Главная Новости Золотой Фонд Библиотека Тол-Эрессеа Таверна "7 Кубков" Портал Амбар Дайджест Личные страницы Общий каталог
Главная Продолжения Апокрифы Альтернативная история Поэзия Стеб Фэндом Грань Арды Публицистика Таверна "У Гарета" Гостевая книга Служебный вход Гостиная Написать письмо


Иври

Цветок на гребне пенном

524 год П.Э.

Не в первый раз с таким решеньем
Наедине,
Горстями черпая прощенье
В чужой вине,
Не снисходя до слез и страха,
И до мольбы,
Послать – виновного ль? – на плаху
Его судьбы.
Родства узлы и узы крови
(размах – сплеча!)
Перерубить одним "Виновен!" -
За палача.
И не прибавить сверх – ни слова.
И, наконец,
Не слушать – и не слышать – зова:
– Отец! Отец!!

Т. Петрова

"Хочу, чтобы как можно дольше ничего не происходило. В войне не бывает победителей – есть лишь отсрочка перед новой битвой. Жаль, что я не могу выйти из этой игры".

– Тебе не хватает гор? – юноша словно продолжает их бесконечную беседу, начатую так далеко от устья Сириона.
– Я предпочитаю не сожалеть о недоступном. Меня вполне устраивает мое нынешнее местонахождение и положение, – Келебримбор касается тонкого серебряного ободка на своем пальце, посмертного отцовского подарка. – "Слишком многое потеряло значение, отец. Жаль, что мы так и не поговорили об этом".
– Я бы хотел посоветоваться с тобой, – Ардамирэ улыбается смущенно, и Келебримбор ободряюще кладет руку ему на плечо.
– Опять напроказничал? – Келебримбор тоже улыбается. Но его собеседник вдруг становится серьезным, восседая на не слишком широких перилах, над осенним бушующем морем.
– Нет, это не шалость. Я бы хотел, чтобы ты помог мне сделать кольцо. Кольца. – Юноша смущается все больше.
– Кольца? – переспрашивает Келебримбор с удивлением, и вдруг его осеняет.
– Не слишком ли рано, сын Туора? – по праву старшего родича Куруфинвион пытается говорить строго.

Ардамирэ настороженно смотрит на собеседника в ответ.
– Ты думаешь, мои родители могут быть против из-за нашего возраста?
Келебримбор пожимает плечами.
– Я не советчик в таких делах.
Юноша бурчит не слишком разборчиво: "У эльфа и ветра не спрашивай совета…"
Куруфинвион заламывает левую бровь, и несколько более сухим тоном, чем обычно, осведомляется:
– Ты прямо здесь хочешь обсудить свою задумку? Или пройдем все же в мастерскую?
Ардамирэ вздыхает.
– Я просто не знаю, что мне делать.
– Не знаешь что делать, – не делай ничего, – отрезает Келебримбор. Он убирает руку с плеча сына правителя Гаваней, бросая прощальный взгляд на море. Анар уже почти полностью погрузился в волны, и на быстро темнеющем небе мерцает первая вечерняя звезда.
– Если придешь к какому-либо решению – ты знаешь, где меня найти.
Юноша жалобно смотрит на старшего родича. Тот же, ругая себя за неуместную резкость, поспешно удаляется, вспомнив, что даже не выяснил имя избранницы своего любимца.

* * *

Лучше бы остался в неведении. Разве высоким воротником можно скрыть ожерелье от потомка Феанора? Глухое серое платье – неподходящий наряд для юной девушки.
– Лорд Эарендил, – Келебримбор немного склоняет голову в приветствии. – Леди Эльвинг…
Знает ли она? Или это у нее всегда такое замкнутое высокомерное лицо? Прославленному Гондолинскому мастеру безразлична эта бездомная девчонка.
Совсем не похожая на деда, разве только медовые глаза – его.

Келебримбор отводит взгляд, но свет Камня заполняет всю мастерскую. Странные, мерцающие тени тянутся от предметов, стелятся под ноги молодой паре.
– Здраствуй, Келебримбор, – Ардамирэ уже не смущен, как в их последнюю встречу, он безумно горд своей невестой.

Нолдо незаметно бросает взгляд на девичью руку. Значит, такова воля Валар. Они уберегли и привели дочь убийцы феанариони в Сириомбар. А вот обручальные кольца Куруфинвион сделает по своей воле. Или это тоже предрешено заранее?
Принцесса несуществующего королевства медленно размыкает губы:
– Мастер Келебримбор, звезды осияли нашу встречу.

С чего он взял, что у нее глаза адана? Зрачок разбежался по всей радужке, и два отравленных наконечника ударяют Куруфинвиону в мозг. Она знает.
– Тьелпэ? – встревожено восклицает Ардамирэ.
"Сокровище Арды", – повторяет про себя Келебримбор.
– Твоя невеста воистину прекрасна, – учтиво говорит нолдо.
"Но ее приданое может погубить тебя."

* * *

– Престранный свадебный дар, – криво усмехается внук Феанора, наблюдая, как старательно слуги облачают Ардамирэ перед церемонией. Ожерелье лежит тут же в ларце, и Келебримбор чувствует томление Камня, соскучившегося по свету.
– Мне даже не верится, что теперь оно мое, – признается жених, не обращая внимания на угрюмый тон старшего друга.
– Четыре короля носило его, и каждый был убит, – резко говорит Куруфинвион.
Слуги со страхом косятся на знаменитого мастера, кто-то даже пытается возразить, что в такой знаменательный день не время для таких речей.
– Самое время! – еще грубее заявляет Келебримбор, но сын Туора беспечно улыбается.
– Я не Диор и уж никак не Тингол. Мне достаточно любви своей жены. Если кто заявит свои права на это ожерелье, а Эльвинг согласится, то я отдам его.
"Беспечный мальчишка!"
– Гномы прокляли это ожерелье, – напоминает Келебримбор.
– К чему ты клонишь? – Ардамирэ жестом отпускает слуг, считая, что его наряд завершен.
– Лучше бы тебе не прикасаться к Наугламиру, – нолдо старается говорить спокойно.
– Один только раз, ради Эльвинг, – Ардамирэ открывает ларец, и Келебримбор невольно делает шаг вперед. Свет давно погубленных дерев разливается по комнате, высвечивая самые потайные углы.
– Позволь, я помогу тебе. – Келебримбор протягивает руки к ларцу, но юноша сам вынимает ожерелье и возлагает себе на грудь.
Мастеру лишь остается застегнуть хитрый замок.
– Какое легкое! – с удивлением восклицает новобрачный.
– Мне говорили об этом, – со вздохом делиться Келебримбор. – Но никогда Наугламир я в руках не держал.
Ардимирэ не слышит его. Он, как завороженный, рассматривает ожерелье в зеркале, решив, что грешно такую красоту держать взаперти в ларце.

526 год П.Э.

В облаках запутавшийся взгляд
И слова, затертые до дыр:
Верь, что уходящий виноват,
От кого бы он ни уходил.
Не кричи, что бросишься за ним
И во тьму. Да если бы во тьму,
А не в это, белое, как дым,
Небо, что обещано ему!
Не ищи в плеснувших рукавах
Шелеста рождающихся крыл.
Верь, что уходящий – виноват,
Отчего бы он ни уходил.

Ханна

– Отчего же ты бежишь, Ульмондил? Не от себя ли? – в голосе Куруфинвиона нет намека на осуждение, но и на сочувствие тоже.
– Я не бегу, – возражает сын Хуора, – я хочу продолжить дело Тургона.
– Безнадежное дело, – пожимает плечами мастер. – Путь на Запад закрыт.
– Для нолдор, – упрямо возражает правитель Сирионских Гаваней.
– В какой-то степени ты больше эльф, чем человек, – высказывает свою давнюю мысль нолдо.
Туор в ответ лишь печально улыбается. В его золотистых волосах не видно седины, плечи все так же гордо развернуты, походка легка, но в глубине зрачков притаился страх.
"С кем же ты повстречался тогда, Туор? – не в первый раз спрашивает себя Келебримбор. – Я лишь надеюсь, что Итариллэ разглядела бы в тебе скверну… Как увидела ее в Ломионе."
Келебримбор глубоко вздыхает. Он никогда не спросит, что же тогда произошло на стене.
– Может, отправишься с нами, Тьелпэ? – неожиданно предлагает Туор. – В свое время ты так хорошо все объяснил Эарендилю, я многое почерпнул из ваших бесед.
– Спасибо за приглашение, – сдержанно отвечает мастер. – Но с тобой будут более опытные мореходы, чем я.
"К тому же, кто-то должен охранять твоего сына от моей семьи. Если вы сами не позаботились об этом".

537 год П.Э.

Огненно-огненно-рыжие волосы,
Два одинаково радостных голоса,
На рукавах одинаковы вышивки,
Из-под бровей одинаковы прищуры.
Двое – на конях, два вьющихся знамени,
Две рукояти узорных под дланями,
Двое – две тени, две своры, два сокола...
Вроде бы только дурачились около
И обещали: добудут мне все-таки
Камень – на шею и Гавани – под ноги...

Ёльф

Выйти из мастерской, когда лишь чеканный шаг утренней стражи нарушает предрассветную тишину. Ощутить ступней каждую холодную песчинку. Лечь на дно, предоставив волнам расплетать косы.
Качаться в такт прибою, пока не вынесет на берег. Вздохнуть и встретить день как жизнь. Жить, улыбаться и терпеть жар Камня так близко. Ждать, когда же придут за ним.
– Мастер Келебримбор!
Гордая правительница бывает растерянной? Возьмем на заметку.
– Леди Эльвинг, вы посылали за мной.

Ты хорошо приноровился все делать левой рукой, мой лорд. Тенгвы выписаны тщательно, одна к другой. "…принадлежит нам…желаем мира…благоразумие…"
– Ты удивлена, дочь Диора?
– Они словно выжидали, когда мой супруг отправиться в море!
– Возможно, они не были уверены.– Легким пожатием плеч отгородиться от подозрений.– А я просил твоего супруга взять ожерелье с собой!
– Вот как? И что же он ответил?
Непроизвольная усмешка кривит губы:
– Все тот же вздор. Но Сильмарилл не может способствовать процветанию. Слишком долго он был под тенью Врага.
– Его сущность Враг не смог исказить! Иначе ни Лютиэнь, ни Тингол не прикоснулись бы к нему.
– Думай как пожелаешь. Но для чего ты вызвала меня? Ты хочешь, чтобы я отвез твой отказ в Амон-Эреб? Для пущей солидности?
– Я еще ничего не решила!
– Вот и славно, госпожа правительница. Ни одно сокровище мира не стоит жизни твоих детей.
– За этот Камень мои братья уже заплатили.
– Я знаю. Но Маэдрос тоже может предъявить тебе счет. Не время ли остановиться?
– А вы способны остановиться?
– Если бы я имел право обижаться, дочь Диора, то я бы прямо сейчас отправился к Маэдросу. Но я давно и прочно сделал свой выбор. В тот день, когда и ты, и я потеряли своих отцов. Я тогда еще не знал, что мне некуда возвращаться. Я перешел Бритиах и нашел лишь опаленные камни на месте Белого города. Странное место этот Бретиах. Многие медлили прежде, чем пересечь его. Я же повернул и направился в Сирионские Гавани. Вот еще одно доказательство тому, что нас направляют Валар, но мы решаем сами.
– Должна подумать, лорд Келебримбор. Твои дядья пытаются ограничить меня во времени принятия решения.
– Кто-то из них приехал самолично? – не скрывает своего удивления Куруфинвион.
– Младшие, – коротко отвечает Эльвинг.
– Оба? – еще больше удивлен Келебримбор.
Эльвинг лишь кивает.
" Безрассудная наглость." – подводит про себя итог Келебримбор. – "Я бы им тоже отказал. Неужели нельзя было найти посредников получше? Или Майтимо уже все решил для себя?"
– Я поговорю с ними неофициально, если позволишь, – осторожно предлагает мастер.
Эльвинг некоторое время пристально смотрит на него и соглашается.

* * *

Двойное осанвэ, да еще с такой яростью и ненавистью, может раздавить кого угодно. "Предатель, предатель, предатель!!!" – а внешне лишь прекрасно разыгранное удивление, благосклонное внимание и почти сочувствие.
– Ты же понимаешь, Тьелпэ, мы не отступим. Лучше ей сейчас отдать нам Камень. Взамен она получит немало – расположение Первого Дома.
"Которое ей абсолютно не нужно."
– Слово сыновей Феанора, – так благожелательно в ответ, вежливый поклон и неуютное ощущение незащищенной спины при невыносимо длинных пяти шагах к двери.

538 год П.Э.

Война всегда начинается внезапно. Даже если готовятся к ней, укрепляют подступы к городу, высылают дозоры. Но до последнего уговариваешь себя: нет, этого не случится. Не здесь, не сейчас, не со мной. Ни с моим городом, ни с моими кораблями. Пережитого достаточно. Иногда начинаешь сомневаться в благости Великих. Потом это пройдет. Вскоре после того, как погибшим отдадут последним долг.
Всегда найдется тот, кто споет о серебряной звезде на черном стяге, плывущем по черному небу. Сегодня дым закоптил даже небеса. Дождь прольется после. Живые не оценят, а мертвые не заметят.

Высокий воин, не отрывая взгляда от блистающей точки на городской стене, медленно поднимает руку , лишенную кисти, подавая сигнал к атаке. Он все еще ждет ответа, даже когда таран пробивает ворота.

К оглавлению цикла "Рассыпанная горсть серебра"

Текст размещен с разрешения автора.

Обсуждение на форуме