Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Ассиди

Арда 1/2

Посвящается Кэтрин Кинн

Наш город в общем-то небольшой, с Москвой не сравнишь. Из достопримечательностей имеются пожарная каланча 19-го века, горисполком в двенадцать этажей из стекла и бетона, двадцать трамвайных маршрутов и три института - педагогический, медицинский и сельскохозяйственный. А еще у нас имеется Комсомольский парк на берегу реки, где каждую субботу собираются толкинисты, мы то есть. Нас, конечно, не так много, как в Москве, или там в Петербурге, но зато мы никогда не ссоримся и никаких крупных разборок у нас не бывает. Пусть москвичи себе ругаются - у них за год можно друг друга не увидеть, если специально того не хотеть. А у нас - задерешь какого-нибудь чересчур ретивого маньяка, а потом окажется, что он на соседней улице живет.

У нас в Комсомольском парке всякого народу полно. Есть дивные эльфы, гоблины, хоббиты, какие-то совсем неведомые науке существа с неизвестных планет, несколько кендеров, парочка повстанцев, три Амберских принца и всякого разного народу без счета. Ниеннисты тоже есть - куда же без них? И никаких разборок между толкинистами и ниеннистами не было до того самого дня, как вернулась из Москвы Ундомиэль. За год учебы в университете она, видимо, так прониклась московской непримиримостью, что решила тут же что-то искоренять и преображать и мишенью для ее нападок стали наши бедные темные. С орками она решила не связываться, они парни здоровые, они и по голове могут. А ниеннисты наши - создания хрупкие, нежные, они даже послать не умеют, не то что кулаком огреть. Мало того, что Ундомиэль сама развела буйную деятельность по уничтожению дурного влияния злобного Моргота, так она еще и позвала из Москвы знаменитую Эленриль, которая хоть и занята круглый год без продыху, но смогла выделить несколько дней своего драгоценного времени, чтобы разобраться с заразой калечащий умы молодежи... и далее по тексту.

Я сам не скажу, что очень темный. Но и светлым назвать себя не могу. Не по душе мне как-то эти эльфы и сказочки с красивым концом. В жизни, небось, все так красиво не бывает, да и злодеи куда умнее, чем те же назгулы, которые с трех шагов Кольцо учуять не смогли. Но "Черная Книга", с другой стороны меня особо не привлекает - там все еще красивее и такое хрупкое, что того и гляди разобьется. А я не привык на цыпочках ходить, уж если я куда-то попал, я со всех сторон это исследую, и чужим словам верить не буду. Такой вот я, ни светлый и не темный, человек в общем, а кем же мне еще быть? Но к ниеннистам нашим я отношусь с симпатией, иногда даже с большей, чем к толкинистам - особенно к их заводилам Арэдэль и Мэлвен. Третьей в их компании была та самая Ундомиэль, что в Москву учиться уехала. Вот еще чего не понимаю - почему ей здесь не сиделось, ей что в нашем родном городе тесно? Я если после своего техникума куда поступать буду, то только на заочный. Элхэ, Ахтэнэ и Нариэль тоже никуда уезжать не собираются. Ахтэнэ учится в медицинском, Нариэль в педагогическом, а Элхэ только в следующем году школу кончает и еще не выбрала, куда ей поступать. Предки прочат ее в сельскохозяйственный, поскольку живут они на самой окраине, в бывшем поселке, дом у них деревенский, огород есть и живности полно. У них есть поросенок Тулкас, козел Гэндальф и белая козочка Варда, а собак и котов вообще без счета. Когда пошли слухи о скором приезде Эленриль, Нариэль предложила натравить на нее Гэндальфа, на что Элхэ обиженно воскликнула: "Не дам обижать моего козла, он-то в чем виноват!"

В день, когда Эленриль явилась в Комсомольский парк народу там собралось без счета. Я даже не думал, что у нас столько толкинистов. Все, как всегда, расселись под кустами на полянах и на берегу пруда и делали вид, что им, в принципе, все равно и пришли они сюда просто так ради хорошей погоды. Светлая наша троица уселась на скамеечке между двух раскидистых лип (которые мы Валинорскими Древами называем) и гордо так на всех свысока поглядывала. И Эленриль с ними - симпатичная такая на первый взгляд девица, светленькая, только вот голос больно громкий, на другом конце парка, небось, ее слышно. А темные на полянке у самого спуска к пруду уселись кружочком, Ахтенэ слушали (она у нас один из лучших менестрелей, это только Мэлвен не признает) и делали вид, что это все им глубоко безразлично. Элхэ зачем-то притащила с собой любимого пса - кавказскую овчарку по имени Кархарот. Собственно, из-за Кархарота и случалась вся эта история, если бы его не было... Впрочем, расскажу все по порядку.

Прошло, наверное, полчаса, а то и час, когда Эленриль надоело, что на нее не обращают внимания и она, сопровождаемая светлой троицей, направилась к Ахтэне. Послушали ее минут пять, а потом Эленриль надменно так произносит:

- И ты называешь это авторской песней? Да такие стихи можно километрами писать!

- Тогда почему ты не пишешь? - мгновенно отреагировала Ахтенэ

А Нариэль отобрала у Ахтэне гитару и протянула ее Эленриль:

- Спой что-нибудь свое, если тебя наши песни не устраивают.

Эленриль поморщилась:

- Я не пою. И не собираюсь, пока всякие неумехи гитары терзают. Я не собираюсь отдавать себя на откуп толпе.

Народ, столпившийся вокруг, недовольно зашушукался. Интересно, а кому бы понравилось, что его откровенно мордой в грязь тыкают? Однако Ахтенэ сделала вид, что ничего не услышала. Вновь взяла гитару и запела. На этот раз - Ниенну.

- "Читайте книги между строк", - передразнила Ундомиэль, - а вы хоть сами строки прочитать удосужились?

- Вот именно, - поддакнула Мэлвен. - Если внимательно читать книги Толкина, то от всех построений Ниенны не останется камня на камне.

- Послушай, дивная ты наша, - не выдержала порывистая Нариэль, - мы вас трогали? Мы к вам пристаем? Мы вас в свою веру перетащить пытаемся? Так почему вам вашей веры недостаточно, обязательно надо к другим лезть, когда они того не просят?

- А потому что не вера у вас, а заблуждение, - вступила, наконец, в разговор Эленриль. - Вы даже свою любимую книгу невнимательно прочитали, Ундомиэль правильно говорит. Помните, с чего там предисловие начинается? "В начале было слово". Прямая отсылка на Евангелие от Иоанна! А какое слово было у них там в начале? "Слово было - имя, то, что не числится больше среди имен Валаp". Имя Мелькора! Имя сатаны, отвергнувшего Бога архангела!

- Эленриль, ты что, христианка? - перебила ее Нариэль.

- Я агностик, - гордо ответила Эленриль.

Элхэ громким шепотом спросила у Нариэль:

- А что такое "агностик"?

- А это христианин, который боится себе признаться, что он христианин.

Честно говоря, Эленриль меня уже начала утомлять. Ее речуга до боли напоминала лекцию не то по философии, не то по литературе, а явственным подтекстом читалась мысль "какая я тут умная, и какие вы все глупые". Может быть, что-то умное она в самом деле и сказала, но в ее патетическом самолюбовании все мысли как-то растворились. Лучше б она спела что-нибудь... Какие-то ее стихи я видел и мне они понравились.

Эленриль гнала свою телегу, Нариэль время от времени вставляла весьма едкие и меткие замечания, Ахтэне тихо-тихо наигрывала простой мотивчик на гитаре, а Элхэ сидела у ног Нариэль и рассеянно гладила Кархарота. А пес глядел на гостью из Москвы прямо-таки волком, как будто чувствуя исходящую от нее опасность для темной троицы. Пес у Элхэ замечательный! Куда угодно его бери - на игру, на тусовку, на прогулку - ничего не испортит, не помешает, как будто его и нет вовсе. Но стоит кому-то проявить к Элхэ пусть даже маленькую недоброжелательность... Бедняга на своей шкуре убедится, что имя знаменитого волка псина носит не зря. Однажды он загнал Корума на дерево, из-за того, что тот попытался приставать к Элхэ. Снимали незадачливого Вечного Героя всей тусовкой, а Элхэ с подругами держали Кархарота, чтобы снова не набросился. Вот и сейчас - Эленриль ему явно не понравилась. Он смотрел на нее пронзительными явно волчьими глазами и тихо рычал, словно приглашая хозяйку уйти отсюда подальше.

- А эти девочки-Элхэ, - продолжала эльфийка свой бесконечный монолог. - Ведь все это, по сути бегство от проблем, от самого себя...

- Ты Элхэ не трожь, - проворчала Нариэль. - Ты нас не знаешь, отчего же тогда судишь?

- У вас не лучше, чем везде, - отмахнулась Эленриль. - То же закатывание глаз, те же истерики "Ах, Учитель, как я его люблю!"

- Не смей говорить о тот, чего не знаешь! - не выдержала Элхэ.

- Девочка, не перебивай старших, - надменно обратилась к ней Эленриль.

Элхэ бы может и стерпела, она у нас тихая и безответная, но Кархарот не выдержал. Без лишнего шума, без лая, спокойно и деловито, он подошел к Эленриль и укусил ее за ногу. А челюсти у него, между прочим - сам Драуглуин позавидует!

Эльфийка заорала дурным голосом, попыталась отскочить, но с одной стороны от нее было дерево, за которым столпился народ, с другой - ниеннисты и разъяренный пес, и поэтому она потеряла равновесие и шлепнулась прямо в пруд.

- Ну все, Кархарот эльфийку заел, - прокомментировал Шаграт. А Мерлин добавил:

- Держитесь, Аст-Ахэ, сейчас вам устроят Войну Гнева.

Мокрая, со спутанными волосами, со свисающими с одежды водорослями, Эленриль выбралась из пруда. Вытаскивала ее вся светлая троица. Выражении лица эльфийки не предвещало ничего хорошего.

Она повернулась к Элхэ и вдруг, вместо того, чтобы обругать ее последними эльфийскими словами, бросилась к ней на шею:

- Элхэ! Сестра моя! Наконец-то я тебя нашла! Наконец-то я вспомнила, кто я!

- А кто ты? - недоуменно спросила Элхэ, осторожно пытаясь отцепить от себя мокрую эльфийку. - Ты же Эленриль, нолдэ...

- Я не нолдэ! Я из Эллери Ахэ, меня лишили памяти и внушили мне, что я нолдэ! Я всю жизнь прожила среди Нолдор и, если бы не ты, никогда бы не вспомнила себя! Где наш Учитель, что с ним?

Мелвен, Ундомиэль и Арэдель с изумлением глядели на нее, но не слова не произносили, как будто считая все сложно продуманной мистификацией. Эленриль тем временем продолжала распинаться о любви к Учителю, о темных эльфах и белых скалах, причем тем же же тоном и такими же выражениями, как она перед этим говорила о Толкине и Едином Эру.

- Что это с ней? - перешептывались вокруг.

- Элхэ, у тебя собака, случаем не бешеная? - поинтересовался Шаграт.

- Сам ты бешеный, - обиделась Элхэ. - В среду только к ветеринару водили!

- А может, кто в пруд чего накастовал? - предположил Мерлин.

- Да, печальное наше озеро Нурнэн, - подхватил Корум, - что в него бедного только не кастовали.

- Почему это Нурнэн? - удивилась Ахтэне. - Вроде же Куивиэнэн было?

- А вот как на майские Шаграт тут две бутылки водки и ковыряльник утопил, так и стало Нурнэн. Причем ковыряльник вытащили, а водку нет.

- Да? А может, она-то как раз водку и нашла?

- Не могла она так быстро найти! - вздохнул Шаграт. - Если бы бутылку подобрала, я бы сразу заметил, у меня знаете какой нюх на такие вещи! Не хуже, чем у назгулов на Кольцо Всевластья.

- А может, здесь вся вода в водку превратилась? - предположил Мерлин. - Может ты у нас Мессия, а Шаграт? Тот воду в вино превращал, а ты, чтобы не мелочиться - прямо в водку?

- Ну тебя! - отмахнулся Шаграт, но все же наклонился над водой - попробовать. Зачерпнул пригоршню грязной водицы, глотнул и, отплевываясь, полез на Мерлина с кулаками. - Я тебя сейчас сам в этом поганом пруду утоплю, за то, что смеешь над честным орком издеваться, ты, хроник амбарный!

До наших светлых эльфиек, кажется, дошло, что происходит что-то неладное. Потому что Эленриль на их присутствие никак не реагировала, а продолжала что-то нести про черные крылья и любовь к миру, не выпуская из рук ошарашенную Элхэ.

- Эленриль! - окликнула ее Ундомиэль. - Эленриль, что с тобой?

- Я не Эленриль! Я Ахэнен. Меня в детстве лишили памяти и внушили мне, что я нолдэ. А я из Эллери Ахэ, из учеников Черного Валы!

- И сколько же тебе было лет, когда тебя лишили памяти? - поинтересовалась Нариэль.

- Два с половиной года! Но я помню Учителя...

- Да-да, - ехидно заметила Нариэль, - он носил тебя на руках, а ты нечаянно испортила ему черный плащ. Он вымок и Учитель не смог в мокром плаще летать. Как ты смела лишить Мелькора крыльев!

Ни на грош ей Нариэль не поверила. Уж по ней-то видно - когда она таким тоном издеваться начинает, значит нисколечки не верит. А эльфийки чуть в обморок не попадали.

- Эленриль! Что ты говоришь! Это ложь Моргота!

- Да-да, это они тебя заморочили! Ты не можешь быть Эллери Ахэ, потому что их не существует! Профессор о них не писал!

- Профессор мог о них не знать, - грустно вздохнула Эленриль. - Имен не осталось, приказано забыть. Валар сделали все, чтобы сама память об учениках Крылатого иссякла на земле... Но мы остались, наша память дремлет в нас и рано или поздно она проснется и сметет вас, светлых, с лица земли... Ахтэне, сестра моя, дай гитару.

Эленриль взяла гитару и, фальшивя в каждом куплете, запела "На крови траве высоко расти". Мы прямо таки загибались от смеха - ну цирк, честное слово!

- Интересно, что это с ней? - высказал я давно мучавшую всех мысль. Народ только переглянулся вопросительно.

- А помнишь, в Библии тоже похожее было, - встрял Шаграт. - Там этот, как его... Павел, шел по пустыне, тут в него - бабах - ударила молния и он стал ниеннистом.

- Не ниеннистом, а христианином! - поправила давившаяся от смеха Нариэль.

- А какая разница? - пожал плечами Шаграт. - Молнии, правда, не наблюдалось...

- Ну я ж говорю - кто-то в пруд что-то накастовал! - вмешался Мерлин. - Давайте проверим. Окунем туда Шаграта, может он пить после этого бросит...

- Я сейчас тебя самого туда окуну! - заорал Шаграт. - И ты наконец перестанешь над честными орками издеваться!

- Тихо! - прикрикнула на них Нариэль. - Крошка Эльф, иди сюда.

Из толпы выбралась Крошка Эльф - долговязая девица с длинной косой, известная тем, что играет в баскетбольной команде города и живет прямо напротив парка.

- К тебе сейчас можно ненадолго?

- А что такое?

- Вымыть это чудо, и переодеть во что-нибудь сухое. А то если она умрет от воспаления легких, это потом на наш счет запишут.

- Ну пошли, - пожала плечами Крошка Эльф. За что ее все любят - она никому не отказывает. Если в парке очень холодно, всегда можно к ней завалиться и попить горячего чаю. Крошка Эльф всегда пустит, будь ты даже сам Моргот.

Нариэль взяла Эленриль под руку и направилась вслед за Крошкой Эльфом, а Ундомиэль, воспользовавшись отсутствием самого опасного, по ее мнению, ниенниста, набросилась на Элхэ и Ахтэнэ:

- Что вы сделали с Эленриль! Да я на тебя в суд подам! Да твоя собака бешеная!

- Сама ты бешеная, - огрызнулась Элхэ.

Ахтэнэ было не до полемики - она настраивала гитару, совершенно расстроившуюся после нежных эльфийских ручек Эленриль. Элхэ успокаивала Кархарота. Мерлин пытался окунуть Шаграта в пруд, чтобы посмотреть, что их этого выйдет. Остальные с ожиданием смотрели на дорожку, по которой ушли Крошка Эльф, Эленриль и Нариэль. Так что все речи эльфийки пропали втуне. Или в Туне, как говорит Корум.

Наконец, они вернулись. Точнее, сначала прибежала Нариэль и что-то быстро зашептала на ухо Элхэ. Затем появилась растерянная Крошка Эльф с таким выражением лица, будто она только что в одиночку вытаскивала из своей квартиры пьяного Шаграта. И наконец, из-за деревьев гордо выступила Эленриль. Правда, гордый вид ее несколько смазался джинсовым сарафаном Крошки Эльфа, которых хоть и считался мини и облегающим, но на маленькой и хрупкой нолдэ выглядел несколько мешковато.

Ундомиэль хотела было броситься к ней, но замерла на полушаге. Что было вполне логично - неизвестно, как Эленриль на такое среагирует. Вдруг примет за нападение?

- Друзья мои эльфы! - торжественно возвестила Эленриль. - Вы видели, как коварен Враг? Вы видели, как действенны его наваждения?

- Так это было наваждение? - обрадовалось Мэлвэн.

- Так ты не притворялась? - удивилась Арэдэль.

- Как же ты сбросила с себя это наваждение?

- Я воззвала к Эру! - с пафосом провозгласила Эленриль.

- В ванной, - с ехидством добавила Нариэль.

- Чего? - не поняли эльфийки.

- Я же говорю - в ванной. Стоило только встать под теплый душ, так сразу наша Ахэнен вспомнила, что она вовсе не эльф Тьмы, а нолдэ и что Профессор был прав, а Моргот гад. Какое замечательное действие горячей воды!

- Может тебя тоже помыть в горячей воде? - поинтересовалась Мелвен.

- Не подействует. Я каждый день душ принимаю, - отпарировала Нариэль.

А Эленриль, похоже, решила взять реванш за случившееся и начала читать Речь. Именно Речь, с большой буквы, длиной явно часа на полтора, поскольку начала она с глубокой древности, чуть ли не с самого возникновения христианства, и только через 15 минут после начала добралась до Западной Европы. Никакой Черной Книгой и Толкиным в ее Речи еще не пахло, видимо перейти к ним она собиралась еще минут через 40.

И тут пошел дождь. Сначала маленький, отдельными каплями - смахнул и не заметил, потом все сильнее и сильнее и превратился в ливень. Настоящий летний ливень. Все засуетились, пооткрывали зонтики, натянули плащи, а кто не запасся ни тем, ни другим, попрятались под деревьями. А у Эленриль не было ни плаща, ни зонтика. Даже если и были, она и не вспомнила об их существовании. Она как будто и не заметила, что дождь пошел. Как стояла, так и осталась стоять и продолжала вещать об образе дьявола в раннехристианской мифологии. А дождь все шел и шел и очень быстро бедная нолдэ вымокла до нитки.

И неожиданно замолкла. Буквально на полуслове. На какой-то длинной запутанной фразе с шестью придаточными приложениями и цитатой посередине. Секунд пять стояла, растеряно моргая глазами, а потом вдруг опять бросилась на шею к Элхэ.

- Элхэ! Сестра моя! Неужили ты меня не узнаешь? Это я, Ахэнен, из Эллери Ахэ!

- Приехали... - мрачно изрекла Нариэль. - Мэлвен! Бери это чудо и волоки его в чью-нибудь ванну! Хоть к Крошке Эльфу, хоть к себе! И чтобы глаза мои ее здесь не видели!

Мэлвен и Арэдэль схватили упирающуюся и вопящую что-то про черные крылья Эленриль и поволокли вон из парка.

- А почему в ванну? - поинтересовался Корум.

- Потому что я, кажется, поняла в чем дело. Несчастное озеро Нурнэн нашими стараниями стало поистине колдовским. Шаграт в нем бутылку утопил, Ахтэне склерозник однажды уронила...

- Я его выловила! - возразила Ахтэне.

- Да, но пока ты вылавливала, чернила расплылись и половина твоих песен осталось в озере! Короче, это теперь заколдованный пруд. Если кто-нибудь в нем искупается, станет темным.

- А почему же она про наваждение врага говорила?

- А это проклятие, наверное, горячей водой смывается. И возвращается обратно от холодной. Дождь-то холодный был!

Мы замолчали, потрясенные. Мерлин даже прекратил свои попытки утопить Шаграта, которые не оставлял даже во время дождя и патетической речи Эленриль.

Эленриль в Комсомольский парк так и не вернулась. И на следующий же день уехала обратно в Москву.

Говорят, проклятие с нее так и не сняли и в дождливый день Ундомиэль бегает за ней с чайником. Чтобы московские светлые толкинисты ничего от своего предводителя про Учителя, черные крылья и белые скалы не услышали.

Мерлину все-таки удалось искупать Шаграта в заколдованном пруду. Правда, Эльфом Тьмы Шаграт от этого не стал, зато начал писать стихи и целовать руки девушкам. Чтобы избавится от наваждения, Шаграт принялся каждый день обливаться горячей водой, что еще больше стало привлекать к нему девушек - ведь раньше он, как все порядочные орки, мылся не чаще раза в месяц.

Есть все-таки польза от светлых Нолдор. Правда совсем не та, на которую они рассчитывают...