековечная, дай мне силы»), так и сознательно культивируемые собственно серьезными сатанистами, ведущими целенаправленную работу в толкинистско-ролевой среде. Самый известный пример – деятельность Натальи Васильевой, переложившей сатанистские сюжеты на «толкинистский лад» в своей «Черной Книге Арды». В результате внутри толкинистского движение возникло движение ниеннистское (Ниеннах – псевдоним Васильевой), исповедующее откровенный сатанизм, только с использованием заимствованной из книг Толкина терминологии и названий.

Описанные явления тесно переплетаются между собой, образую ту самую квазижизнь, которой тусовка живет. Глюколовство нередко определяет личные квенты. Из сопоставления личных квент рождаются сюжеты для «толкинистских апокрифов». Апокрифы служат поводом к глюколовству. И так далее, и так далее.

Совместимость всей этой гнусности, составляющей суть жизни толкинистко-ролевой среды, с Православием и с православными представлениями о нравственности, пусть каждый оценит сам. Я же хочу сделать ряд важных заключительных замечаний.

1. Разумеется, далеко не все толкинисты и ролевики погружены в жизнь описанной среды. Естественно, что сохраняющие человеческий облик ролевики и толкинисты относятся к описанной тусовке с глубоким отвращением и от нее дистанцируются.

2. Разумеется, здравомыслящие организаторы РИ (т.н. мастера) стараются по возможности не допускать описанную массу на проводимые ими действа.

3. Разумеется, в подавляющем большинстве случаев крупные роли играют не описанные выше уроды, а люди вполне (или хотя бы более или менее) в здравом уме и трезвой памяти.

Но, когда господа эстелевцы и прочие защитники толкинизми и ролевизма, утверждают, что описанные явления и описанная масса не имеет отношения к толкинизму и РИ, они бессовестно лгут. Почему между «субкультурой досуга» и маргинальной тусовкой существует прямая причинно-следственная связь – я показал выше, рассматривая вопрос первый данной (шестой) главы. Приведенное мной доказательство этой причинно-следственной связи более чем убедительно для непредвзятого ума, не пораженного лукавым желанием оправдать себя и подвести под свои заблуждения «христианскую» аргументацию.

Требование «статистически доказать» данные утверждения – лукавая уловка. Человеку, хотя бы поверхностно знакомому со статистикой как наукой, очевидно, что применение стат. методов для доказательства (а равно и для опровержения!) представленной картины некорректно. Это просто не область применения статистики. Но чтобы меня не обвинили в голословности (да что там голословность! уже слышу визгливо-истеричное: «ложь, клевета, подтасовка!»), я приведу ряд фактов, цитат и примеров.

ФАКТЫ

Факт первый. Арда на Куличиках (кстати, сам портал называется «Чертовы куличики») – наиболее «официальный», самый крупный и известный портал толкинистов. Раздел «Архивы Минас Тирита», подраздел «В помощь мастеру и игроку» (все на полном серьезе – это не прикол: сходите по ссылке и убедитесь!). «Правила магической техники безопасности в условиях живой ролевой игры на местности». Автор – Вадим Барановский, он же Ингвалл Колдун, обитающий в настоящее время в Бостоне – между прочим, один из «хранителей» портала. Цитирую:

«Автор предлагаемых к использованию правил - один из так называемых магов-по-жизни, в магию глубоко и серьёзно верящий, занимающийся магией и энергетикой около девяти лет и имеющий некоторый игровой опыт

«Будьте вежливы. Поговорите с хозяевами - деревьями, лесными духами и так далее. Объясните им, что вы приехали ненадолго, не причините никому зла и уберёте за собой. Принесите небольшую жертву»

«Уважайте свой костёр. Духи огня - существа капризные»

«При энергетическом наезде - не отвечайте наездом на наезд; это очень загрязняет окружающую среду и способствует нагнетанию нехорошей энергетической обстановки на полигоне, по принципу снежного кома с горки. Закройтесь, понавесьте щитов, зеркал и прочих Вам известных методов магической/энергетической защиты. Если Вы заручились добрым расположением местных духов (см. пункт 2а), возьмите камешек/палочку/что-либо подобное с вашей стоянки и используйте в качестве амулета»

«В случае реальной опасности - тут уже Ваше право отбиваться всеми доступными Вам способами, включая магию и энергетику»

«В момент начала Игры полезен небольшой личный или командный обряд, посвящённый вхождению в Игру, становления своим персонажем. Это полезный аутотренинг для хорошего отыгрыша.

В момент конца Игры, или Вашего выхода из Игры следует провести обряд, обратный по смыслу обряду вхождения. Освободитесь от своего персонажа, Вы им больше не являетесь. Всё зло, причинённое им или ему, остаётся с ним и к Вам отношения более не имеет. У Вас остаётся только добрая память о Вашем персонаже»

«Не беритесь за чистку полигона в одиночку! Один человек может почистить, к примеру, место стоянки, но на полигон требуется команда из не меньше чем пяти-шести опытных, сильных, сработавшихся друг с другом энергетов»

Без комментариев.

Факт второй: Арда на Куличиках. «Онтоволвище». Ветка 2241 Автор – некто под псевдонимом СКР. Сообщение: "Что-то, тетя, всё Вы врёте!" (С) К. Чуковский:

«И вот Вам еще одна историческая справка без нумера: из зафиксированных в истории человечества примерно 200 крупных суперэтносов массово христианскими в разное время было всего около 20 - 10 процентов. А из 2 суперэтносов, массово практиковавших геноцид, христианский - один, т.е. 50 процентов! Похоже, что геноцид - прямое следствие христианской морали...»

В Ветке 2238. Тот же автор. Сообщение «Продолжаю обещанные ответы и приветы»:

«Во-2, то, что иерархи РПЦ по крупному воруют - уже давно доказано! Если хочешь, можно обсудить эту тему отдельно (она большая!) - но не здесь. Сугубый оффтопик!
В-3, с равным основанием (а имхо - так и ГОРАЗДО ОСНОВАТЕЛЬНЕЕ твоего!) заявляю, что:
христианское учение получено далеко не из первых рук (что они и сами признают, кстати);
все христианские представления об устройстве мира - бред;
и "Бога" вашего нету;
и вообще это только я знаю, как и что там было НА САМОМ ДЕЛЕ

В Ветке 2296. Автор – некто под псевдонимом Элдхэнн пишет:

«Сволочь он был, этот ваш Георгий. Чем ему драконы-то помешали? И вообще. НЕНАВИЖУ РЫЦАРЕЙ!!! Сколько родичей сгубили, суки!!!»

Комментарий Дарта: просто иллюстрация степени уважения граждан толкинистов к Православию.

Факт третий: поэзия господ толкинистов:

«Я черный странник, рыцарь черный.
Осталось править вам немного,
Наполнится весь мир ваш стоном.
Твоя душа ко мне вернется,
Об этом сразу я узнаю.
Кровавой жидкости напьется
И сердца пустоту взломает.
Видать судьба моя такая -
Вернуть утраченное темным
»

Автор: некто Дэрк. Посмотреть можно здесь

Тысяча лет без зла," -
скажет священник, рабски целуя крест.
Тысяча лет без Тьмы -
жадно в глаза вопьется кромешный свет.
Тысячу лет весны -
в горькой траве тщетно искать твой след.
Тысячу лет в ответ
видеть падение звезд с ослепших небес.
Тысячи лет с тобой -
да не иссякнет над миром звезда Люцифер!

Автор: Елена Мартынова (Мартиэль)

Ваша святость, ах, ваша святость,
Речистый святой отец!
На заклание под Распятье
Гоните своих овец,
Гнивших праведно и убого,
Да сгинувших без вины,
Звавших бога. Но мы не боги,
Мы - Армия Сатаны.
Эй, Всевышний, гляди, Всевышний,
Как корчится шар земной!
Три минуты на передышку -
И снова в бой, в бой, в бой...
Автор: та же Мартынова. По тому же адресу.
Можете почитать и иные творения этого же автора. Они тоже впечатляют.

«Упоенье борьбы, с чем бороться - не так уж и важно.
Мы живем для себя, все законы - ненужное бремя.
Ормаллен! Ормаллен! Обоженному сердцу не страшно.
Научившийся боль причинять торжествует над всеми

Автор: Полина Черкасова (Мистардэн)

Комментарий Дарта: найти примеров подобной толкинистской и околотолкинистской поэзии можно сотни. Причем как у «темных по жизни», так и у «светлых по жизни». Это те песни, которые поются на толкинистских менестрельниках и ролевых играх. Причем обратите внимание: господа толкинисты-«христиане» не выражают по этому поводу протеста и возмущения. Терпимость, толерантность и политкорректность дороже христианства. Господ толкиниствующих христиан приводят в бешенство исключительно нормальные Православные, не проявляющие «должной» терпимости к свободе подобного «творчества».

Факт четвертый Факты манипулирования и проведения структурных экспериментов мастерской группой Д. Богуша. К сожалению, найти этот материал в интернете пока не удалось.

Факт пятый:

«Кто стучится в мозг ко мне
или
Кое-что относительно общения с существами иных миров

Пункт 1. Об основных типах гостей

1) Одержание. Появление обычно спонтанное, подчинение сознания максимальное. Появление одержащего бывает обычно кратковременное или одноразовое, если, конечно, он не ставит себе целью подчинить именно это сознание. Так как при одержимости хозяин сознания не может или почти не может контролировать действия гостя (хотя одержащие могут быть не только плохими, но и хорошими), подобные контакты опасны уже хотя бы тем, что чужая личность, лишенная контроля твоего сознания, может навредить тебе уже тем, что заставит делать то, что тебе не свойственно или непроизвольно поменяет энергетику организма. Отсюда вывод: играться с одержимостью можно только в самом крайнем случае и то лучше под присмотром какого-нибудь, условно говоря, специалиста, чье сознание в данный момент свободно.

2) Ноосферическое одержание (вещание). Погружение в максимальный транс для сбора информации. Максимальное ослабление внутреннего контроля для того, чтобы автоматически получить какие-то ответы на вопросы, на которые ты настроишься. При этом свободное от твоего контроля сознание превращается в автоматический уловитель информации. Ты можешь осознавать себе и получаемую информацию ровно настолько, чтобы определить ее качество (например, говорит ли допрашиваемое существо правду или порет лажу).

3) Совмещение. Самый удачный и удобный вид ноосферической связи. Взаимопроникновение сознаний, при котором каждый хозяин и каждый гость участвуют в контроле обстоятельств в обоих реальностях. (При совмещении ты, являясь одновременно и хозяином и гостем находишься сразу в двух мирах. То же происходит и с твоим партнером. Допустим, ты осознаешь одновременно парк Сосновку и Лориэн, а твой напарник по совмещению - эльф - Лориэн и парк Сосновку).

4) Одностороннее совмещение. "Экскурсия" в реальность твоего партнера с помощью проникновения в его сознание, разумеется, с его согласия (конечно, можно и без согласия, но это уже мистика ноосферических сетей запрещает).

5) Проявление. Влияние на мир партнера с помощью одностороннего совмещения, то есть руководство его обстоятельствами с помощью его тела и его мозга. Пример - ты помогаешь найти дорогу заблудившемуся в лесу приятелю, находящемуся в параллельном мире, одновременно направляя его движение и обозревая весь лес.

6) Постоянное проявление. Длительный и часто повторяющийся контакт с обменом информацией, взаимной помощью, насколько это возможно, и правом говорить и действовать от имени партнера. (Допустим, вы диктуете друг другу свои стихи или, например, Саурон разрешает кому-то из своих постоянных проявленцев рассказывать о Мордоре от своего имени).

7) Постоянное подключение - сбор информации о каком-то мире или существе, обычно непроизвольный. (В просторечии - бешеный палантир :) ) Такое подключение может либо развиться в проявление, либо сойти на нет, либо в конце концов осознаться как память прошлых или предвидение будущих инкарнаций.

8) Самопроизвольное возникновение чужой сущности, то есть ее ноосферической матрицы (именно возникновение, а не вселение). Встречается редко, отличается от прочих видов контакта с чужой личностью тем, что чужая матрица не несет внемировой информации, так как рождена на материале хозяина, являясь его инвариантом. Внешне "беременность" таким инвариантом проявляется основном в виде бурной деятельности (или ее имитации) в связи с началом начать новую жизнь. (Бывают существа, рожающие новые матрицы чуть ли не каждую неделю. Предлагаем называть их матричными принтерами).

Автор: Мариана Орлова (Ассиди). И не подумайте, что это шутка! Текст размещен на сайте «Тол Эрессеа» - весьма авторитетный и известный толкинистский сайт, между прочим, наиболее полная коллекция вторичной литературы «по Толкину».

Еще одна выдержка из статьи «Диктатура тусовки» того же автора:

<>«Вообще, выяснение отношений становится любимым занятием в тусовке, заменяющим все остальные. Только и слышишь, кто с кем поссорился и кто кому теперь муж, жена, сестра, брат, бабушка или дедушка. "Семейные" связи становятся настолько запутанными и разветвленными, что немудрено оказаться самому себя тетей или дедушкой. Интересно, смогут ли эти мальчики и девочки, с такой легкостью заводя "семейные" связи, завести когда-нибудь настоящую семью? Тем более что большинство тусовочных "семей" - это девочки с девочками. И если такая девочка выходит замуж "по цивилу", то не факт, что она через год не разведется».

Для ознакомления с «их нравами» советую вообще познакомиться со статьями и с художественными текстами данного автора: необычайно познавательно. Особо рекомендую «Приказано вспомнить».

Факт шестой. Черная книга Арды – сатанизм, адаптированный специально для толкинистов. Авторы – Наталья Васильева (Ниеннах) и Наталья Некрасова (Иллет). По этой же ссылке можно найти массу третичной литературы: уже даже не «по Толкину», а «по Ниенне».

Факт седьмой. Откровенная и вообще не скрываемая проповедь совершенно явного, так сказать «классического», сатанизма на ролевых сайтах.

«Страница Российского Братства Ситов». Из «декларации»:

«Российское Братство Ситов - это сообщество людей, которые увлекаются ролевыми играми на местности и считают постоянной свою принадлежность к, так называемой, "Темной Стороне". Это отнюдь не значит, что люди, которые собрались здесь - какие-то инфернальные злодеи или что-то подобное. Это значит лишь, что они посвятили свое время на РИ отыгрыванию различного рода отрицательных персонажей и совершенствованию этих имиджей». В библиотеке сайта выложена информация по культу Вуду и (внимание!) «сатанинская библия» Ла Вея!

«Братство детей Мелькора». Пентаграммы. Откровенная пропаганда сатанизма и оккультизма в статьях.

Факт восьмой. Логично следующий из семи предыдущих.

Лидеры сатанинского движения пытаются показать свою секту как нечто вроде элитарного клуба эрудитов. Так, на базе подросткового центра эстетического воспитания, расположенного в самом центре города, была объявлена Всероссийская сюжетно-ролевая игра помотивам произведений Толкиена “10 дней в Средневековье” с выездом на десять дней в палаточный лагерь. У многих молодых людей в результате таких игр нарушается психика. Одна из девушек после нескольких участий в мессах около года лечилась в психиатрической больнице. Тюменские сатанисты поддерживают связь с единоверцами из Челябинска, Екатеринбурга, других городов».

Беспалов Альберт Российская газета, №175, 11.9.1998

«В сыром осеннем лесу алым пятном на пожухлой траве лежала человеческая нога. Точнее, кусок. Это была часть семнадцатилетней Насти, студентки РГГУ. Остальные части тела были закопаны неподалеку. На руках убитой ножом были вырезаны странные символы.

Убийцу нашли быстро. Девушка по имени Стелла с двумя парнями пришла в гости к отличнице Насте. Выпили, повздорили. В итоге Настя получила 26 ножевых ранений. Затем ее тело разрезали на куски в ванной, сложили в пакеты и отвезли в дачный поселок. Там закопали».

«Мегаполис-Экспресс» №44, Понедельник, 5 ноября 2001г.

Этот же факт подтверждается другими публикациями ()Московский Комсомолец 19.9.2000, Россия 20.9.2000 и источниками ( форум Кураева).

"Воронежские ролевики за два года потеряли трех человек, причем двух из них — на выездах. Дивногорье 1999 года окончилось смертью одного человека из тульской команды, и хотя тамошний региональный мастер должен был, по идее, отвечать за их безопасность, (это главная обязанность мастеров), к своим функциям он (вернее, она) относился крайне халатно".

Змеевский Петр, Холодов Алексей «Молодой Коммунар»,№95(11271), 26.8.2000

«Я не отношусь к ролевому движению, но у меня много друзей, которые либо участвовали в нем, либо до сих пор участвуют. Большинство из них попросту играются, но есть и такие, у кого всякое представление о реальности смещено неизвестно куда. И это, надо сказать - страшно. Причем чем дальше, тем больше таких становится. Я уж не говорю о достаточно неприятных несчастных случаях, которые то и дело происходят на полигонах и вне их. На форуме я уже рассказывала, что за один прошлый год в маленьком городишке, откуда я родом, было три таких случая:
- Одного мальчика потыкали ножом его же друзья из ролевиков,
- Мальчик и девочка решили повеситься дружно. Мальчик девочку повесил. Сам сел в тюрьму
- Руководитель движения по городу тоже повесился.
Это на 100 тыс человек населения...
Страшно?
Недавно уже здесь в Красноярске гопники пришли чинить разборки в клубе, а некто из ролевиков пырнул одного из них ножом - хороший способ выяснения отношений? Сейчас сидит в КПЗ.
Говорят, что одни случай - случайность, два - тенденция, три - уже статистика. Так что это - статистика?
У меня есть еще масса примеров, интересно?
»

Личное сообщение на форуме «Эстель»

Вот то безобидное движение, которое взялся защищать от «клеветы» «православный» Федоров. Но (не странно ли?) тут же и добавляет: «Да, рост популярности неоязычества, разных мастей оккультизма, даже сатанизма среди определенной части ролевого движения - факт, который нельзя оспорить». Так чего ради было городить огород? Ни Музафаров с его группой «Китоврас», ни другие критики толкинизма не утверждали, что любой игровик или толкинист – это оккультист, сатанист и вообще мерзавец. Речь шла об опасных тенденциях данного движения, о целенаправленном насаждении идеологии вполне определенного характера. О том же говорю и я. Среди ролевиков и толкинистов встречаются милейшие люди. Но какое это имеет отношение к вопросу о совместимости этих явлений с Православием? Честные, умные, порядочные люди есть, например, и среди адвентистов. Это делает адвентизм совместимым с Православием?

Среди ролевиков есть православные. Но, насколько я понимаю, есть очень существенная разница между выбором отдельно взятого воцерковленного мирянина и позицией Церкви.

«Можно ли сказать, что причиной этого стала сама природа ролевого движения?» - задает риторический вопрос Федоров. Да, можно. Надеюсь, что в моей статье такая позиция обоснована достаточно аргументированно.

И, наконец, общий рефрен толкинистов-апологетов: многих чтение Толкина привело к христианству. К какому, позвольте вас спросить, христианству? К латинской ереси? Воистину, великое благо – превратить безверующего (потенциально открытого для проповеди подлинного христианства, по крайней мере «нейтрального») в еретика, извратителя догматов и предателя тысячелетней традиции своей Родины. Будем радоваться по поводу обращения в ересь и лжеверие?

Или через книги Толкина они пришли к Православию? Ну-ну... К «православию» с Сильмариллионом за пазухой, в духе печально известного «Толкиновского общества СПб»: икона в одной руке, деревянная катана в другой, и молитва «Отче наш» на эльфийском языке в лесу. Я хочу услышать ответ на вопрос: как относятся те «православные», которых к «вере» привели книги Толкина, к латинской ереси? И я могу предсказать ответ. Они относятся к ней так же, как относился к ней и «православный» Мень, как относится к ней и «православный» Федоров. Для них латинские еретики, злейшие враги Православия – это «братья во Христе». Не к христианству привели их книги Толкина, а к мерзости экуменизма, к религиозной всеядности и самообольщению.

Может ли толкинист стать Православным? Может. Но для этого ему надо перестать быть толкинистом.

Можно сколько угодно глумиться и ерничать по поводу ошибок (порой грубых), допущенных группой «Китоврас». Но эрудиция ли участников диспута определяет то, за кем правда. Что из того, что члены группы «Эстель» знают Предание лучше, чем Музафаров? Старушка в храме, возможно, вообще читать не умеет. Но она верит, она – Православная. А «эстелевцы», с кичливой надменностью жонглирующие надерганными из Св. Отцов цитатами... Да, что там говорить... Вот официальная информация:

Борис Немировский (Эрфарот). Иудей, гражданин Израиля.

Наталия Некрасова (Иллет). «Православная - благодаря Толкиену». Дополню от себя: «православная» Н. Некрасова – между прочим автор таких вот замечательных строк:

Мы – занесенный роком бич
Над христианским дряхлым миром"

и еще:
«Рабам смиренья на земле
Господь отплатит мукой рая,
Но не по нам покой и тлен»

и еще:
«Услышьте, услышьте, забытые боги...
Того кто в ночи изменяет свой облик,
Потомка Луны и Великого Волка!».

А еще «православная - благодаря Толкиену» Некрасова – соавтор уже упомянутой «Черной книги Арды» - сатанисткого «апокрифа» для толкинистов. Той самой «ЧКА», которую, кстати, вроде как поругивает в своем сочинении Павел Федоров. Поругивать, конечно, поругивает, но в борьбе с «фундаменталистами» «православные толкинисты» трогательно единодушны.

Екатерина Кинн, спикер команды "Эстэль". Агностик.

Можно было бы и продолжить. Спрашивается в задачнике: чего ради вся эта компания агностиков, иудеев и прочих «православных сатанистов» кинулась столь рьяно доказывать «совместимость» толкинизма и РИ с Православием? Вопрос то поставлен не о том, что хорошо, что плохо, а просто о совместимости одного с другим. РФ – государство светское, в ней несовместимые с Православием вещи не подлежат на этом основании запрету. Есть толкинизм, есть РИ, их никто не запрещает. Есть Православие, к которому упомянутые «эстелевцы» не имеют отношения (я говорю о тех из группы, кто не имеет). В чем причина столь агрессивного напора и остервенения? Грубо говоря, какое их – агностиков и иудеев – дело до того, совместим толкинизм с Православием или нет?

Ответ я вижу один. Сам факт существования Православия – нормального, православного Православия – не дает господам иудеям, агностикам и филокатоликам заснуть спокойно. Им хочется перекроить Православие по своей мерке, навязать ему свои мнения, свои представления о жизни, свой стиль жизни. Православие, видите ли, должно под них подстроиться. Стать «терпимым», подправить свои догматы, подравняться, одним словом, под игровой и либеральный «дух времени».

Так кто проявляет агрессию и нетерпимость: православные фундаменталисты с их строгим и настороженным, но сдержанным неприятием чужого, или модернисты вкупе с толкинистами и прочей нью-эйджевской братией, которые во имя либеральных свобод прут в чужой монастырь утверждать там свой устав? По-моему, ответ очевиден. Никто не нападает на вас, граждане толкиноиды! Вам просто говорят: «живите себе своим глюками, но не лезьте в наш дом. У вас свои нормы, у нас – свои. Мы считаем, что они несовместны. Ну и оставьте нас в покое». Вот что вам говорят! «Как это, оставьте в покое?! Это с чего мы будем вас оставлять в покое? У нас открытое общество! Не смейте от нас закрываться! Это абскурантизм (фундаментализм, ...). А мы – либералы! Мы в своем обществе либеральном вашего абскурантизма не потерпим. Все должны быть открытыми! А кто не открытый – тот фашист!». Ну и уж, конечно, коли возникла возможность плюнуть в сторону Православия, господа немировские и иже с ними точно в стороне не останутся. Тут уж голос крови зовет посокрушать «трефные гойские царства».

Можно сколь угодно долго играть аргументами и заниматься софистикой. Можно доказывать, что черное – это белое, что Ахиллесу вовек не догнать черепаху, что брадобрей не может быть сам бритым... Можно надергать цитат из Предания. Можно чувствовать себя ужасно правым и правильным. Но есть в мире такая упрямая штука как факт. До обидного простой, примитивный, совершенно независимый от построений высоколобых умников. Просто факт.

Посрамили «Китоврасов». Высмеяли «черносотенную» теорию о «тлетворном влияние Запада» и о том, что толкинизм есть идеологическая диверсия. Высмеяли. Показали, какие мы умные. Насладились собой. И закончить бы на этой оптимистической ноте... Да вот беда, жизнь то с концом диспута не заканчивается. А год спустя Екатерина Кинн – былой агностик – приняла католичество. И этот простенький, упрямый факт перечеркивает все громадье теоретических конструкций, которые дружная бригада иудеев и агностиков сооружала целый год.

Вот настоящий, фактический итог. Очень символичный и показательный. Вот ответ на все поставленные вопросы. Вот факт, а не пустопорожние слова. Лидер группы «Эстель» сделала свой выбор. Она приняла латинскую ересь. Дискуссия окончена. Точка.

Кто оказался прав? «Эстель»? «Китоврас»? Прав оказался так и оставшийся неизвестным старец, сказавший китоврасовцам: «сердцем вы правы, но доказать свою правоту не можете, по недостатку богословских знаний». То, что не доказали «китоврасы», доказала жизнь.

7. Послесловие или какое мое дело.

Почему и зачем я – невоцерковленный человек, не христианин, ролевик с пятилетнем стажем, прошедший школу игрока, автор посвященного ролевым играм сайта – написал эту статью? Какое мое дело? Отвечу, какое.

Есть два разных мировосприятия, два способа жить, две возможности, два мира, две, если угодно, системы правил. Один - мир светских книг, интересного общения, приятного досуга. В этом мире много привлекательного. Именно в этом мире существуют развлечения, в том числе РИ. По сути он сводится к двум моментам – заработал деньги и потратил деньги для своего удовольствия. В чем именно удовольствие состоит – это вопрос уже второй. Я люблю книги и походы, другой – пиво и дискотеку. Разница есть, но она вторична. В любом случае – это жизнь во имя себя, во имя своего удовольствия.

Есть другой мир, другая система правил – жизнь в Церкви. Жизнь, посвященная не удовольствиям, но Богу.

У человека, и меня в том числе, есть выбор. Это и есть свобода. Те, кто пытаются перекроить Церковь под стандарты «общества удовольствий», лишают меня выбора. Я защищаю свое право на выбор. Я защищаю свою свободу – я, ролевик, Дарт Вальтамский.

Размещено: 13.01.04