Главная Новости Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Личные страницы


Диэр

По ту сторону зеркал

(или "Добрый человек! Поверь мне...")


"Жила-была молодая девушка, скромная школьная учительница, Елизавета Ивановна Димитриева, с маленьким физическим дефектом - поскольку помню - хромала. <...> В этой молодой школьной девушке, которая хромала, жил нескромный нешкольный жестокий дар, который не только не хромал, а, как Пегас, земли не знал. Жил внутри, один, сжирая и сжигая. Максимилиан Волошин этому дару дал землю, то есть, поприще, этой безымянной - имя, этой обездоленной - судьбу. Как он это сделал? Прежде всего, он понял, что школьная учительница такая-то и ее стихи - кони, плащи, шпаги, - не совпадают и не совпадут никогда. Что боги, давшие ей ее сущность, дали ей этой сущности обратное - внешность: лица и жизни. Что здесь, перед лицом его - всегда трагический, здесь же катастрофический союз души и тела. Не союз, а разрыв. Разрыв, которого она не может не сознавать и от того она не может не страдать, как непрерывно страдали: Джордж Элиот, Шарлотта Бронте, Жюли де Леспинас, Мэри Вэбб и другие, и другие, и другие некрасивые любимицы богов. Некрасивость лица и жизни, которая не может не мешать ей в даре: в свободоном самораскрытии души. Очная ставка двух зеркал: тетради, где ее душа, и зеркала, где ее лицо и лицо ее быта. Тетради, где она похожа, и зеркала, где она не похожа. Жестокий самосуд ума, сводящийся к двум раскрытым глазам. Я такую себя не могу любить, я с такой собой - не могу жить. Эта - не я. <...> Как же быть? Во-первых и в-главных: дать ей самой перед собой быть и быть целиком. Освободить ее от этого среднего тела - физического и бытового, - дать ей другое тело: ее. Дать ей быть ею! Той самой, что в стихах, душе дать другую плоть, дать ей тело этой души. Какое же у этой души должно быть тело? Кто, какая женщина, по существу, эти стихи писала?

Нерусская, явно. Красавица, явно. Католичка, явно. Богатая, о, несметно богатая, явно (Байрон в женском обличье, но даже без хромоты), то есть внешне счастливая, явно, чтобы в полной бескорыстности и чистоте быть несчастной по-своему. Роскошь чисто внутренней, чисто поэтовой несчастности - красоте, богатству, дару вопреки. Торжество самой субстанции поэта: вопреки всему, через все, не из-за чего - несчастность. <...> Как же ее будут звать? Черубина рождалась в Коктебеле, где тогда гостила Е.И.Д. Однажды, год спустя, держу у Макса на башне какой-то окаменелый корень, принесенный приливом, оставленный отливом.

это, что у тебя сейчас в руках, это - Габриак. Его прямо на песке, прямо из волны взяла - Черубина. И мы сразу поняли, что это - Габриак". - "А Габриак - что" - "Да тот самый корень, что ты держишь. По нему и стала зваться Черубина." - "А Черубина откуда?" - "Керубина, то есть, женское от Херувим, только мы К заменили Ч, чтобы не совсем от Херувима." Я, впадая: "Понимаю.От черного Херувима..."

(Марина Цветаева, "Живое о живом", рассказ о Черубине де Габриак)


В общем-то, дальше я могла бы ничего и не писать. Первая ролевая игра поэтов Серебряного Века, душ свободных и чистых от предрассудка ложной правдивости.

Вы не находите, что фэндом дает многим и многим из нас, приходящих сюда людей, то самое, что Волошин "подарил" Елизавете Димитриевой? Новую жизнь, в которой каждый из нас является собой. На самом деле, это великий дар: понимание уравнения того, кем ты являешься - с тем, кем ты хочешь являться. Наверное, много раз дружба между людьми начиналась с ощущения, оставшегося после РИ: "В этой роли он(а) был(а) собой".

Иначе зачем бы все это было нужно вообще.


Я уже писала о нистанор пару статей. Эта, пожалуй - итоговая черта: какая разница, господа. Являются ли эти люди инкарнациями мужчин, т.п. Это материи, на теоретическом уровне, пока что, недоказуемые. Но эти люди пришли сюда - творить свою сказку, быть собой, пришли за жизнью, в которой они смогут жить, не впадая в бесконечное противоречие "между тетрадью и зеркалом", между душой и телом. Пришли искать тех, кто будет в первую очередь - видеть душу. Тех, кто скажет: "Девочка, в зеркало взгляни, размер бюста вспомни, да?" - их в "в цивиле" хватит.

Есть те, "кому больше всех надо", кому мало изначальной данности судьбы и плоти. Те, кто хотят жить в мире так, чтобы не ходить по земле. Или - почти по ней не ходить. Если еще и мы по ним бить начнем, если еще и в "сказке" им не будет места - то где же они тогда будут, эти Острова Блаженных? И ради чего тогда существует ролевой фэндом, если не для тех, кто творит свою сказку и старается принимать чужие?

"Сними обувь твою... ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая..." Есть последний приют для кого-то. Если людям нужна эта сказка - какое право другие люди, "грешные" в чем-то своем, имеют - отнять ее, надругаться над ней, швырнуть ее в грязь неверия и насмешки? Ты не веришь в них, человек? Значит, тебе не по пути с ними, и все. Отойди от них и не смотри в их сторону. Но - смолчи, ибо за щит можно спрятаться от стрелы, не от жестокого слова. И право этих людей на их сказку, их миро- и самоощущение - ничуть не меньшее, чем твое право на то же самое.


Я играла на РИ мужские роли. Завести себе, что ли, мужскую квенту, чтобы иметь еще более полное право - на эти слова?

"...Я-то трижды: как женщина, как поэт и неэстет любила не гордую иностранку на хорах и на хорах жизни, а именно школьную учительницу Димитриеву - с душой Черубины..."

(М. Цветаева, там же, о том же.)

Я верю в свои "сказки" и люблю тех, кто верит в свои. Нистанор, не смотритесь в зеркала чужих речей, не усложняйте себе жизнь. В конце-концов, это даже пошло: пасть под ударами там, где можно просто отвернуться, и тем более - пасть под плевками. Возможность быть собою и смотреть на мир без ощущения власти над тобой маски чужой судьбы и плоти - многого стоит. Дороже, чем, видимо, способны понять те, кто этого не признают.


Ive Morerante
вторник, 9 марта 2004 г.

Размещено: 06.09.04